15. Ты что, дурак?
Услышав раньше, что юноша купил в деревне несколько живых кур и гусей, Бай Юаньсю догадался, что в этих горах у него наверняка есть пристанище. Иначе для простого утоления голода было бы куда удобнее купить лепешек или вяленого мяса.
Однако, вопреки ожиданиям, это оказалось не просто временное укрытие, а целая усадьба с задним двором и садом! Сначала Бай Юаньсю подумал, что это некая придорожная хижина, где юноша просто решил переждать непогоду, но, понаблюдав некоторое время, он отбросил эту догадку. То, как юноша привычно и ловко прибирался в доме, ясно говорило о том, что он живет здесь уже порядочно времени.
В усадьбе не было слуг, кажется, кроме юноши здесь вообще никого не было. Вероятно, из-за нехватки рук хозяйство пришло в упадок: весь задний двор зарос сорняками, которые доходили Баю до пояса.
Хотя небо ночью было почти безоблачным, луна была в фазе растущего серпа - тонкий крючок, висящий у края небосвода, почти не давал света. Впрочем, это только облегчало действия Бай Юаньсю. Целый день он перемещался по крышам и за углами стен, наблюдая за перемещениями юноши.
Тот большую часть времени тратил на уборку комнат в усадьбе и лишь в часы приема пищи брал корзину и уходил в самую дальнюю комнату. Там он проводил около получаса и возвращался. Бай предположил, что именно там держат Сяо Цина и Су Усы. Юноша был крайне осторожен: каждый раз перед входом в комнату он оглядывался по сторонам, так что Бай не осмеливался приближаться слишком близко.
Он до сих пор не понимал, как мальчишке удалось нейтрализовать двоих мастеров, и опасался, что при поспешном нападении сам попадет в ловушку. Поэтому он решил дождаться ночи, когда юноша ляжет спать, и только тогда пробраться внутрь.
Однако, к удивлению Бая, во время ужина юноша пробыл в той комнате почти два часа - у Бая даже ноги затекли от сидения в засаде. А когда тот наконец вышел, его глаза были красными, словно он только что плакал.
Бай Юаньсю: «?» Это еще что такое?
Вскоре после этого юноша вывел из конюшни лошадь, запер ворота, вскочил в седло и в спешке скрылся в ночи. Бай Юаньсю обрадовался редкой удаче. Проверив окрестности комнаты с помощью медных монет и камней и убедившись, что ловушек нет, он толкнул дверь.
Внутри стояли чистые столы и стулья, а на шкафу, уходящем почти под потолок, красовалось множество изделий из фарфора и нефрита. Бай в этом ничего не смыслил. Подойдя ближе, он заметил, что на вещах нет ни пылинки - похоже, их только что протерли. Понять, где спрятан механизм, было невозможно.
Действуя по старинке, он перебрал все украшения снаружи и внутри, но ничего не обнаружил. Он помнил, что когда юноша выходил, на кровати виднелось еще не закрытое отверстие, но как именно активировался механизм, он так ни разу и не увидел.
Когда Бай Юаньсю уже был готов разнести кровать в щепки, его рука случайно задела угол шкафа. Раздался щелчок, и кровать, сделанная явно из дорогого дерева, разъехалась посередине, открывая темный проход, ведущий вниз.
Бай подумал, что место для механизма выбрали на редкость странное. Обнажив меч, он прыгнул прямиком в дыру. В проходе не было ни капли света. Как только вход сверху закрылся, Бай Юаньсю погрузился в абсолютную тьму.
Он достал огниво, раздул его, и, обернувшись, увидел в конце коридора фигуру человека, стоящую прямо и неподвижно. От неожиданности его мгновенно прошиб холодный пот. Фигура не двигалась. Бай сглотнул, чувствуя, как кадык ходит ходуном, и наконец набрался смелости подойти ближе.
Его рука с огнивом дрожала, а в колеблющемся свете всё казалось еще более жутким и зловещим. В подземелье веяло могильным холодом. Человек в белом опустил голову, так что лица было не разглядеть. Сердце Бая подскочило к самому горлу.
Внезапно откуда-то донеслось короткое «Эй!». Он вскрикнул от ужаса, нога соскользнула, и он кубарем покатился по наклонному спуску сбоку. Проход был залит чем-то странным и скользким - ухватиться было не за что. Бай Юаньсю не успел опомниться, как с глухим стуком приземлился на пол.
Удар был болезненным, Бай даже испугался, что отбил себе всё на свете. Только он собрался подняться, как увидел знакомый силуэт. Человек стоял в нескольких шагах и с бесстрастным выражением лица взирал на него.
- А-Цин! - невольно выкрикнул Бай Юаньсю, и в его голосе невозможно было скрыть радость.
Глаза Сяо Цина на мгновение расширились, но он тут же вернул себе привычный вид. Он медленно подошел к Баю и, глядя на него сверху вниз, спросил: - Ты что, дурак?
Вся радость Бая мгновенно испарилась. Он буквально подскочил с пола: - Я приложил столько сил, чтобы найти тебя, а ты называешь меня дураком?!
Сяо Цин проигнорировал его гнев и просто указал пальцем куда-то вверх. Бай Юаньсю посмотрел туда и узнал место, откуда только что свалился. Поняв, в чем дело, он почувствовал, как лицо заливает жар: - Э-это... это всё из-за того, что ты внезапно подал голос и напугал меня!
Уголок губ Сяо Цина на неуловимый миг дернулся вверх. Он развел руками и с преувеличенным вздохом произнес: - Какая жалость. Из-за одного идиота теперь никто из нас отсюда не выберется.
Он растягивал слова, и в его голосе так и сквозила язвительность. Обычно Бай Юаньсю мгновенно вскипал от такого тона, но сейчас, вспомнив о важном деле, он подавил раздражение и лишь спросил: - Как глава Су?
- В той камере, - Сяо Цин качнул головой, указывая направление. - Ей только что скормили порошок, расслабляющий мышцы, и сонное зелье. Скорее всего, она снова в глубоком забытьи.
Бай Юаньсю нахмурился, допытываясь, что же именно сделал с ними тот юноша. - Да ничего особенного, обычные приемы цзянху, - Сяо Цин прошел в угол и сел, отвечая совершенно бесстрастно.
«Приемы цзянху» - это, как правило, заманивание в ловушку, яды, угрозы и шантаж. Бай Юаньсю твердо решил во всем разобраться, поэтому, не обращая внимания на холодность Сяо Цина, тоже присел рядом. - Чем он тебе угрожал? Жизнью главы Су?
Сяо Цин взглянул на него, оперся локтем о колено и, подперев щеку ладонью, чуть склонил голову набок: - А если я скажу, что да?
Бай Юаньсю показалось, что поведение Сяо Цина какое-то странное, но потом он подумал: с давних пор хозяйка зала Сузаку опекала Сяо Цина на каждом шагу, так что вполне естественно, что он дорожит ею. Бай Юаньсю затолкнул поднявшееся в душе чувство ревности поглубже: - Ну, раз так, значит так.
Сяо Цин некоторое время смотрел на него, и легкая полуулыбка медленно исчезла с его лица. - У него есть особый дурман. Говорят, рецепт передается в его семье из поколения в поколение. Стоит оказаться чуть ближе, и он начинает действовать: кружится голова, наваливается слабость, а внутренняя энергия ци становится совершенно бесполезной.
Когда глава Су Усы пошла покупать румяна, в той лавке и так постоянно стоял густой цветочный аромат, поэтому она не почуяла неладное. Узнав об её исчезновении, Сяо Цин лишь предупредил Главу секты и поспешно спустился с горы на поиски. Он действительно нашел Су Усы, но она не могла вымолвить ни слова и не смогла предупредить его, чтобы он не приближался. На её одежду нанесли двойную дозу дурмана, и через несколько вдохов Сяо Цин уже не мог пошевелить и пальцем.
Позже их кормили порошком, лишающим сил, так что даже придя в себя, они ничего не могли предпринять. У Су Усы характер взрывной: оказавшись в такой ловушке, она, конечно, не стеснялась в выражениях. Юноше надоела её брань, и он просто стал постоянно опаивать её сонным зельем.
- Глава Су тоже хороша! Неужели нельзя было промолчать, чтобы облегчить себе жизнь? - не удержался Бай Юаньсю, но тут же вздохнул. - Впрочем, не будь она такой, не стала бы главой зала Сузаку.
На самом деле, на Собрании Героев некоторые были правы. Женщинам в этом мире приходится куда труднее, чем мужчинам. Даже принцесс выдают замуж как ценные подарки, что уж говорить о дочерях простых людей? Таков этот мир, и цзянху не исключение. Такие сильные женщины, как Су Усы, существуют, но они обречены быть не такими, какими их хочет видеть свет.
Бай Юаньсю посмотрел на Сяо Цина. Ему хотелось спросить, как они с Су Усы стали такими близкими друзьями, но он побоялся, что это будет выглядеть как неприкрытая ревность. Он не собирался казаться таким мелочным!
Тщательно подбирая слова, Бай Юаньсю спустя долгое время спросил: - Тот юноша... он ведь знает тебя?
Сяо Цин взглянул на него и вдруг рассмеялся, но в этом смехе не было радости: - К чему эти недомолвки? Спросил бы прямо - какая вражда нас связывает?
Бай Юаньсю промолчал. Сяо Цин, будто потеряв ко всему интерес, откинулся спиной на стену и безучастным взглядом уставился на масляную лампу за стальными решетками. Когда Бай Юаньсю уже решил, что Сяо Цин больше не заговорит с ним, тот внезапно произнес: - Бай Юаньсю, ты знаешь, почему я всё это время остаюсь в Демонической секте?
Бай Юаньсю, конечно, не знал. Да и во всем цзянху никто не понимал, почему Сяо Цин не уходит. Его боевое искусство было причудливым, но в сочетании с его техникой ладоней оно обладало какой-то особенной эстетикой. Люди поговаривали, что Левый Защитник в своих белых одеждах подобен ледяному небожителю; к тому же его сдержанность и вежливость совсем не вязались с дикими нравами Демонической секты.
Сяо Цин был очень одарен. Когда орден Цзюньхуа еще не был первым среди праведных, тогдашний лидер праведного пути предлагал Сяо Цину место старейшины, равное по статусу заместителю главы. Это сулило куда больше почета и благ, чем служба у демонов, но Сяо Цин отказался. Позже, когда Цзы Юань со своими учениками захватила гору Цзюньхуа и основала свой орден, прежние лидеры выместили обиду на Сяо Цине. Они несколько раз приходили мстить, но всякий раз получали достойный отпор.
Бай Юаньсю помнил те события. Тогда Сяо Цин просто уходил сразу после боя, не удостоив своего вечного соперника Бая ни единым словом. И вот сейчас, в этом ледяном подземелье, Сяо Цин мягко сказал: - В двенадцать лет я пришел в Демоническую секту, чтобы убить Главу.