18. Спасен, но очень стыдно
Бай Юаньсю сидел на выступе скалы, наблюдая за плывущими по небу облаками, и не шевелился уже полдня. Нарочито тяжелые шаги затихли у него за спиной, и спустя мгновение раздался вздох: - Слушай, ну сколько времени уже прошло? Оно того не стоит.
Бай Юаньсю молча отвернул голову, принявшись пристально разглядывать белку, таскающую сосновые шишки.
У Е Наньсюня от такого отношения вздулись вены на лбу. Он подошел и отвесил Баю звонкий подзатыльник: - Подумаешь, разрыдался в голос! Эка невидаль!
В тот день Бай Юаньсю решил, что Сяо Цин умирает. Ослепленный горем и тревогой, он обнимал его и не мог сдержать рыданий. Когда он на взводе, слезы у него льются сами собой, а тогда ему и впрямь казалось, что он сам вот-вот умрет от горя - он плакал и не мог остановиться.
И как раз в тот момент, когда он собрался обрушить всю свою внутреннюю силу на стены, надеясь наудачу пробить брешь в лазе ловушки, он поднял голову и увидел бесстрастное лицо Гунсунь Чоу.
Будучи главой зала Сюань-у, Гунсунь Чоу почти никогда не покидал Демоническую секту. Он практически не вступал в схватки, и в цзянху о нем знали крайне мало. Лишь немногие ведали, что Гунсунь Чоу, пожалуй, лучший в мире мастер легких шагов - цингуна.
Но Гунсунь Чоу обладал не только легкостью, но и чудовищной силой. Человек послабее просто не смог бы сдвинуть с места его булавы-цзянь. Его парные булавы были подарком самого Главы и были выкованы из черного мистического золота, которое в десятки раз тяжелее обычного черного железа. Их мощь была такова, что, просто упав на землю, они могли пробить в полу глубокую яму.
Тогда Гунсунь Чоу бросил лишь короткое: «Отойди», выхватил свои булавы и принялся крушить всё вокруг. Бай Юаньсю только хотел сказать, что так дело не пойдет, как в следующую секунду услышал хруст: камень, который должен был быть несокрушимым, пошел трещинами. Гунсунь Чоу не выказал ни капли радости; сохраняя всё то же каменное лицо, он вращал булавами так быстро, что их очертания смазались. Спустя примерно время горения одной палочки благовоний темница... рухнула.
К счастью, Су Усы держали далеко от этого места, иначе им пришлось бы её откапывать.
Су Усы накормили изрядной дозой дурмана, и она пришла в себя только на вторую ночь после возвращения в секту. Если бы не благовония, приготовленные Е Наньсюнем, этот срок мог бы увеличиться втрое. Кстати, этот дурман был удивительным: после него организм впадал в состояние, похожее на спячку животных. Е Наньсюнь предположил, что мастера их уровня могли бы проспать так дней десять без еды и воды без угрозы для жизни.
Но с Сяо Цином всё было иначе. Ему тоже давали дурман, но организм Сяо Цина всегда вырабатывал сопротивляемость к лекарствам аномально быстро, поэтому он так и не смог уснуть. Однако лекарства не прошли бесследно: отсутствие сна вызвало тяжелейшие побочные эффекты, что и спровоцировало обострение старых внутренних травм.
В сущности, все понимали Бай Юаньсю. Состояние Сяо Цина тогда и впрямь было критическим - промедли они еще пару часов, и его бы не спасли. Нет ничего странного в том, что Бай Юаньсю так убивался. Но самому Баю было невыносимо стыдно.
По его логике, плакать перед Сяо Цином - это еще куда ни шло. У них особые отношения, да и раньше случалось. Но позволить увидеть это остальным членам Демонической секты - совсем другое дело! Бай Юаньсю чувствовал, что образ, который он выстраивал годами, рассыпался в прах. В последние дни, кроме визитов к Сяо Цину в зал Лазурного Дракона, он всё время прятался в одиночестве, так что его было не найти.
Е Наньсюнь просидел в засаде всю ночь, прежде чем выследил Бая. Сейчас ему было лень пускаться в долгие разговоры, и он просто бросил как бы невзначай: - Внутренние раны Левого Защитника зажили.
Бай Юаньсю, который до этого сидел неподвижно, как обветренный камень, мгновенно подскочил, словно его ударило током, и со всех ног припустил к залу Лазурного Дракона. Е Наньсюнь, испытывая крайнее недоумение, лишь неспешно развернулся и зашагал следом в обычном темпе.
Когда Е Наньсюнь вошел в комнату, он увидел Бай Юаньсю, который со сложным выражением лица сверлил его взглядом.
- Ну и ну, как быстро ты меняешь маски, - Е Наньсюнь взмахнул рукавом и заложил руки за спину. - Что? Судя по твоему виду, ты собрался меня поколотить?
В следующую секунду Бай Юаньсю, подобно подсолнуху, повернувшемуся к солнцу, расплылся в лучезарной улыбке: - Ну что ты, я просто очень волнуюсь. Виноват, каюсь.
Е Наньсюнь понимал чувства Бая и не стал развивать тему. Он прямо сказал: - С внутренними ранами покончено, но теперь нахлынули побочные эффекты от того дурмана. Его тело не выдержит новых вмешательств, поэтому я решил подождать, пока действие лекарств пройдет само собой.
По словам Су Усы, тот юноша боялся, что на мужчину яд подействует слабее, поэтому всё время пути давал Сяо Цину дозы гораздо больше, чем ей. С дурманом, очевидно, было так же.
Бай Юаньсю дежурил здесь много дней, и теперь, убедившись, что Сяо Цин в безопасности, он больше не мог подавлять в себе еще одно намерение. Выйдя из зала Лазурного Дракона, он решительно направился к середине горы.
В империи Цзин было десять великих пейзажей, и вид «Белые журавли над снегом» на горе Цзюньхуа занимал первое место. Но сейчас погода уже потеплела, зимние снега сошли, и, чтобы увидеть это зрелище, нужно было ждать еще год. Растительность на горе Цзюньхуа всегда была пышной. С приходом весны травы и деревья спешили проявить свою бурную жизненную силу, и то место, где зимой танцевали журавли, превратилось в подобие райского сада.
Когда Бай Юаньсю вошел, он как раз застал огромного тигра, ростом почти с взрослого мужчину, который, выпятив зад, лениво потягивался посреди этого райского сада.
Тигр во весь рот зевнул Бай Юаньсю и, опустив голову, боднул человека, беспробудно спавшего прямо на траве.
Бай Юаньсю подошел и присел на корточки рядом, наблюдая весь процесс превращения их мудрого и величественного Главы секты из сонной тетери в бодрствующего человека.
Глава, облокотившись на гигантского зверя, протер глаза и спросил: - Что привело тебя ко мне?
- Мне нужно спуститься с горы, - ответил Бай Юаньсю.
Главе это показалось странным: - Спускайся, кто мешает. Ты же не первый день мотаешься повсюду.
Раньше, когда Демоническая секта базировалась на самом западе империи Цзин, из-за удаленности и окружения горами большинство адептов, вернувшись из одной поездки, больше никуда не хотели выходить. Но Бай Юаньсю упорно преодолевал хребты и перевалы, и всего за несколько лет возглавил список тех, кто принес секте наибольшую пользу.
Последние годы Глава практически предоставил Бай Юаньсю самому себе: лишь бы тот не впутывался в совсем уж крупные неприятности. С его точки зрения, обычная отлучка не стоила того, чтобы приходить на доклад.
Однако следующая фраза Бай Юаньсю заставила Главу замереть. Бай Юаньсю произнес: - Я отправляюсь в Наньян.
Глава убрал руку с тигриной шерсти и пристально посмотрел на Бай Юаньсю. Спустя мгновение он кивнул: - Понял. Уходишь сегодня?
- Сегодня, - Бай Юаньсю улыбнулся Главе. - Не знаю, когда вернусь, поэтому прошу вас, Глава, придумать для меня какое-нибудь прикрытие.
Глава махнул рукой: - Иди уже, всё сделаю.
Бай Юаньсю и впрямь торопился. Услышав разрешение, он не стал больше медлить, погладил на прощание тигра по голове и, развернувшись, скрылся на тропе, ведущей вниз.
Глава несколько секунд смотрел ему вслед, а затем откинулся назад, повалившись прямо на мягкий живот тигра. Полуденное солнце приятно грело. Человек и тигр, лежащие среди мелких диких цветов, снова стали похожи на прекрасную картину.
............
В империи Цзин правил мудрый монарх, страна процветала, и многочисленные торговые караваны из разных стран создавали на юге атмосферу небывалого ожидания и богатства.
Был на юге город под названием Наньян. Дороги там были отличные, а из-за бурно развивающейся торговли город несколько лет назад получил особую привилегию: здесь не было комендантского часа и ворота никогда не закрывались.
Бай Юаньсю добрался сюда глубокой ночью, но Наньян сиял огнями. Еще не войдя в город, он услышал гомон рынков и выкрики зазывал - жизнь здесь кипела ключом.
Это был второй раз, когда Бай Юаньсю посещал Наньян. В первый раз он был совсем маленьким и почти ничего не помнил. Он влился в людской поток, дошел до самого оживленного Восточного рынка, а затем свернул в переулки, чтобы избежать толчеи. Еще до рассвета он добрался до северо-восточного жилого квартала.
Следуя собранным ранее сведениям, Бай Юаньсю шел вперед, пока в самом глухом углу не увидел ту самую усадьбу. Ворота были свежевыкрашены, кирпич и черепица выглядели новыми - ничто не выдавало в этом месте «дом с привидениями».
После того как шестнадцать лет назад вся семья купца по фамилии Чжай трагически погибла, усадьба пустовала. Позже убийц настигло правосудие, и дом снова выставили на продажу или аренду, но за столько лет так и не нашли постоянного жильца.
Дело было не в цене - дом стоил сущие копейки, что не могло не соблазнять. Но каждый, кто решался здесь поселиться, в первую же ночь мучился от кошмаров, а после пробуждения тяжело заболевал. Со временем желающих заходить внутрь не осталось.
Бай Юаньсю простоял у ворот довольно долго. Мужчина средних лет в атласном халате горчичного цвета некоторое время колебался, но всё же решился подойти. - Господин, вы присматриваете себе дом?
Бай Юаньсю обернулся и нацепил свою привычную, располагающую к себе улыбку: - Просто слышал, что в этом доме неспокойно, решил полюбопытствовать.
Мужчина поначалу был недоволен, но когда его взгляд скользнул по мечу на поясе Бай Юаньсю, он внезапно просиял: - Великий герой Бай? Вы - тот самый Бай?
Бай Юаньсю скромно ответил: «Ну что вы», обменялся с мужчиной любезностями и, улучив момент, перевел тему: - Не могли бы вы рассказать мне историю этой усадьбы?
Тот с радостью согласился и тут же помрачнел. Трагедия случилась шестнадцать лет назад, но странности не прекращались все эти годы. Мужчина заправлял делами этого дома последние два года, и всё подтверждалось: жильцов преследовали кошмары, и они в спешке съезжали. Говорили даже, что прохожие слышали по ночам чей-то тихий плач из-за стен.
Раньше мужчина считал это лишь слухами, но недавно, когда он нанял рабочих подновить краску, те клялись, что видели в углу дровяного сарая белую призрачную фигуру. Договорив до этого места, мужчина хотел было во всех красках расписать тот ужас, но, обернувшись, замер в недоумении.
Он с сомнением спросил: - Герой Бай, что с вами?