19. Выбор сделан
Бай Юаньсю сжал свои ноги и пару раз ударил по ним кулаками: - Оделся слишком легко, знобит немного.
Мужчина понимающе кивнул: - И то верно, весна только началась, ночные ветры еще кусачие.
Он собрался продолжить рассказ, как вдруг Бай Юаньсю перебил его: - Давайте так: я могу арендовать этот дом на месяц?
- Конечно, можно! Но... - мужчина осекся. - Вы разве не боитесь того, что там...
Он не договорил, но Бай Юаньсю понял его без слов и поспешил заверить: - Разумеется, нет. Плевать мне на нечисть и демонов, всех одним махом разрублю.
Мужчина пришел в восторг, рассыпался в похвалах и тут же принес договор, услужливо разъясняя каждый пункт.
Едва Бай Юаньсю переступил порог с контрактом в руках и задвинул засов, как тут же обхватил голову руками и присел на корточки. В голове всплыли все слухи, что он слышал по пути: стоны невинных душ, блуждающие тени... Даже при свете дня у него волосы на руках встали дыбом.
Бай Юаньсю подбодрил себя: «Всё хорошо, всё хорошо, это всё выдумки». Он повторил это заклинание несколько раз, невольно заскучав по временам, когда Сяо Цин был рядом с ним.
Бай Юаньсю глубоко вздохнул. Ему нужно было как можно скорее во всём разобраться, чтобы, когда Сяо Цин придет в себя, они могли сесть и нормально поговорить. Он уже всё решил: он выбрал Сяо Цина. Если тот захочет начать всё сначала - он будет добиваться его снова. А если Сяо Цин откажется...
Бай Юаньсю тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Если такое случится - тогда и будет думать! А сейчас незачем тратить время на пустые страхи.
Постояв еще немного на солнце и что-то бормоча под нос, он наконец набрался храбрости и вошел во внутренний двор усадьбы Чжай, которая когда-то была пропитана кровью. Дом и впрямь был величественным: изящные крытые галереи, редкие и капризные сорта орхидей в саду, и маленькая беседка посреди пруда, создающая иллюзию, будто ты стоишь прямо на глади чистой зеленой воды.
Бай Юаньсю осмотрелся и пришел к выводу, что, если не считать гнетущей тишины, с домом всё в порядке. Усадьба была огромной; судя по её состоянию, управляющий тратил немало сил на её поддержание, но Бай Юаньсю, поселившись здесь, не мог гарантировать такую же чистоту. В конце концов, он собирался здесь искать зацепки, а не вить уютное гнездышко. Если получится, он хотел бы закончить всё за сегодня, хотя понимал, что это маловероятно.
Перед наступлением темноты Бай немного нервничал, боясь, что, обернувшись, увидит перед собой призрака с длинным языком. Но страх - дело энергозатратное. Устав с дороги, он вскоре уснул, обняв свой меч.
Ночь прошла спокойно.
На следующее утро Бай Юаньсю спозаранку вышел из дома. Он слышал, что неподалеку живут несколько семей, которые обосновались в Наньяне почти сто лет назад - лучшие источники информации. Поначалу хозяин дома был настороже, но стоило ему услышать имя знаменитого мечника Бая, как он тут же распахнул двери, проявив такое рвение, что Бай даже немного смутился.
Позже выяснилось: около полутора лет назад Бай Юаньсю во время летнего ливня случайно спас супружескую пару, которая оказалась братом и невесткой этого человека. Брат мужчины тоже был странствующим воином. Прошлой весной они с женой отправились в путешествие, но в пути один получил рану, а другая слегла с лихорадкой. Тогда Бай Юаньсю помог им добраться до лекаря, а когда узнал, что им предстоит долгий путь домой, подарил им свою повозку, так как в той глуши было трудно найти транспорт.
Для Бай Юаньсю это был лишь мимолетный добрый жест, но для этой семьи его помощь стала бесценным даром. Поэтому, когда Бай Юаньсю спросил о трагедии шестнадцатилетней давности, хозяин дома лишь на мгновение замялся, а затем встал, плотно закрыл окна и двери и, понизив голос, начал свой рассказ.
И едва прозвучали первые слова, глаза Бай Юаньсю округлились от шока.
- Слухи лгут. Род Чжай не пресекся.
В те годы господин Чжай был сказочно богат. Несмотря на низкий статус купечества и немолодой возраст господина, многие семьи мечтали выдать за него своих дочерей. Все невесты, которых ему сватали, были молоды и прекрасны, но господин Чжай был верен своей единственной жене и ни разу не подумал о наложницах. Окружающие за глаза подшучивали над ним, но втайне восхищались такой редкой преданностью.
Госпожа Чжай долго не могла родить, поэтому они усыновили нескольких детей. Супруги относились к ним с искренней любовью, как к родным, и семья жила в радости. Но судьба была жестока. Спустя десять лет старший сын погиб во время перевозки морских товаров. Средний сын во время поездки наткнулся на мстительных конкурентов, которые отрубили ему руку; вскоре он тоже скончался.
Так в семье осталась только младшая дочь. Несмотря на то, что она была девушкой, её мудрости и стойкости могли позавидовать многие мужчины. Она тайно наняла людей для расследования и узнала, что смерти её братьев не были случайностью.
Два года спустя госпожа Чжай совершила чудо - забеременела в зрелом возрасте и родила мальчика. Младшая дочь, почувствовав, что теперь её ничто не держит, отправилась на поиски убийц своих братьев, чтобы отомстить.
Однако этой поездке не суждено было закончиться благополучно: она так и не вернулась.
Госпожа Чжай была вне себя от горя. Она была уже немолода, и последствия поздних родов давались ей тяжелее, чем обычно, а известие о дочери окончательно подкосило её силы. Когда младшему сыну исполнился всего год, она покинула этот мир.
Но именно здесь и крылась суть беды.
Оба приемных сына Чжаев к тому времени уже обзавелись женами и детьми. И хотя эти внуки не были кровными родственниками господину Чжаю, поначалу он воспитывал их как своих наследников. Однако с появлением собственного ребенка его сердце дрогнуло и чувства переменились.
Младший сын родился крайне болезненным; его организм был настолько слаб, что он не мог даже принимать отвары - его лечили лишь окуриванием целебными травами. Господин Чжай приложил все нечеловеческие усилия, чтобы выходить его, но дитя не прожило и трех лет.
Обезумевший от горя старик больше не мог заниматься делами. Он рано передал семейные лавки и предприятия внукам, а через несколько дней и сам тихо скончался во сне.
После этого двое молодых людей, носивших фамилию Чжай лишь по воле случая, стали полновластными хозяевами поместья и немедленно принялись сорить деньгами. Усадьба разрасталась, количество наложниц множилось, и в конце концов туда переехали все родственники со стороны их матерей. Кроме того, что эти двое всё еще звались Чжай, вся семья уже не имела к этому имени никакого отношения.
Слушая это, Бай Юаньсю уже догадывался, что смерть того ребенка была не случайной. И действительно, мужчина напротив продолжил: - Один лекарь как-то раз по пьяни проболтался, что лицо покойного мальчика было иссиня-черным - явный признак отравления.
Мужчина вздохнул: - Когда позже случилось то массовое убийство, мы, старожилы Наньяна, сразу поняли: дело нечисто.
Но какой прок от того, что об этом знают простые люди? Власти тогда побоялись ответственности: вместо того чтобы провести тщательное расследование, они строго-настрого наказали всем держать язык за зубами. Те, кто знал правду, и сами считали, что семейка, занявшая чужое гнездо, зашла слишком далеко. Они хотели справедливости для загубленного маленького господина Чжая, а раз все обидчики мертвы и власти закрывают глаза, то и говорить стало не о чем.
Но если так рассуждать, оставалась одна странность. Бай Юаньсю не удержался от вопроса: - А что вы имели в виду, когда сказали, что род не пресекся?
Мужчина отхлебнул чаю и заговорщицки произнес: - Маленький господин на самом деле не умер!
Тут уж Бай Юаньсю окончательно округлил глаза и схватил чайник, чтобы доверху наполнить чашку собеседника: - Не умер?! Рассказывайте же скорее!
- Помните того лекаря, о котором я говорил? Мужчина понизил голос почти до шепота: - Обнаружив яд, он сразу заподозрил обитателей дома и улучил момент, чтобы рассказать об этом старому господину Чжаю.
Тот был человеком недюжинного ума, иначе не смог бы сколотить такое состояние. Понимая, что в собственном доме он теперь слаб и окружен врагами, он приказал лекарю объявить, что сын подхватил заразную болезнь. Трупы с риском заражения полагалось немедленно регистрировать и сжигать - благодаря этой хитрости никто не заметил, что тело ребенка было поддельным.
Для странствующего лекаря было привычным делом менять города. Как только карантин был снят, он тайно вывез находящегося в забытьи маленького господина из города, и след их затерялся. Лекарь тот был мастером своего дела, к нему за помощью обращались и герои цзянху, и высокопоставленные чиновники; раз уж он поклялся спасти мальчику жизнь, значит, так оно и было. Хоть сейчас и неизвестно, где они, но кровный наследник рода Чжай наверняка жив.
- Значит, то побоище в усадьбе - дело рук того выжившего сына? - с любопытством спросил Бай Юаньсю.
Услышав это, мужчина рассмеялся: - Да как это возможно? В то время он был еще ребенком. Разве под силу дитяте вырезать столько народу за одну ночь?
Бай Юаньсю бросил на него быстрый взгляд и расспросил о деталях той ночи. Но убийца действовал крайне профессионально: ни соседи, ни прохожие не слышали ни звука. Если бы на следующее утро нищий не постучался в ворота в надежде на объедки, тела обнаружили бы только тогда, когда пошел бы запах.
Больше выведать ничего не удалось, но Бай Юаньсю и без того был доволен неожиданным уловом. Попрощавшись с хозяином, он провел остаток дня в городе, а с наступлением темноты, выждав время, запрыгнул на крышу усадьбы. Затаив дыхание, он приготовился ждать.
Бай Юаньсю до смерти боялся призраков, но эти люди были настолько гнусными, что даже став привидениями, вряд ли заслуживали сочувствия. Вспомнив слова Сяо Цина, он крепче сжал в руке персиковый меч. Он решил: раз уж последние дни он примерял на себя роль благородного рыцаря Бая, карающего зло, то сегодня побудет в роли даоса, изгоняющего нечисть!
Ночь была безлунной, и в этой непроглядной тьме едва заметный, расплывчатый край белой одежды вдруг плавно вплыл в поле зрения Бая.