24. Смехотворный обман
С тех пор как Дугу Цзюэ пережил беду в юности, он больше не встречал непреодолимых препятствий. Глава Рассеянных Звезд сохранил ему жизнь, но для Дугу Цзюэ это стало несмываемым позором. В его глазах эта милость была лишь формой крайнего презрения, и он решил отомстить со всей жестокостью.
В пустыне мало источников воды, и вся секта Рассеянных Звезд зависела от одного подземного колодца. В один злосчастный день адепты начали массово жаловаться на боли в животе и удушье; в итоге больше половины из них умерли, захлебнувшись кровью. Как выяснилось позже, люди Союза отравили колодец.
Когда это вскрылось, поступок Дугу Цзюэ перешел все границы дозволенного в мире боевых искусств, и многие мастера начали открыто проклинать и обличать своего главу. Однако Дугу Цзюэ к тому времени, вероятно, уже лишился рассудка и просто перебил всех несогласных.
Это окончательно раздуло пламя гнева. Союз не мог быть единым целым, и внутри него хватало тех, кто осуждал Дугу Цзюэ. Так началась кровопролитная война, в которую втянулись и Рассеянные Звезды, и королевская семья Запада, и двор империи Цзин.
В итоге Дугу Цзюэ пал. Империя Цзин, воспользовавшись помощью людей из цзянху, выделила Рассеянным Звездам густые лесистые земли на самом западе страны в качестве компенсации. Все стороны получили выгоду и согласились. Иноземные адепты были вольнолюбивы и сильно отличались от жителей империи своими нравами и поступками, которые порой вводили людей в ступор. Вскоре их стали называть просто «Демонической сектой».
Однако прежний Глава Рассеянных Звезд, будучи отравленным, когда-то одолел Дугу Цзюэ и получил тяжелые раны. Спустя всего год после переезда в империю он скончался. Обычаи Запада отличались от имперских: там не стремились к кровному наследованию власти, королем всегда становился сильнейший.
Так новым Главой стал самый могущественный адепт - тот самый, что занимает этот пост и по сей день. Новый Глава правил расслабленно, а уцелевшие участники Союза боевых искусств были настолько напуганы прошлым, что больше не помышляли об объединении. Возможно, из-за огромных потерь или из-за страха перед сектой, большинство людей цзянху стали ценить жизнь и дорожить миром. Наступило время редкого спокойствия.
Но около двадцати лет назад на секту внезапно напал сильный враг, и земля буквально окрасилась кровью. В обычных обстоятельствах, какой бы расслабленной ни была секта, её мощь не позволила бы врагу застать себя врасплох. Однако почти все адепты были убиты, не успев оказать сопротивления.
И когда нападавшие уже праздновали победу, черный вихрь пронесся среди них. Всего один удар - и головы покатились по земле. После этого все, кто замышлял недоброе против секты, затаились, поспешно выражая свое презрение к тем неудачливым налетчикам. Глава секты был в такой ярости, что не дал уйти ни одному из нападавших. И лишь много лет спустя он узнал истинную причину произошедшего.
Сяо Цин замолчал на долгое время, а затем повернул голову и, словно в их обычной шутливой манере, спросил Бая: - Знаешь, как вскрылась правда?
Бай Юаньсю чувствовал, что ни сама правда, ни способ её раскрытия не сулят ничего хорошего, но он не мог остановить Сяо Цина. Он лишь молча покачал головой.
Сяо Цин еще некоторое время пристально смотрел на Бай Юаньсю, прежде чем наконец тихо произнести: - Это я их привел.
Бай Юаньсю почувствовал себя так, словно его огрели палкой по голове. Он отчетливо помнил слова Сяо Цина: в двенадцать лет тот впервые отправился в Демоническую секту, чтобы убить Главу.
- Ты был заодно с теми ночными налетчиками?! - не веря своим ушам, воскликнул Бай. - Но ты же...
Его голос оборвался. Сяо Цин, услышав это, явил на лице некое подобие улыбки. Бай Юаньсю назвал это «подобием», потому что от одного взгляда на эту улыбку становилось невыносимо горько - уж лучше бы он просто заплакал.
- Раньше я сказал Чжоу Сяосяо, что он всю жизнь прожил в обмане, - негромко произнес Сяо Цин. - Но я не сказал ему, что мой собственный обман куда более смехотворен.
Его пальцы сжались, раздался сухой хруст, и белоснежная фарфоровая чашка в этой с виду нежной и хрупкой ладони превратилась в пыль. Сяо Цин раскрыл ладонь, позволяя фарфоровой крошке просыпаться сквозь пальцы: - Тот, кто всё это время принимал врага за отца, вовсе не Чжоу Сяосяо. Это я.
Тогда, после битвы Дугу Цзюэ с Главой секты Рассеянных Звезд, все решили, что Дугу Цзюэ погиб. Но это было не так. Дугу Цзюэ никому не рассказывал, что в заснеженных горах Тяньшаня он попал под лавину. Он пролежал под снегом много дней и, когда уже решил, что конец близок, пласт под ним внезапно дрогнул, и он провалился вниз.
Под толщей снега скрывалась потайная пещера. Там Дугу Цзюэ нашел доживающего свой век старика (точнее, старуху). Старец заставил его поклясться, что тот собственноручно уничтожит его врага, и передал ему свою внутреннюю силу, накопленную почти за сто лет. В те времена жажда власти еще не затуманила взор Дугу Цзюэ, и, выбравшись на свободу, он исполнил обет.
Врагом того старца был исчезнувший с просторов цзянху Лекарь-отравитель, Король Ядов. Он обладал силой как возвращать мертвых к жизни, так и с легкостью отнимать её. Этот Король Ядов в равной степени владел искусством исцеления и убийства; кровь на его руках наполовину принадлежала жертвам, а наполовину - спасенным им людям. Личностью он был незаурядной. Неизвестно, о чем он думал, но он предложил Дугу Цзюэ обучить его искусству ядов и медицины, чтобы тот мог создавать как великие лекарства, так и смертоносную отраву.
Дугу Цзюэ долго скитался по миру, и его способность видеть людей насквозь росла день ото дня. На самом деле, еще до того как бросить вызов Главе Рассеянных Звезд в качестве лидера Союза, он уже досконально изучил его повадки. Глава Рассеянных Звезд был добр и милосерден, а большинство его адептов - простые люди, спасенные им. Именно эту самую яркую добродетель Дугу Цзюэ использовал, чтобы нанести смертельный удар.
В тот раз никто не был свидетелем их последней схватки, поэтому никто не знал, что Дугу Цзюэ вовсе не умер - он заранее принял снадобье, вызывающее ложную смерть, имитируя гибель от тяжелых ран. По обычаю многих мастеров цзянху, после дуэли, даже если враг перестал дышать, следовало вонзить меч в область сердца, чтобы исключить возможность притворства. Но Глава Рассеянных Звезд был не из тех, кто станет проверять труп соперника. Пока он молился за погибших адептов и павших воинов Союза, он уже был заражен ядом, который Дугу Цзюэ нанес на собственное «тело».
Тот яд был особенным: он мог десятилетиями таиться в организме, никак не проявляясь, и вспыхивал мгновенно только под воздействием определенного катализатора. Именно этот способ использовали налетчики, напавшие на Демоническую секту много лет спустя.
Сяо Цин раскрыл ладонь, демонстрируя безупречную кожу без единого изъяна. - Дугу Цзюэ давно лишился рассудка. Будучи мастером меча, он не стал учить меня владеть клинком, а заставил практиковать техники ладоней.
Он повернул кисть; его рука, подобная белому фарфору, в лучах солнца приобрела странную текстуру, вызывая ощущение, будто она принадлежит не живому человеку. - Если бы это была обычная техника, полбеды. Но то, что я изучал - это «Канон Нефритовых Костей», сожженный еще сто лет назад.
Говорят, обладателя «Нефритовых костей» избегают насекомые и змеи, а скверна не может коснуться его. Бай Юаньсю слышал об этом учении: говорили, что во время практики нужно ежедневно погружаться в чаны с ядом и постоянно терпеть укусы ядовитых насекомых. Стоит хоть на миг дать слабину - и ты станешь кормом для этих тварей, лишь усиливая их ядовитость. Более того, те насекомые были не обычными: их выращивали на человеческой крови с личиночной стадии. Это была крайне зловещая вещь.
По легенде, «Канон Нефритовых Костей» создала некая женщина. Из-за того, что способы выращивания насекомых и сам метод практики были слишком жестокими и бесчеловечными, после её смерти канон был немедленно сожжен. Теоретически, изучить его было невозможно. Сяо Цин учился у Дугу Цзюэ, но откуда тот знал этот канон? Неужели...
Словно прочитав мысли Бай Юаньсю, Сяо Цин подтвердил кивком: - Старец, которого он встретил в ледяной пещере, и был той самой женщиной.
Теперь всё встало на свои места. Канон был причудлив, но его мощь соответствовала всем лишениям при обучении. Неудивительно, что Дугу Цзюэ смог внезапно появиться в цзянху и из безвестного простолюдина превратиться в «гения» в глазах воинов.
Когда Бай Юаньсю впервые слышал легенду о Нефритовых костях, он был совсем мал. Память у него была не самая цепкая, он лишь смутно припоминал, что у этого канона была какая-то еще особенность, но сейчас не мог восстановить её в памяти. Пока он ломал голову, Сяо Цин продолжал рассказ о Дугу Цзюэ.
Когда Дугу Цзюэ спасся, имитировав смерть, он увидел, что Союз боевых искусств утратил былое влияние. Он тут же отказался от идеи возвращаться на пост главы. Но, однажды вкусив власть на вершине мира, он не мог смириться с забвением. Хотя после битвы с Рассеянными Звездами репутация Дугу Цзюэ была подмочена, для тех, кто и так жил подобно крысам в сточных канавах, его беспринципный стиль пришелся по вкусу. В этом человеке действительно была странная харизма: когда он был праведным рыцарем, им восхищались, а когда скрылся в тени, он быстро начал притягивать взгляды подобных себе.
Сначала вокруг него сгруппировались лишь двое-трое, но со временем это переросло в сборище нечисти, известное как Тринадцать пещер Сяолянь. Если сразу после поражения Дугу Цзюэ был просто развращен и равнодушен к добру и злу, то к моменту основания Пещер он окончательно превратился в монстра, находящего удовольствие в злодеяниях.
Количество детей в Тринадцати пещерах было неестественно большим. Всё потому, что каждый раз, совершая набеги, грабежи и убийства, люди из Пещер всегда оставляли детей, если не было иного приказа. Часть продавали, часть делали рабами на побегушках, а малую долю - воспитывали как новых сообщников. И сам Сяо Цин был из числа последних.