Демоническая секта по-прежнему безумна.

Бай Юаньсю смотрел на заснеженные, опустевшие после дня зимнего солнцестояния склоны горы Цзюньхуа, а затем перевел взгляд на идущего впереди юношу в белом.

Зима в этом году выдалась не самой суровой, но на юноше было лишь тонкое, почти невесомое верхнее платье - всё того же снежно-белого цвета. От одного взгляда на него становилось зябко. Бай Юаньсю долго колебался, но всё же не выдержал: - Надень что-нибудь потеплее.

Сяо Цин не ответил. Его дыхание даже не сбилось, словно он и вовсе ничего не слышал. Бай Юаньсю мысленно обругал себя: «Ну что ты лезешь не в свое дело? Вот теперь любуйся: ему на тебя плевать. Не неловко ли?»

Он и сам толком не понимал, в каких отношениях они сейчас состоят, но спросить не решался. Чего именно он боялся - сам не знал. Пока они шли к главному залу, сияющему свежей красной лакировкой, Бай Юаньсю больше не проронил ни слова.

Происхождение, внешность и даже настоящее имя Сяо Цина в Демонической секте всегда были тайной. До того как Бай Юаньсю и он сорвали друг с друга маски, во всей секте только Глава и хозяйка зала Сузаку, вероятно, видели Левого Защитника без личины.

Вот и сейчас лицо Сяо Цина скрывала маска - белая с серебряным шитьем. Весь в белом, с черными волосами, высоко собранными серебряным венцом, он выглядел холодным и отстраненным. У Бай Юаньсю был похожий комплект Правого Защитника, но он любил свободу и считал маску неудобной обузой, поэтому надевал её только в исключительных случаях, предпочитая ходить просто в черном одеянии.

Бай Юаньсю искоса взглянул на Сяо Цина, думая о том, как же странно и нелепо всё вышло. Он надевал полный доспех Защитника только на официальные приемы, а Левый Защитник появлялся только на таких приемах. В итоге за столько лет они ни разу не видели лиц друг друга.

Бай коснулся своей маски из темного железа - кончики пальцев ощутили ледяной металл.

Сегодня двух Защитников и четверых глав залов созвал сам Глава Демонической секты. Несмотря на зиму, на нем был лишь халат из черного полупрозрачного шелка в экзотическом стиле, но никто из присутствующих не обращал внимания на его красоту, потому что...

- Ха-ха-ха, ну хватит, не лижись! - Глава пытался отпихнуть огромного тигра, который настойчиво лез к нему в объятия. Глава смеялся как последний дурак: - Ой-ой-ой, папочка тоже по тебе скучал, мой хороший.

Бай Юаньсю, понимая, что если дать Главе волю, то они просидят здесь до темноты, решительно перебил: - Глава, люди ждут, чтобы разойтись на ужин.

Он едва сдержался, чтобы не добавить «говори короче». Глава, спохватившись, вытащил голову из тигриной пасти и, вытирая с лица слюни, произнес: - Насчет завтрашнего Собрания Героев. Орден Цзюньхуа спрашивает, не можем ли мы потесниться и выделить им немного места.

После того как Демоническая секта отхватила половину горы, места у Цзюньхуамэнь поубавилось. У них и так было много учеников, а теперь, когда нагрянуло Собрание Героев, толпам прибывших людей просто негде было ночевать. Орден в спешке сколотил несколько хижин, но количество гостей превзошло все ожидания. Пришлось просить помощи у соседей.

Замысел Главы Цзюньхуа был прост: праведные пусть селятся у неё, а нечестивцев отправить к демонам. Тех же, кто придерживался нейтралитета, расселить по желанию. Самому Главе секты было всё равно, лишь бы не мешали спать, но Глава зала Черной Черепахи и Правый Защитник были известны своей нелюдимостью, поэтому Глава решил уточнить их мнение.

Первым высказался глава зала Белого Тигра: - Но у нас тоже нет столько свободных комнат. Они еще сами толком не переехали, откуда взяться лишним помещениям?

Глава секты невинно моргнул: - А зачем нам комнаты?

В прежние времена Демоническая секта жила в пещерах, и адепты привыкли спать хоть на ветке дерева, хоть на плоском камне. Бай Юаньсю про себя хмыкнул: Главе-то хорошо, он каждую ночь нежится на мягкой шкуре тигра. Только благодаря тому, что три года назад на новогоднем пиру адепты коллективно перепились и потребовали смены жилья, они вообще переехали. Весь орден знал: логика их Главы - вещь весьма специфическая.

Услышав это, глава зала Белого Тигра лишь вздохнул: - ...Ну ладно.

Глава Черной Черепахи заявил, что гора большая и он найдет себе укромный уголок. Левый Защитник просто кивнул в знак согласия.

В итоге, когда люди из цзянху ступили на половину Демонической секты, их сопровождающий - глава зала Белого Тигра - остановился и обернулся: - Дальше, пожалуйста, располагайтесь сами.

Люди из цзянху: - ? В смысле «сами»?

Ночь уже вступила в свои права. Гости смотрели на адептов Демонической секты, которые преспокойно дрыхли на ветках деревьев, на крышах немногих уцелевших зданий и на причудливых камнях у дороги. Гости чувствовали себя саженцами, трепещущими на ледяном ветру.

Один худощавый адепт пару раз кашлянул, присел, вырыл ямку, лег в неё и сказал: - Не забудьте меня завтра выкопать. С этими словами он забросал себя землей, закрыл глаза и через минуту захрапел.

Наблюдавшие за этим гости: - ... «Может, лучше всё-таки спросить у Цзюньхуа, нет ли у них лишнего одеяла? Мы согласны спать на полу!»

Как бы ни провели ту суровую первую ночь люди, шокированные стилем жизни демонов, на рассвете Собрание Героев началось по расписанию. Гости с темными кругами под глазами смотрели на праведных воинов так свирепо, будто хотели их живьем съесть. Неудивительно, что в первый день состязаний почти во всех поединках победили представители «нечестивого пути».

Один праведный ученик, вцепившись в свои одежды, с ужасом кричал: - Что ты делаешь?! Что тебе нужно?!

Его противник, срывая с него теплую накидку, безумно хохотал: - Ха-ха! Теперь это моя одежда! И комната тоже будет моей!

Утром, когда они прознали, что Цзюньхуа выдает участникам теплые плащи, их глаза покраснели от зависти. Подумаешь, людей много! Нужно просто победить, и тогда можно будет вышвырнуть этих праведников из их уютных комнат. Той ночью уцелевшие праведные школы негодовали: - Заговор! Это наверняка коварный заговор Демонической секты!

Демонам на эти слухи было плевать. Смешно сказать: у них Глава сам по себе ходячая странность. Если не выработать иммунитет к безумию, в Демонической секте долго не протянешь.

А вот Бай Юаньсю, лежа на кровати в бамбуковой хижине, чувствовал, что его многолетнего иммунитета явно не хватает. Он был на грани помешательства. Боги, кто же знал, что ему не хватит места и на время Собрания Героев его подселят к кому-то другому? И этим «другим» окажется Левый Защитник!

Адепт зала Белого Тигра, отвечавший за застройку, сказал с самым невинным видом: - Господин Правый Защитник, вы же вечно в разъездах, вот мы и решили построить вам дом попозже. А сейчас мест действительно нет.

Другой адепт подошел и прошептал: - Кстати говоря, те бамбуковые хижины в зале Сузаку вы же сами и разнесли. Иначе сейчас жили бы там припеваючи.

Баю нечего было возразить. После того как в секте когда-то сровняли с землей казначейство, заодно упразднили и несколько административных должностей. С тех пор всеми хозяйственными делами заправлял зал Белого Тигра.

Глава Белого Тигра, будучи одновременно «мамочкой» для всего ордена, вынужден был еще и периодически выходить на арену - настоящий передовик труда. Его подчиненные тоже не отставали: каждый совмещал по несколько должностей. Они могли и дрова колоть, и еду варить, и дома строить, и бухгалтерию вести, и даже тигров нянчить.

В общем, все были по горло в делах.

Бай Юаньсю выступал на Собрании под именем «героя Бая», и по идее должен был жить в покоях ордена Цзюньхуа, но там с комнатами было совсем туго, и Глава Цзыюань выставила его вон. А в Демонической секте ситуация оказалась еще краше: домов не было в принципе.

Глава секты подал голос, заявив, что бамбуковая хижина, где живет Сяо Цин, как раз стоит на границе территорий, и чужаки туда соваться не посмеют. Так что Баю велели на время Собрания пожить там: не драться и не бродить где попало.

Но дело было вовсе не в драках! Помимо статуса Защитников, их связывало нечто совсем иное. Бай Юаньсю готов был выть от бессилия.

Он забился на край кровати, чувствуя, что лежать так - верх неловкости. Но если он сейчас предложит постелить себе на полу или поспать на стуле, это будет выглядеть слишком нарочито. Бай Юаньсю долго ворочался с боку на бок, пока в голову не пришла мысль: «А кровать-то чертовски жесткая».

Он вспомнил, как в самый первый раз, когда он взял А-Цина за руку, он так разнервничался, что переборщил с силой - на тонком запястье тут же проступили красные пятна, которые сошли лишь спустя время. Здесь постель такая твердая... Интересно, удобно ли Сяо Цину? Не натрет ли он себе кожу до красноты?

Пока Бай витал в облаках, над самым ухом раздался голос: - О чем думаешь? Язык Бая сработал быстрее мозга: - О тебе.

Едва вымолвив это, он опомнился и тут же принялся исправляться: - Я имею в виду... что нам делать, если мы столкнемся на арене? Всерьез биться?

Сяо Цин какое-то время молчал. Когда Бай уже начал покрываться испариной от неловкости, холодный, почти лишенный эмоций голос прозвучал снова: - Что? Боишься проиграть и опозориться?

Бай Юаньсю подумал, что этот Сяо Цин - ну совсем не милашка. Его язык всегда ранит, как шипы, вдребезги разбивая те тайные нежные чувства, что еще теплились в глубине души. Внезапно кровь бросилась Баю в голову, и он, наплевав на всё, спросил: - Те финики, что я прислал... Зачем ты собирал их, если они всё равно испортились?

Он отчаянно хотел услышать хоть каплю тепла, хоть намек на чувства, но Сяо Цин лишь ответил: - Просто не хотел переводить еду.

Голос Сяо Цина был ровным, как застывшая гладь зимнего озера - коснешься, и холод проберет до костей. Бай Юаньсю вдруг стало невыносимо горько.

С того самого дня каждая их встреча проходила так, словно они были просто коллегами по секте. Нет, даже холоднее. В ордене все знали: Левый и Правый Защитники терпеть друг друга не могут. Левый вечно цеплял едкими замечаниями, а Правый, который ладил со всеми подряд, именно с ним вступал в бесконечные перепалки.

Бай Юаньсю прокрутил в голове все дни с момента назначения, и понял: даже в те времена, когда их отношения были на дне, Сяо Цин никогда не был к нему настолько безразличен. Сейчас всё выглядело так... будто они и впрямь решили навсегда отрезать прошлое.

Баю больше нечего было сказать. Сяо Цин тоже затих. Когда-то они почти сто ночей спали в объятиях друг друга, но теперь между ними лежал лишь ледяной воздух зимы. Бай Юаньсю перевернулся на другой бок, спиной к нему. Он решил: больше никогда не заговорит с Сяо Цином.

В тот момент Бай Юаньсю и представить не мог, что через два месяца его единственным желанием будет - чтобы Сяо Цин просто остался жив.