16. Он может умереть
В тот год Сяо Цину было двенадцать. Когда он явился в Западную Демоническую секту, в глазах Главы он выглядел как ребенок, едва научившийся ходить, перед лицом взрослого мужчины. Сяо Цин, разумеется, не мог победить: Глава даже не обнажил оружия - он просто поднял мальчишку за шиворот, как котенка.
- Тогда я вложил всю свою внутреннюю энергию в удар по его запястью. Угадаешь, что было дальше? Сяо Цин не ждал ответа. Он продолжил сам: - Удар по Главе ощущался так, будто я бью кулаком по песку, раскаленному на полуденном солнце. Кроме ожога собственных рук, это не принесло никакого результата.
Сяо Цин проиграл. Глава хоть и не жаловал детей, но убивать его не стал - просто вышвырнул за ворота. Мальчик и так был весь в ранах, а после такого падения его состояние только ухудшилось, но он хотя бы остался жив.
- Два года спустя на моего учителя напали враги. Мне чудом удалось спастись. Как раз в то время Глава со своим тигром путешествовал неподалеку, и он спас меня. Сяо Цин опустил глаза, его голос становился всё медленнее, словно он засыпал от усталости: - Глава - мой благодетель. Он позволил мне остаться... и я буду в Демонической секте всю жизнь. - Мой учитель мертв, но его враги живы, - Сяо Цин запнулся и тяжело выдохнул. - Все долги... рано или поздно должны быть оплачены.
Когда Бай Юаньсю еще прятался в тени и наблюдал за тем юношей, у него возникло странное чувство дежавю. Теперь, после слов Сяо Цина, он внезапно понял: он уже видел этого мальчика! Это было полгода назад. Они жили в маленькой деревушке на юге. Бай Юаньсю помнил, как ранним утром ушел в лес, чтобы собрать кислых диких ягод - он хотел порадовать ими Сяо Цина. У подножия горы он заметил белоснежного кролика. Вспомнив, как на ночном празднике фонарей Сяо Цину приглянулся фонарик в виде зайца, Бай решил, что тот любит этих зверьков, и погнался за ним в чащу.
В итоге он упустил кролика и решил наловить фазанов, чтобы приготовить А-Цину курицу в кисло-сладком соусе, но не успел - пришло известие, что Сяо Цин в опасности. В тот день он был далеко и слишком встревожен, но сейчас, копаясь в памяти, осознал: юноша, похитивший их, - тот самый, что напал на Сяо Цина тогда!
Вспомнив это, Бай Юаньсю воскресил в памяти лица односельчан, которым он всегда помогал. После того случая они стали обходить их стороной, как зачумленных, боясь иметь с ними хоть какое-то дело. А тот мужчина, что прибежал предупредить его, всегда считался в деревне самым трусливым.
Бай Юаньсю невольно посмотрел на Сяо Цина. На следующий день после нападения Сяо Цин поднял упавший плетеный мяч, чтобы вернуть его ребенку, но в ту же секунду из дома выскочила соседка и с искаженным лицом утащила малыша в дом. Тот потерянный взгляд Сяо Цина с мячом в руках Бай запомнил надолго.
Внезапно взгляд Бай Юаньсю замер. Он вскочил, быстро подошел к Сяо Цину и приложил ладонь к его лбу. Температура была пугающе высокой. Лицо Бая мгновенно помрачнело; он тихо выругался, но движения его оставались бережными. - Сяо Цин? Сяо Цин! - позвал он, но тот не открывал глаз, его дыхание было тяжелым и прерывистым.
Бай Юаньсю огляделся по сторонам и решительно начал снимать одежду. Он не любил зимние вещи и для легкости движений надел совсем не плотный халат, у него не было даже подбитого мехом плаща. Теперь он мог только накрыть Сяо Цина своим верхним одеянием. Это было слабое утешение, но всё же лучше, чем ничего.
Человек, мечущийся в лихорадочном бреду, почувствовал источник тепла и попытался отстраниться. Бай крепко прижал его к себе, обхватив руками, и принялся мягко похлопывать по спине, как баюкают ребенка. Спустя время Сяо Цин наконец погрузился в тяжелый сон.
Бай Юаньсю был несказанно рад, что не попался на дурман и его внутренняя энергия всё еще при нем - иначе в таком холоде он бы и сам быстро окоченел. Он взглянул на пылающее лицо Сяо Цина и мысленно расправился с тем юношей уже сотню раз.
Подземелье выглядело простым, но материалы и конструкция были продуманы до мелочей. Место, откуда свалился Бай, было настоящей ловушкой: проход был скользким, без единого выступа, за который можно было бы зацепиться - вошедший отсюда уже не мог вернуться тем же путем. Меч Бая из черного железа мог разрубать сталь, но решетки в этом подземелье были сделаны из такого же сплава, а скальные стены вокруг были невероятно прочными. Даже если бы он сломал меч, это бы не помогло. Против такой крепости, пожалуй, выстоял бы только Глава Демонической секты, остальные были обречены оставаться узниками.
Су Усы, по словам Сяо Цина, была заперта в самой дальней камере. Чувства мастеров боевых искусств обострены, но как Бай ни прислушивался, он не слышал ни звука, а значит, Су Усы действительно была очень далеко.
Бай Юаньсю задумался: зачем в этой безлюдной глуши строить столько камер? Кого именно хотел запереть здесь хозяин усадьбы? Он недолго размышлял над этим. Сейчас все его мысли занимал Сяо Цин, и от попыток во всем разобраться только начинала болеть голова. Он тяжело вздохнул и, уткнувшись подбородком в макушку Сяо Цина, тихо пробормотал: - Ну и влип же я с тобой...
Снаружи шел густой снег. Его пушистые слои стали идеальным звукоизолятором, погрузив ледяное подземелье в абсолютную тишину, словно оно превратилось в иной, обособленный мир.
Бай Юаньсю весь путь практически не отдыхал, и теперь, когда он обнимал человека, о котором так долго грезил, на него мгновенно нахлынула сонливость. Однако ему приходилось постоянно поддерживать циркуляцию внутренней энергии, превращая себя в «живую печку», поэтому он с трудом разлеплял веки.
Когда он подавил очередной зевок, человек в его руках шевельнулся. Бай Юаньсю, окончательно разомлевший от усталости, лениво спросил: - Проснулся?
Сяо Цин не ответил. Бай Юаньсю с удивлением опустил голову и увидел, что парень, сжавшись в его объятиях, осторожно косится на него снизу вверх. Вид у Сяо Цина был такой, что у Бая пропало всякое желание ворчать. - Подвинься ближе, - сказал он. - Посмотрю, спал ли жар.
Он хотел, чтобы Сяо Цин сменил позу и высвободил ему руку, чтобы потрогать лоб, но неожиданно Сяо Цин, опершись на его живот, выпрямился и прижался своим лбом прямо ко лбу Бай Юаньсю. Бай опешил от такой внезапности. Когда он пришел в себя, Сяо Цин уже снова свернулся в прежнем положении и моргал на него своими черными глазищами.
Этот послушный вид... Разве это не тот самый «А-Цин»? Вспомнив, как Сяо Цин частенько поддразнивал его раньше, Бай Юаньсю усмехнулся: - Не вздумай прикидываться паинькой.
Сяо Цин тихо фыркнул, но отстраняться не стал. Напротив, он прижался к плечу Бая, а свою руку подложил ему под спину, пытаясь отгородить его от ледяной стены. Бай Юаньсю почувствовал, как дернулся нерв на виске. Он силой притянул парня обратно в объятия и поправил края своего халата у него на шее: - Сиди смирно и не дергайся.
Жар у Сяо Цина немного спал, но по опыту Бая, нормальная температура у того всегда была чуть прохладной на ощупь. Сейчас же он был теплым, как обычный человек, а значит - болезнь еще не отступила. Заметив, что Сяо Цин снова пытается скинуть одежду, Бай цыкнул: - Не возись. Если снова разгорится лихорадка, я палец о палец не ударю.
Услышав это, Сяо Цин наконец затих. Прислонившись к плечу Бая, он быстро погрузился в тяжелый сон, пробормотав сквозь дрему заплетающимся языком: «Злой какой...» Бай Юаньсю поначалу подумал, что тот язвит нарочно, но присмотрелся - нет, Сяо Цин даже не проснулся.
Бай Юаньсю невольно сдулся, как проткнутый мяч. Сяо Цин в таком состоянии явно принимал себя за того ласкового «А-Цина». Зная Левого Защитника, Бай не сомневался: сейчас тот просто бредит от жара.
Ощущая тепло в своих руках, Бай Юаньсю думал о том, как странно сложились их отношения. Сказать, что они по-прежнему враги, которые ненавидят друг друга - уже нельзя. У Бая рука бы не поднялась обойтись с нынешним Сяо Цином так, как он обходился с Левым Защитником раньше. Но и вести себя с ним так же просто и близко, как с А-Цином, он не мог - внутри всё время что-то коробило. Он крепче сжал объятия и мысленно вздохнул: «Будь что будет».
Однако события приняли оборот, которого Бай Юаньсю никак не ожидал: состояние Сяо Цина внезапно резко ухудшилось. Даже когда тот когда-то свалился в ледяной пруд и простудился, это была обычная лихорадка. Но сейчас это было нечто иное. Тело Сяо Цина стало таким горячим, что даже Бай Юаньсю, обладающий «огненной» внутренней техникой, испугался этого жара.
В памяти Бая всплыли слова, сказанные главой зала Лазурного Дракона перед его уходом из секты. Е Наньсюнь тогда рассказал, что когда Глава привел Сяо Цина, тот был тяжело ранен. Все думали, что это обычные рваные раны, но на деле большая часть тех страшных повреждений была результатом внутреннего истощения и травм. Чтобы спасти Сяо Цина, Е Наньсюнь использовал более пятидесяти видов редчайших трав, и только спустя два года парень смог двигаться как нормальный человек.
Но это не означало, что он исцелился. Вся техника Сяо Цина была странной, похожей на ледяное дыхание заснеженных пустошей - слишком острой, слишком запредельной. Подобные стили в цзянху встречались, но они всегда были палкой о двух концах: за сокрушительную мощь ударов приходилось платить колоссальной нагрузкой на организм при «откате».
Все в мире стремится к равновесию. Если технику можно практиковать, значит, есть способ справиться с последствиями. Но с Сяо Цином что-то было не так. Е Наньсюнь подозревал, что в свое время Сяо Цин совершил насильственный прорыв в своей технике, и цену за этот рывок он платит до сих пор.
Бай Юаньсю всегда боялся думать о том, что это за «цена». Сейчас, прижимая к себе раскаленное, мокрое от пота тело, он чувствовал, как у него от страха дрожат руки. И в это короткое мгновение до него дошло: Сяо Цин может умереть.