Демоническая секта по-прежнему безумна.

Свет меча промелькнул подобно радуге - так быстро, что не успеешь и глазом моргнуть. Если столкнешься с таким ударом, голова может слететь с плеч раньше, чем ты поймешь, что произошло. Бай Юаньсю крутанул кистью, описывая мечом изящный цветок, и тонкий клинок из темной стали скользнул обратно в ножны на его поясе, оставив после себя лишь ворох опавших листьев.

Е Наньсюнь закатил глаза. Подумаешь, подрезал ветки для красоты сада... Но Глава в своем репертуаре - вечно устраивает из всего целое представление. Внезапно он заметил движение Бай Юаньсю и в два прыжка оказался рядом, перехватив его руку: - Не снимай.

Рука Бай Юаньсю, тянувшаяся к маске, замерла. Он не стал вырываться, лишь спросил в недоумении: - Почему?

Е Наньсюнь с предельно серьезным видом ответил: - Держи фасон.

Бай Юаньсю: - ...

Шел второй день пребывания новых адептов в горах Юньхуа. Глава особо наказал Правому Защитнику вести себя подобающе солидно, чтобы новички не разбежались раньше, чем их скамейки успеют нагреться. А почему это наставление касалось только Правого Защитника...

В цзянху оба Защитника Демонической секты были куда известнее самого Главы, который редко показывался на людях. И если Левый Защитник был подобен ледяной глыбе, то Правый - одаренный и яркий - казался куда более земным и доступным. Вряд ли найдется кто-то, кому бы не пришелся по душе энергичный и вдохновляющий юноша. И хотя Правый Защитник уже давно вышел из юношеского возраста, он всё еще заставлял многие сердца биться чаще.

Многие вступали в секту именно ради Правого Защитника. Всем хотелось поскорее увидеть вблизи, насколько он мудр и величественен, но... Старожилы секты с каменными лицами лишь советовали подождать немного, и всё станет ясно.

Новички то и дело пытались разузнать что-нибудь о Правом Защитнике, и сегодняшний день не стал исключением. Е Наньсюнь окинул взглядом окрестности: маскировка у неофитов была еще аховая, он то и дело замечал то чей-то носок, высунувшийся из-за угла, то край одежды. Посмотрев на Бай Юаньсю, он понял, что дело куда серьезнее, чем он думал.

Как глава зала Лазурного Дракона, мастер медицины и ядов, Е Наньсюнь не считался выдающимся бойцом по меркам цзянху, тем более в такой обители мастеров, как Демоническая секта. Но даже он чувствовал присутствие посторонних. Что уж говорить о Бай Юаньсю.

По идее, Бай должен был давно заметить, что они здесь не одни. Ему следовало беречь свою двойную тайну - Правого Защитника секты и мечника Бая. Но он только что, будто в прострации, решил, что маска ему мешает, и потянулся её снять.

Видя, что Бай Юаньсю выглядит так, словно потерял душу, Е Наньсюнь нахмурился: - Да что в конце концов произошло?

Когда-то Бай Юаньсю в спешке покинул горы, а Левый Защитник ушел из секты почти сразу после того, как очнулся. Е Наньсюнь думал, что они наконец помирились, но теперь казалось, что ситуация стала хуже, чем была вначале.

Бай Юаньсю продолжал отрешенно смотреть вперед - на куст с мелкими круглыми листьями, который он только что несколькими взмахами меча превратил в фигуру кролика. Плотные листочки накладывались друг на друга, напоминая пушистую заячью шерстку.

В памяти Бай Юаньсю внезапно всплыл образ: Сяо Цин прижимает к себе кролика, раз за разом нежно поглаживая белоснежный мех; он поднимает взгляд и едва заметно улыбается - в этот миг весь его облик кажется невероятно мягким.

Но это нежное лицо быстро исказилось, превратившись в то, что он видел совсем недавно: в глазах лишь едкая насмешка. Сяо Цин оглядывается на него, и хотя на губах играет улыбка, она подобна зимнему льду - пробирает до костей.

«Видишь, Бай Юаньсю? Ты сам хотел знать. Теперь, когда правда открыта, сможешь ли ты по-прежнему твердить, что тебе нужен только я?»

Произнося это, Сяо Цин стер с лица все эмоции, став пугающе бесстрастным: «Тебе нравился тот простодушный Сяо Цин, не знающий жизни. Но это никогда не был я».

Бай Юаньсю спросил себя: был ли тот добрый и искренний Сяо Цин причиной его любви с первого взгляда? Безусловно.

Но после того разговора в чайной Наньяна Бай Юаньсю не покидало чувство, что здесь что-то не так. Пока он пытался нащупать суть этого противоречия, Сяо Цин, еще мгновение назад угрожавший ему, бесследно исчез. Техника легкости Левого Защитника была совершенна: если он хотел спрятаться, вряд ли в поднебесной нашлось бы много людей, способных его отыскать.

Бай Юаньсю вернулся в секту сам не свой. Он надеялся столкнуться с ним в обители, но от Главы зала Сумрачной Птицы узнал, что Сяо Цин так и не возвращался. Баю стало еще горше. Казалось, из него вынули душу, оставив лишь пустую оболочку, которая двигалась по инерции.

Вдруг он резко обернулся, заставив подошедшего Е Наньсюня вздрогнуть от неожиданности. Бай вцепился в Е Наньсюня, и его глаза за маской были налиты кровью: - Брат Е, я помню, что после того, как Глава привел Левого Защитника, тот два года жил в твоем зале Лазурного Дракона?

Не давая Е Наньсюню вставить ни слова, он выпалил: - Расскажи мне о нем. Хоть что-нибудь. Всё, что угодно.

Раньше Бай Юаньсю не хотел собирать сведения о любимом через вторые руки - он надеялся, что Сяо Цин сам захочет открыться ему. Но теперь, когда тот скрылся, пришлось прибегнуть к крайним мерам. И от Е Наньсюня Бай Юаньсю узнал о Сяо Цине, которого совершенно не знал.

Когда четырнадцатилетний Сяо Цин попал в зал Лазурного Дракона, его тело было буквально изорвано: месиво из плоти, перебитые кости и разорванные меридианы - он едва напоминал человека. Однако внутренняя сила его была настолько причудливой и жуткой, что даже при таких ранах его сознание и восприятие оставались кристально чистыми и обостренными.

Е Наньсюнь мог поклясться: не займись он лечением лично, Сяо Цин бы не выжил. Существуют пределы человеческой выносливости - от такой боли можно было просто сойти с ума или умереть. Но Сяо Цин за всё время не издал ни единого стона. Если бы не дыхание, которое едва заметно менялось во время процедур, Е Наньсюнь решил бы, что перед ним труп. Сяо Цин был нелюдим. За те несколько лет, что он провел в секте, слов, сказанных им, хватило бы, чтобы пересчитать по пальцам.

- Поэтому, когда я увидел, как вы двое шумно препираетесь, я долго не мог прийти в себя от изумления, - вздохнул Е Наньсюнь. - Пусть ругаетесь, зато он хоть на живого человека стал похож.

Бай Юаньсю слушал, не проронив ни слова.

Ночью тень пронеслась по крышам так быстро, что почти не оставила следа в лунном свете. На восточном склоне горы Юньхуа, в просторном деревянном доме, двери которого были распахнуты настежь, разливался аромат фруктов. Высокий мужчина в черных одеждах из тонкого шелка опрокинул в рот чашу вина и небрежно махнул рукой: - Ноги не затекли? Спускайся.

Стоило ему договорить, как в комнате возникла тень. Она метнулась к мужчине у низкого столика, но тот даже не шелохнулся. Тень пролетела мимо стола и плашмя рухнула на яркое оранжевое пятно на полу.

- А-а-а... - Бай Юаньсю приподнял лицо от тигриной шерсти; к его щекам прилипло несколько ворсинок. - Я снова живу.

Огромный тигр ловко оттолкнулся задними лапами и перевернулся на спину, пузом кверху. Словно котенок с клубком, он подхватил Бая лапами и, поерзав, опустил его прямо себе на грудь. Бай Юаньсю больно ударился подбородком об окончание тигриного ребра. Ойкнув, он потер ушибленное место и схватил зверя за переднюю лапу.

- Ух ты, мелкий, вздумал на меня покушаться!

Он принялся тискать тигриные подушечки, а через минуту и вовсе зарылся лицом в белую пушистую грудь, с упоением вдыхая запах шерсти. Глава покосился на них: - Всё, хватит. Вставай давай, а то раздавишь зверя.

Бай Юаньсю посмотрел на довольно урчащего тигра и надулся: «Раздавишь», как же. Просто Глава приревновал, что тигр к нему так ластится. Бай еще пару раз погладил тигра по голове и рывком сел. Он пододвинулся к Главе, взял яблоко и, низко опустив голову, принялся его чистить. Протянув очищенный плод мужчине, он лучезарно улыбнулся: - Глава, отведайте фруктов.

Тот взял яблоко и молча принялся хрустеть. Бай чистил - Глава ел. Так продолжалось полчаса, пока Бай Юаньсю, глядя на опустевшую корзину, не почувствовал, как на лбу вздулась вена. Он с силой вонзил ножик в столешницу: - Глава!

Мужчина лениво глянул на него: - Чего тебе?

Весь запал Бая мгновенно испарился. Он состряпал плаксивую мину и протяжно заныл: - Глава-а-а, ну хватит говорить загадками, я же с ума схожу от беспокойства.

Глава хмыкнул и неспешно ответил: - Знаю. Не приспичило бы - не пришел бы.

Бай хотел было возразить, но, видя спокойствие собеседника, смолк и послушно замер рядом. Допив кувшин вина до самого донышка, Глава наконец заговорил: - Юаньсю, я не очень силен в правилах жителей Срединных земель. Но в наших краях, если ты выбрал человека - это на всю жизнь. Играть чувствами у нас нельзя, иначе боги покарают.

Бай Юаньсю, потупившись, теребил пальцы: - Я не играю с ним. Я серьезно. Он забормотал под нос: - Вы же знаете, какой я. Не будь это всерьез, я бы не довел себя до такого состояния.

Проблема была в том, что он не понимал, что на уме у Сяо Цина. Если бы тот хоть подрался с ним, как раньше... А этот уход в тень - неужели он больше не хочет его видеть? Пока Бай сокрушался, он внезапно почувствовал боль в щеках.

- Эх, - вздохнул Глава, обеими руками схватив его за мягкие щеки и растягивая их в стороны. - Раньше я говорил, что ты дуралей, а ты не верил.

Мужчина с необычайной серьезностью заглянул ему в глаза: - Ты же говорил мне тогда, что всё решил. Что, опять струсил?

Глава вспоминал случай сразу после того, как Сяо Цина спасли. Тогда Бай Юаньсю, видя его при смерти, едва не обезумел от ярости. Он схватил меч и готов был спуститься с горы, чтобы найти того мальчишку (Чжоу Сяосяо). Его было не остановить, он уже шел, кипя от гнева, как вдруг получил звонкий подзатыльник. Бай мгновенно рассвирепел, его меч уже наполовину вышел из ножен, но, обернувшись и увидев, кто перед ним, он тут же поник.

Тогда Глава сказал Бай Юаньсю всего одну фразу. Он сказал: «Мелкий, ты хоть понимаешь, что такой человек, как Сяо Цин, по идее, никогда в жизни не должен был заболеть?»