23. Последствия игры со мной
Левый Защитник Демонической секты был загадкой. В мире боевых искусств шептались, что секта так тщательно скрывает его происхождение лишь для того, чтобы его уникальное мастерство оставалось «единственным под небесами».
Но они и не догадывались, что личность Левого Защитника была тайной даже внутри самой секты. Кроме Главы, остальные видели лишь верхушку айсберга. Бай Юаньсю не был исключением. Еще до вступления в секту он слышал, что Глава привел четырнадцатилетнего подростка и окружил его такой заботой, что даже глава зала Лазурного Дракона лично следил за его бытом. Все завидовали этому безмерно.
Поговаривали, что мальчик - молодой господин секты, и, зная нрав Главы в юности, все ждали, что скоро этот юноша совершит нечто, что потрясет всё цзянху.
- На самом деле, они в чем-то угадали, - Сяо Цин опустил взгляд на чашку, стоявшую на столе. - Это действительно было... из ряда вон.
В шестнадцать лет юноша в одиночку отправился в опасные «Тринадцать пещер Сяолянь». Всего за одну ночь он вырезал всех обитателей пещер - более нескольких сотен человек. Причиной смерти стало обширное внутреннее кровотечение от разрыва органов. Но те, кто видел тела, не смели произнести ни слова: их вид был слишком жутким.
Бай Юаньсю тоже слышал об этом краем уха. Говорили, что кости покойников превратились в труху, а грудные клетки глубоко ввалились внутрь. Стоило могильщикам попытаться поднять тело, как оно рассыпалось в кашу.
Сяо Цин держал чашку, только что наполненную крутым кипятком. Его белоснежные пальцы неподвижно сжимали фарфор, словно он совсем не чувствовал жара. Бай Юаньсю протянул руку, накрыл эту холодную ладонь и по одному разжал его пальцы. Как он и ожидал, кончики были уже пугающе красными.
Он поднес руку Сяо Цина к губам и подул на нее, укоризненно взглянув на него: - Что ты творишь? Тебе ведь тоже бывает больно.
От этой простой фразы гнетущая аура, только что начавшая сгущаться вокруг Сяо Цина, мгновенно развеялась. В комнате воцарилась тишина. Сяо Цин подождал немного и медленно моргнул, глядя на Бая: - Ты не будешь спрашивать дальше?
Бай Юаньсю, не поднимая головы, принялся аккуратно мазать покрасневшие пальцы полупрозрачной мазью: - Захочешь - расскажешь. Не захочешь - я подожду. И добавил: - В конце концов, я ждал тебя два года, подожду еще немного.
Бай и раньше знал, что у Сяо Цина есть свои тайны. Ведь когда они только встретились, «А-Цин» вел себя так, будто совсем не владел боевыми искусствами и не имел никакой защиты в этом суровом мире. Здравый смысл подсказывал, что такой изнеженный господин не мог оказаться один в дикой глуши.
Но Бай Юаньсю просто перестал ломать над этим голову. Он просто старался стать ближе к нему, ожидая, когда Сяо Цин сам откроет правду. Он никогда не хотел принуждать его к чему-то, и сейчас ничего не изменилось.
Бай как раз думал о том, что мазь не такая уж «волшебная», как расписывал Е Наньсюнь, когда внезапно бледная ладонь, до этого безвольно лежавшая в его руках, перевернулась и крепко сжала его пальцы.
- Эй... - начал было Бай, призывая его не дергаться, но подняв взгляд, замер. Сяо Цин пристально, не мигая, смотрел на него.
«Левый Защитник бесстрастен и лишен желаний» - этот факт в секте принимали как аксиому. Даже когда за эти два года «А-Цин» становился близок с Баем, он никогда не смотрел на него ТАК.
Этот взгляд... так змея смотрит на свою добычу. Острое чутье мастера боевых искусств заставило Бая мгновенно покрыться мурашками. Он подавил это чувство и нахмурился: - Ты чего? С чего это вдруг такой грозный вид?
Сяо Цин лишь слегка прищурился: - Бай Юаньсю, ты ведь понимаешь, каковы последствия игры со мной?
Бай Юаньсю не мог не понимать. Левый Защитник Демонической секты - его дурная слава в цзянху гремела повсюду. Говорили, что любого, кто посмел перейти ему дорогу, ждал прискорбный конец. Бай прокрутил эти слова в голове, и лишь спустя добрую минуту до него дошел истинный смысл вопроса Сяо Цина.
Он округлил глаза: - Ты же не думаешь, что, узнав твое истинное лицо, я решу с тобой разойтись?
Сяо Цин промолчал, что только подтвердило догадку Бая. Странное чувство внезапно хлынуло из груди и ударило в голову, и Бай Юаньсю мгновенно стало невыносимо грустно.
У него защемило в носу, а глаза обожгло жаром - так всегда бывало, когда эмоции брали верх, и совладать с этим он не мог. Ему пришлось низко опустить голову, чтобы Сяо Цин не видел его позорной слабости.
И в этот момент он услышал голос Сяо Цина: - Если бы ты так поступил, я бы лишил тебя внутренней силы и отрубил руки и ноги.
Баю стало еще горше. Мало того, что Сяо Цин не верит в его чувства, так он, оказывается, еще и так сильно его ненавидит, что готов превратить в калеку.
- О, - только и выдавил Бай Юаньсю гнусавым, приглушенным голосом.
Обида захлестнула его. Хоть он и слышал, что Сяо Цин говорил дальше, слова не задерживались в мозгу. Он лишь вспоминал те моменты, когда Сяо Цин нежно держал его за руку и сладко звал: «Юаньсю», и волны горечи накатывали одна за другой.
Поэтому, когда ледяные ладони обхватили его лицо, Бай моргнул, и две слезинки скатились по его щекам. Сяо Цин оторопел: - Что с тобой?
От этого вопроса плотину сорвало. Бай Юаньсю высвободился из его рук и отвернулся спиной: - Не твое дело.
Слезы, раз появившись, не желали останавливаться. Он то и дело вытирал их рукавом, и мутный взор злил его самого. Внезапно перед ним мелькнула белая фигура. Бай Юаньсю прогнал остатки слез и увидел, что Сяо Цин сидит на корточках перед ним, положив руки ему на колени и заглядывая в лицо с на редкость покорным видом.
Сяо Цин придвинулся так близко, что те две слезинки упали прямо на его мертвенно-бледное лицо. Бай подсознательно потянулся костяшкой пальца, чтобы смахнуть их, но тут же, вспомнив о чем-то, резко отдернул руку.
Однако у него ничего не вышло. Бай был быстр, но Сяо Цин - еще быстрее. Он перехватил руку Бая и, потянувшись всем телом, прижался щекой к его ладони, не проронив ни слова и просто глядя ему в глаза.
Бай Юаньсю не выдержал и рассмеялся: - Ты просто притворяешься паинькой. Сяо Цин тихо «угукнул», сохраняя бесстрастное лицо: - Но тебе ведь нравится.
Бай не мог против совести сказать, что ему не нравится. Поэтому, когда Сяо Цин снова мягко спросил, почему он плакал, Бай долго мямлил, прежде чем выложил свои страхи и то, о чем только что думал.
Щеки Бая пылали: - Я правда не хотел плакать.
Глядя на это редкое выражение лица Бая, Сяо Цин невольно погладил его колено. Его иссиня-черные глаза превратились в сеть, в тесную, непроницаемую камеру. Но в итоге он лишь встал и сел рядом, как ни в чем не бывало наливая себе чаю: - Значит... всё, что я говорил после, ты не расслышал?
- Не совсем, - честно признался Бай Юаньсю. - Я только услышал, что те люди были как-то связаны с твоим прежним учителем, а потом...
Сяо Цин ничего не ответил. Он выплеснул холодный чай из чашки Бая, наполнил её свежим и пододвинул ему. Словно ничего и не произошло, он начал свой рассказ сначала.
«Тринадцать пещер Сяолянь» - это было общее название места, где жило множество людей без роду и племени, промышлявших в основном темными делами. Бай Юаньсю слышал об этом названии еще в детстве и знал, что это место связано со многими преступлениями, но всегда считал, что люди там просто доведены до отчаяния нуждой.
Многие странствующие рыцари думали так же, поэтому за долгие годы никто не пытался искоренить это гнездо порока. Но правда была иной. Пещеры Сяолянь были настоящим логовом демонов, где даже дети забавлялись, истязая слабых животных, и это не имело никакого отношения к «безысходности».
«Кровь злодея» - вот что было по-настоящему страшно. И именно этими людьми повелевал человек по имени Дугу Цзюэ. О нем ходило немало легенд. Говорили, что он был наделен невероятным талантом, в юности пережил страшную катастрофу и не только чудом спасся, но и обрел тайное боевое наследие. Дугу Цзюэ обладал запредельной мощью и беспримерной дерзостью; он прошел через множество испытаний и в итоге стал первым мастером поднебесной.
В те времена еще существовал Союз боевых искусств, и его главой мог стать лишь тот, чья репутация и мастерство были безупречны. Естественно, этот титул достался Дугу Цзюэ. Однако переплетение власти и желаний быстро меняет человеческий облик.
В молодости Дугу Цзюэ совершал подвиги по велению сердца, а не ради славы, но, став главой Союза, он загорелся идеей объединить всё цзянху. Все школы Срединных земель уже покорились Союзу, но мир не ограничивался ими и империей Цзин.
Союз начал искать поводы для вызова различным школам, силой и хитростью заставляя их вступать в свои ряды. Но это работало только с мелкими кланами. Вскоре Дугу Цзюэ наткнулся на камень преграды. Этим камнем стала секта Рассеянных Звезд из Западных земель.
На Западе много пустынь - там палящее полуденное солнце и самое безмолвное, прекрасное ночное небо. Секта Рассеянных Звезд поклонялась луне и звездам, славилась своим искусством скрытности и убийства и считалась первой школой за пределами империи.
Дугу Цзюэ привык к легким победам и, ослепленный гордыней, напал на них под знаменем искоренения иноземной ереси, но потерпел сокрушительное поражение от рук Главы Рассеянных Звезд. Тот обладал непостижимой силой, но был милосерден: он просто прогнал людей Союза, сохранив им жизни. Но это милосердие было сродни тому, чтобы отпустить тигра в горы - оно и стало истоком трагедии.