Демоническая секта по-прежнему безумна.

Восьмой день Собрания Героев. По сравнению с открытием, число участников сильно поредело - осталась едва ли двадцатая часть. Большинство проигравших уже покинули гору, но сегодня толпы людей из цзянху, которым негде было жить, снова высыпали на ветки деревьев и крыши, чтобы узреть «битву века».

Слухи о дуэли Главы Демонической секты и Главы Цзюньхуа были явным преувеличением, но финальный бой обещал быть захватывающим: со стороны демонов на арену выходил Левый Защитник, а его противник как раз определялся в текущей схватке.

Бай Юаньсю в гибком прогибе уклонился от стального крюка, пролетевшего у самого лица. Не успел он выпрямиться, как снизу донесся вопль: - Герой Бай - первый красавец в мире! Убей этого урода!

Бай Юаньсю чуть не сорвал спину от этого визгливого голоса. Обернувшись, он увидел белолицего юношу с лисьими чертами лица, который, прищурившись, улыбался ему. Он узнал в нем «Лисьего Лика» из нейтрального лагеря. Тот вечно раскрашивал лицо под лисицу и, как и хозяйка зала Сузаку, был помешан на красоте.

Лисий Лик проиграл в прошлом раунде, и его обидчик теперь яростно размахивал тремя железными крюками, пытаясь достать Бай Юаньсю. Крюки - оружие подлое, да еще и вымоченное в едкой отраве. Недавно этот тип знатно располосовал спину Лисьему Лику, и тот, пылая ненавистью, теперь без умолку трещал под ареной, выкрикивая слабые места противника и попутно проходясь по его внешности.

Люди нечестивого пути в силу своих техник часто выглядят эксцентрично, особенно в одежде. Глава Демонической секты тоже одевался странно - говорили, будто он просто заматывается в кусок неразрезанной ткани. Но он был хорош собой, и на нем даже мешковина смотрелась бы роскошно. А вот противник Бая такой статью похвастаться не мог.

Тому поначалу было плевать, но Лисий Лик зудел и зудел над ухом, доводя его до исступления. Лицо бойца, и без того зеленоватое, стало и вовсе землисто-черным от ярости. Он заскрежетал зубами, и цепи его крюков загудели в воздухе.

Когда Бай Юаньсю в очередной раз отбил атаку, снизу донеслось: «Эй ты, голова-фейерверк!». Бай даже на расстоянии почувствовал, как у противника сейчас буквально взорвется его нелепый хохолок на макушке. На глазах у изумленной публики «нечестивец» бросил крюки, взревел и бросился прямиком на Лисьего Лика. В следующий миг они уже катались по земле, вцепившись друг другу в глотки.

Зрители мгновенно расступились, освободив им место, и дружно проорали ошарашенному Бай Юаньсю: - Герой Бай, побеждай! Разнеси Левого Защитника!

Бай Юаньсю: - ... «Сколько же врагов успел нажить себе Сяо Цин?»

Под приветственные крики толпы, окутанный зимним холодом, на арену вышел Левый Защитник в белом. Люди поговаривали, что его ледяная техника невероятно могущественна. Теперь, когда они почувствовали, как ветер с арены покрывает их бороды и волосы инеем, они осознали истинную силу этого человека.

Все невольно покосились вдаль, где лениво развалился на стуле Правый Защитник. Раз уж «Морозная Ладонь» так силен, неудивительно, что Правый, прозванный «Демоном Меча», решил в этот раз не выступать. Воины обычно предпочитают меч, особенно праведники, так что лучше бы зловещему таланту Правого Защитника не находилось применения.

Но с другой стороны, цзянху - это место горячей крови и жажды славы. Если бы нашелся герой, способный одолеть обоих Защитников, вот это был бы триумф! Толпа снова начала завывать: «Герой Бай - мастер над мастерами!», «Герой Бай, покажи этому демону, где раки зимуют!», вовсю подставляя Бая под удар.

Бай Юаньсю: - ... Адепты Демонической секты, знавшие правду: - ... Ситуация была, мягко говоря, неловкой.

Но адепты любили Бай Юаньсю, и чтобы он мог продолжать играть роль «героя Бая», они тоже во всю мощь легких принялись перекрикивать толпу. Наконец пробил колокол. Двое на арене, подобно вихрям, бросились друг на друга. Меч против ладони - удары порождали волны ци, от которых рябило в глазах.

Внезапно визгливый голос Лисьего Лика перекрыл гул толпы: - Ну и что, что мне нравятся мужчины?! Герой Бай красавчик, вот я его и люблю!

Вся площадка Собрания Героев вмиг погрузилась в гробовую тишину. Спустя секунду с арены донесся голос, холодный как лед: - Кажется, вы пользуетесь популярностью, сударь?

Бай Юаньсю посмотрел на отстраненного Сяо Цина. В груди всё сжалось от обиды и горечи. Он изящно крутанул меч и отвернулся: - Не утруждайте себя заботами, господин Левый Защитник.

Слова «Левый Защитник» он выделил особенно сильно. Но только он сам слышал ту глухую, болезненную нотку в своем голосе. Бай чуть склонил голову, часто-часто моргая, чтобы прогнать жжение в носу.

Однако вышло так, что он смотрел прямо в сторону Лисьего Лика. В глазах окружающих это выглядело так, будто Бай Юаньсю... кокетливо подмигнул юноше.

Пока толпа стояла с открытыми ртами от такой дерзости Лисьего Лика, на арене взорвалась волна холода, в разы мощнее прежней. Стоявших рядом людей обдало ледяным ветром; они попятились, заходясь в кашле. Площадка, еще недавно согретая скупым солнцем, мгновенно затянулась густым белым туманом. Мастера послабее задрожали от мороза: - С героем Баем всё будет хорошо?

Никто не ожидал, что Левый Защитник до этого момента скрывал свою истинную мощь. Теперь они слышали лишь скрежет металла о камень, а разобрать, что происходит в тумане, было невозможно.

Вдали Глава зала Лазурного Дракона, вальяжно полулежавший в кресле в костюме Правого Защитника, впал в ступор. Он подскочил, как ошпаренный: - Что эти двое творят?!

Демоническая секта хотела дать шанс молодым адептам проявить себя, поэтому Главы залов не вступали в бой без крайней нужды. Единственной сокрушительной силой со стороны демонов должен был стать Левый Защитник. Они заранее договорились: если Баю и Сяо Цину доведется сойтись, Бай будет сдерживаться, чтобы не победить слишком быстро - ведь если Левый проиграет, интрига Собрания тут же умрет. Всё должно было быть лишь игрой на публику. Почему же Сяо Цин бьется так, будто хочет сравнять всё с землей?!

Глава зала Сузаку в своем огненно-красном наряде оперлась на перила и прищурилась, погрузившись в глубокие раздумья.

Его сосед, глава зала Чёрной Черепахи, лениво зевнул и закинул в рот виноградину: - Если через минуту этот «герой Бай» победит, пиши пропало.

Е Наньсюнь гневно зыркнул на него: - Это всё твои дурацкие идеи.

Глава зала Лазурного Дракона был мастером ядов и лекарем, мечом он владеть не умел вовсе. В этот раз он не выходил на арену именно из-за специфики своих техник: если он пустит яд, то разом накроет половину горы Цзюньхуа. Кому охота сражаться, когда все участники валяются пластом?

Пока главы Лазурного Дракона и Чёрной Черепахи препирались, на арене Левый и Правый Защитники, которые обычно начинали спорить при первой же встрече, не проронили ни слова.

Бай Юаньсю выставил меч в горизонтальном блоке, едва сдержав удар ладонью Сяо Цина. Сила удара была столь велика, что по клинку поползла трещина. Услышав этот хруст, Бай Юаньсю разозлился ещё сильнее. В нем вспыхнуло пламя: он резко развернулся и кончиком меча сделал выпад, целясь прямо в плечо Сяо Цина.

Он, конечно, не попал, но атмосфера между ними накалилась до предела, а приемы становились всё более жесткими и беспощадными.

Меч из черного железа, входивший в комплект Правого Защитника, был добыт самим Главой секты. Это оружие было уникальным по своей твердости и гибкости - идеальный инструмент, созданный специально под технику Бая, позволяющий ему сражаться в полную силу. Но когда Бай Юаньсю покидал секту, глава зала Белого Тигра, опасаясь, что легендарный меч выдаст его личность, выбрал из арсенала просто «неплохой» клинок. Разумеется, он не шел ни в какое сравнение с мечом из черного железа.

Раньше, играя роль странствующего рыцаря, Бай использовал едва ли тридцать процентов своей мощи, и за эти годы проблем не возникало. Но теперь, когда он сошелся в схватке всерьез, обычный меч начал сдавать.

В момент, когда Сяо Цин снова молниеносно зашел Баю в тыл и нанес удар ладонью, меч, вскинутый для защиты за спину, наконец не выдержал столкновения двух мощных потоков внутренней энергии и с лязгом переломился по старой трещине.

Натиск Сяо Цина на миг замер, но такой сокрушительный удар невозможно было мгновенно отозвать. Раздался глухой звук: пффф. Среди морозного белого тумана расцвели брызги алой крови.

Капли крови попали на одежду и маску Сяо Цина. На его белоснежном одеянии эти пятна походили на лепестки красной сливы мэйхуа, мгновенно застывая льдинками на подоле.

Бай Юаньсю обернулся, посмотрел на Сяо Цина, поднял руку и выдернул обломок меча, застрявший у него в спине. Швырнув сталь на землю, он бросил короткое «сдаюсь» и спрыгнул с арены.

Формально Бай Юаньсю всё ещё считался представителем праведного пути. Увидев, что он ранен, ученики-лекари из ордена Цзюньхуа бросились к нему на помощь, но Бай, оттолкнувшись носками сапог, задействовал технику легкости и скрылся.

Один из молодых лекарей, стоявший впереди всех, застыл со странным выражением лица. Он посмотрел вслед уходящему герою, затем снова на арену. Наверное, ему показалось... Но когда герой Бай уходил, он, кажется, плакал.

Зимнее солнце не давало тепла. Когда лучи наконец рассеяли плотный ледяной туман, Левого Защитника на арене уже и след простыл. Демоническая секта победила в поединках восьмого дня, но атмосфера в ордене стала гнетущей.

Глава зала Белого Тигра вытер пот со лба и тяжело выдохнул: - Хорошо, что в секте больше не осталось чужаков, иначе они бы точно почуяли неладное.

Глава зала Лазурного Дракона, наконец-то стянувший с себя тяжелый черный доспех, засучил рукава и принялся жевать лепешку, пододвинув большое блюдо с вяленой говядиной к Белому Тигру: - Ну и задали они жару, чуть всё не сорвали.

Внезапно, пережевывая мясо, он заметил отсутствие одного человека: - А где Су Усы?

Глава Чёрной Черепахи запрокинул голову, отпивая вина: - Пошла искать Левого Защитника, скорее всего.

Су Усы всегда опекала Сяо Цина. Видя, как яростно сражались двое Защитников, она наверняка испугалась, что он тоже ранен. Троица не придала этому значения. Они просто отложили порцию мяса и жареного тофу в сторону, чтобы те оставались теплыми к возвращению Су Усы.

А сама хозяйка зала Сузаку стояла перед пустой бамбуковой хижиной и тихо шептала: - Дурачок...