14. Сделка похитителей
Бай Юаньсю решил просто сесть. В конце концов, он мастер боевых искусств - будь он праведником или демоном, осторожность для него естественна. Но сел он так резко, что при виде лица гостя едва не решил, что у него галлюцинации.
Перед ним стоял человек в белоснежном халате с золотым шитьем. Весь его облик и манеры выдавали в нем отпрыска знатного, богатого рода. Бай Юаньсю изумленно выдохнул: - Ты?!
Это был тот самый юноша, которого Бай встретил когда-то в заброшенном храме. Тогда он был слишком занят состоянием Сяо Цина, чтобы заводить знакомства. Юноша прищурился, и его лицо озарила искренняя радость: - Снова встретились, ге-рой Бай.
Спустя полчаса Бай Юаньсю пришел к выводу, что вчера всё-таки перебрал с вином - мозги соображали туго. Юноша по имени Гуань И оказался не только лидером той самой новой организации в цзянху, но и членом семьи Гуань.
Бай Юаньсю осторожно спросил: - Э-э, брат Гуань... Ты ведь, наверное, ну... давно не был дома? Гуань И сложил веер и с улыбкой ответил: - Какое совпадение. Как раз позавчера оттуда выехал.
Бай Юаньсю готов был взвыть от досады. Мало того что карма странная, так еще и удача на нуле! Как он мог на это напороться?!
Никто в Демонической секте не знал, что Бай Юаньсю вовсе не «бродяга-сирота», как он рассказывал. Он происходил из семьи Бай - знаменитого рода ученых империи Цзин. А семья Гуань, к которой принадлежал Гуань И, была давним союзником семьи Бай. Их узы были настолько крепки, что если бы главы родов вместе служили при дворе, они были бы связаны нерушимой круговой порукой.
Гуань И был поздним сыном старого мастера Гуань и младшим братом нынешнего главы рода. Технически, Бай Юаньсю должен был называть его «дядюшкой». В детстве Гуань И не упускал случая подразнить Бая этим фактом, и лишь когда они подросли, договорились называть друг друга братьями.
Но для Бай Юаньсю это были дела десятилетней давности! Ощущение было такое, будто домашний кот, который на улице строит из себя грозу района, внезапно встречает у порога старых знакомых, и те при всех бродячих котах спрашивают: «Барсик, а почему эти дворовые зовут тебя „Мясником"?» Кошмарная неловкость.
Гуань И неспешно отпил чаю: - Не бойся, я им про тебя ничего не сказал. Бай Юаньсю выдохнул, но не успело облегчение полностью накрыть его, как Гуань И добавил: - Но они велели тебе в этом году обязательно приехать домой на праздник Середины Осени.
В прошлом году Бай Юаньсю как раз рассорился с родней и в пылу обиды утащил Сяо Цина бродяжничать, лишь бы не возвращаться. Кажется, семья пошла на уступки, но Бай слишком хорошо знал своего отца. Такие конфликты не решаются легко. От одной мысли об этом разболелась голова: - Там видно будет.
Бай Юаньсю перешел к делу и спросил про Су Усы и Левого Защитника. Как он и подозревал, они исчезли с подачи Гуань И. - Но ты опоздал, - вздохнул Гуань И. - Восемь дней назад сделка была закрыта. Заказчик их забрал.
- Заказчик? - допытывался Бай. - Он был один? Это мужчина? Гуань И кивнул: - Да. Но мы лишь посредники - взяли деньги, выполнили работу. Мы не знаем, как именно он сумел нейтрализовать двух таких мастеров.
По словам Гуань И, их организация не занималась злодеяниями - они были просто «службой помощи», и в обычных обстоятельствах не взялись бы за похищение. Но заказчик поклялся на своем пути воина и даже подписал бумаги с гарантией, что не причинит пленным вреда. Гуань И - душа добрая - увидел, как искренне тот просит и как расшиб лоб в земных поклонах, вот и согласился.
Гуань И добавил: - На самом деле хозяйка зала Сузаку была лишь приманкой. С самого начала заказчику был нужен Левый Защитник. Сердце Бая сжалось. Гуань И продолжал: - По его словам, Левый Защитник как-то связан с тем, что случилось шестнадцать лет назад.
Шестнадцать лет назад в цзянху произошла леденящая душу трагедия. Семья богатого торговца в Наньяне - сорок три человека, включая слуг - была вырезана за одну ночь. Никто не выжил. Семья была богата, и когда их нашли, из дома исчезли все ценности. Решили, что это либо месть конкурентов, либо налет грабителей. Дело было настолько громким, что дошло до столицы. На следующий год власти поймали банду разбойников и всех казнили, на чем дело и закрыли к радости толпы. Но теперь выходило, что те разбойники были лишь козлами отпущения.
Заметив, что Гуань И колеблется, Бай спросил: - Что не так? Тот долго молчал, прежде чем прошептать: - Вообще-то, я не должен этого говорить... Но тот, кто пришел за помощью, выглядел совсем юным. Ему на вид лет пятнадцать-шестнадцать.
Шестнадцатилетний подросток. Трагедия шестнадцатилетней давности. Бай Юаньсю не хотел об этом думать, но в его памяти всплыла сцена из тех времен, когда он только пришел в Демоническую секту. Тогда он был совсем еще «зеленым», едва умел держать меч и никогда не видел настоящей крови, не говоря уже об убийстве.
Но мир боевых искусств - это место, где решаются судьбы и обрываются жизни. Бай совершил свое первое убийство. И хотя это был негодяй, заслуживавший смерти, Бай ночами не мог сомкнуть глаз. Стоило ему забыться сном, как он видел лицо убитого, залитое кровью и искаженное криком.
Когда Бай был на грани безумия, старик, учивший его фехтованию, спросил: - Знаешь, сколько лет было самому младшему в нашей секте, когда он совершил свое первое убийство? Баю тогда было шестнадцать. Он вспомнил про ребенка, которого, по слухам, Глава привел сам, и, прикинув его возраст, предположил: - Четырнадцать?
Старик же только рассмеялся, а затем уставился на Бай Юаньсю своими ястребиными глазами: - В шесть лет.
Он выпустил изо рта струю дыма и постучал трубкой с висящим на ней кисетом по каменной ступени: - Если ты не способен на то, что под силу шестилетнему ребенку, то поскорее возвращайся домой. В этом цзянху не так-то просто выжить.
Тогда Бай Юаньсю лишь закусил губу от обиды. Он подумал: «Если ребенок, который младше меня на два года, когда-то смог это сделать, то почему не смогу я?» Никто не рождается с умением или желанием убивать, многие делают это по необходимости. Бай Юаньсю прочувствовал это на себе, а потому хотел лишь одного - стать сильнее. Стать настолько сильным, чтобы самому решать, опускать ли свой меч.
Сейчас Бай Юаньсю смотрел на свои ладони и ловил себя на мысли, что уже очень давно не чувствовал такого холода в конечностях. Сяо Цин убил человека в шесть лет. А дело об истреблении семьи богатого торговца произошло как раз тогда, когда ему было шесть.
Если задуматься, откуда у Сяо Цина эта странная техника? Кто его учил? Глава секты всегда был ленив и ненавидел хлопоты. С чего бы ему вдруг покидать Демоническую секту, чтобы найти и воспитать ребенка?
Бай Юаньсю внезапно осознал, что совершенно не знает Сяо Цина. Ни того «А-Цина», которым тот притворялся, ни Левого Защитника Демонической секты - он никогда не понимал его по-настоящему. Пальцы Бая сжались в кулак, да так сильно, что на тыльной стороне ладони вздулись вены; лишь спустя долгое время он смог расслабить руку.
Он обратился к Гуань И: - Брат Гуань, расскажи мне об этой сделке подробнее.
Гуань И несколько секунд пристально смотрел на Бай Юаньсю, затем раскрыл складной веер и начал обстоятельный рассказ, не упуская ни единой детали.
............
Закат был алым, как кровь; его лучи падали на рыхлый снег, высекая искры золотисто-красного пламени. Это были горы Аньянь, что в ста девяноста ли от Цзюньхуа. Они находились на северо-востоке империи Цзин, в окружении хребтов, и температура здесь была заметно ниже, чем в других местах.
Молодой человек, ведущий лошадь под узцы, медленно продвигался по этой безлюдной местности. Снег был таким глубоким, что в нем почти тонули ноги его гнедого коня. Бай Юаньсю оглянулся на тяжело дышащую лошадь и мягко уговорил: - Еще немного. Дойдем до ровного места, и я дам тебе отдохнуть.
Сказав это, он вдруг рассмеялся и пробормотал себе под нос: - Совсем я от А-Цина заразился, уже с лошадьми разговариваю.
Бай Юаньсю и сам понимал, что ведет себя глупо, но конь, будто поняв его, ткнулся мордой ему в плечо, словно подгоняя идти быстрее. Шел четвертый день с тех пор, как он покинул город Цзиньянь. Весь этот путь он скакал почти без сна и отдыха, и наконец сегодня утром вошел в горы Аньянь.
Согласно сведениям зала Сузаку, тот юноша при выезде из Цзиньяня купил повозку и, как только открылись городские ворота, направился прямиком на север. Юноша явно хорошо знал эти северные края - несколько раз ему удавалось полностью исчезнуть из поля зрения лазутчиков. Если бы он случайно не купил припасы в деревушке у подножия гор Аньянь, в зале Сузаку до сих пор бы гадали, куда он делся.
В этих краях было невыносимо зябко. Даже Бай Юаньсю, который обычно мог всю зиму ходить с голыми руками, чувствовал холод, не говоря уже об одном человеке, который и без того всегда мерз. Бай Юаньсю хмурился, не в силах унять грызущую сердце тревогу.
По словам Гуань И, юноша упоминал, что хочет отвезти Левого Защитника Демонической секты в родные края. Но то дело об убийстве произошло в Наньяне, а горы Аньянь находятся на другом конце страны - это почти через всю империю с юга на север. По логике вещей, юноша никак не должен был оказаться здесь.
Неужели... он специально выбрал самое холодное место, чтобы посильнее помучить врага? Но в таком случае это было странно. Бай Юаньсю был уверен, что во всей Демонической секте лишь единицы знают о том, как плохо Сяо Цин переносит холод. Если юноша был в курсе, то откуда он это узнал?
Бай Юаньсю чувствовал, что об этом лучше не задумываться слишком глубоко, иначе каждый начнет казаться предателем и злодеем. Он никогда не любил истязать себя раздумьями: если не можешь чего-то понять - не думай. Как только он поймает этого мальчишку, всё сразу прояснится.
В этом заваленном снегом лесу до слуха Бая доносился лишь скрип его собственных шагов и поступи коня. Тишина стояла пугающая. Горячее дыхание гнедого время от времени касалось его запястья, оставаясь, казалось, единственным источником тепла в этом мире.
Внезапно Бай Юаньсю решил для себя: в этот раз он не только допросит того юношу, но и вызовет на серьезный разговор Сяо Цина. Он добьется правды во всём. Только эта мысль оформилась в голове, как в поле зрения Бая попало нечто необычное. Вдали, среди безлюдных заснеженных гор, в небо поднималась и таяла тонкая струйка белого дыма.