7. Последствие длинного языка - взбучка
Бай Юаньсю взглянул на матерчатый узелок в правой руке. Он убеждал себя, что просто не хочет переводить добро и заботу того деревенского мальчишки: мол, отдам вещи и сразу уйду.
Гора Цзюньхуа считалась первой вершиной великой империи Цзин. Она подпирала облака, а её виды поражали красотой. Бай Юаньсю поднимался по прохладным каменным ступеням, любуясь густой зеленью, которая оставалась пышной даже с приходом зимы.
Демоническая секта еще не успела окончательно перебраться на Цзюньхуа. Основная причина крылась в том, что в секте царили вольные нравы, тогда как в ордене Цзюньхуа всё подчинялось строгому уставу. Демоническим адептам было чертовски неудобно в местных постройках, поэтому всё приходилось перестраивать. А Левый Защитник, который не очень-то любил разъезды, остался здесь «приглядывать за лавкой».
Бай Юаньсю уходил в спешке, поэтому только сейчас, поспрашивав людей, узнал, что Левый Защитник временно обосновался в зале Сузаку. Глава зала Сузаку всегда была в ладах с Левым Защитником. Раньше Бай Юаньсю слышал разные слухи об их отношениях, но сейчас, глядя на однообразные бамбуковые домики, он почувствовал, как в нем закипает беспричинная злость.
- Он ведь помнил, как А-Цин говорил, что больше всего на свете любит вечнозеленый бамбук.
Бамбуковая хижина была построена совсем недавно и еще пахла свежестью. Бай Юаньсю положил узелок на плетеный столик, еще хранивший влагу, и уже собрался уходить, как вдруг снаружи послышались шаги. Инстинктивно Бай хотел сбежать, но тут же одернул себя: он ведь не сделал ничего дурного! Выпятив подбородок, он замер на месте.
Шаги затихли у порога. Раздался безэмоциональный голос: - Должен ли я сказать: «Добро пожаловать, извините, что не встретил подобающе»?
Услышав это, Бай Юаньсю мгновенно растерял всю свою неловкость. Он несколько секунд смотрел на холодное лицо прекрасного юноши и вдруг ухмыльнулся: - Куда уж мне! А то вдруг я соберусь выйти из дома, а мне в спину вонзят руку и вырвут сердце? Как считаете, Левый Защитник?
Если до этого Сяо Цин лишь язвил, то слова Бай Юаньсю подействовали как брошенная в комнату бочка с порохом. Сяо Цин вскинул руку, широкое шелковое облачение соскользнуло к запястью, обнажая ладонь, белую как нефрит. Не проронив ни слова, он нанес удар. Поток ци нес в себе такой лютый холод, что температура в хижине мгновенно упала.
Левый Защитник Демонической секты славился своей техникой ладоней на весь мир. Бай Юаньсю не посмел принимать такой удар в лоб: он пригнулся, и атака, едва не задев позвоночник, обрушилась на бамбуковую табуретку. Раздалось шипение. Бай Юаньсю покосился на табурет и увидел, что зеленая поверхность мгновенно покрылась слоем инея.
Его зрачки сузились. Он недоверчиво уставился на Сяо Цина. Этот парень... он что, серьезно?!
Бай Юаньсю выпрямился, выхватил меч и помрачнел: - Драться вздумал?
Вспомнив, как этот юноша когда-то прижимался к нему, полный доверия, он почувствовал, что нынешнее ледяное лицо вызывает у него лишь раздражение. Бай Юаньсю встряхнул кистью, и его меч из темного железа молнией устремился вперед. Удар был резким и мощным - он тоже перестал сдерживаться.
Блеск меча, ледяные вихри от ладоней... Вскоре ученики Цзюньхуа и работяги из Демонической секты, усердно строившие дома, услышали грохот посреди ясного неба. Они недоуменно задирали головы: «Вроде и дождя не намечается?»
А спустя некоторое время в одном из углов раздался отчаянный вопль какого-то адепта: - А-а-а! Мой зал Сузаку! Я же его только утром достроил!
Так все узнали, что Левый и Правый Защитники сцепились не на шутку. Драка была настолько яростной, что они разнесли к чертям целый квартал бамбуковых хижин.
Два часа спустя Бай Юаньсю лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и истошно орал: - Полегче! Полегче, говорю!
Е Наньсюнь, глава зала Лазурного Дракона, закатил глаза: - Будешь капризничать - я тебе всю банку мази на спину вывалю.
Бай Юаньсю притих и лишь тихонько поскуливал, когда порошок попадал на раны. Е Наньсюнь, глядя на это, не выдержал и заворчал: - Вот скажи мне, ну зачем ты язык распускаешь? Обязательно было попрекать его тем случаем в лицо?
Бай Юаньсю не сдавался: - А что такого! Если он это сделал, почему я не могу сказать? Ой-ой-ой!
Е Наньсюнь обработал разошедшуюся рану и, придвинув стул, сел рядом: - Ты действительно не знаешь или прикидываешься?
- Знаю что? - огрызнулся Бай Юаньсю. - Ты не можешь это лекарство улучшить? Оно же чертовски щиплет!
Е Наньсюнь проигнорировал жалобу, долго смотрел на Бай Юаньсю, а затем со вздохом покачал головой: - В той истории с Левым Защитником была скрытая подоплека. Тебе и правда на всё наплевать.
Бай Юаньсю замер.
Шесть лет назад в Демонической секте произошло громкое событие: один из адептов убил тогдашнего казначея. Самым ужасным было то, что убийце едва исполнилось шестнадцать, и раньше казначей заботился о нем больше всех, считая почти приемным сыном.
В те времена финансами огромной секты заведовал отдельный казначей. Это был ученый-книжник, не владевший боевыми искусствами, благовоспитанный и мягкий человек, который со всеми в секте был в добрых отношениях.
Однажды Глава секты привел откуда-то мальчишку. Но Глава был ленив и не горел желанием воспитывать детей, поэтому просто бросил паренька в Долине Лекарств залечивать раны. Спустя почти два года юноша наконец смог нормально двигаться. Глава к тому времени напрочь забыл о его существовании, а сам юноша не смел его беспокоить, превратившись в призрака, который бродил по безлюдным уголкам секты.
Он был молчалив - во многом из-за шрамов на лице - и всегда держался особняком. Любые попытки сблизиться он пресекал: либо убегал, либо, если подходили слишком близко, нападал. Ладно бы это были обычные атаки, но парень владел странной техникой, которую сам плохо контролировал. Если он ранил кого-то, это приводило к тяжелейшему обморожению - содранная кожа была лишь верхушкой айсберга, в худшем случае приходилось ампутировать конечности. Кто после такого рискнет к нему подойти? Самоубийц не было.
Но один человек всё же нашелся - тот самый казначей средних лет. Его ранили несколько раз, но он словно не помнил обид: едва перевязав рану, он снова шел к юноше. Со временем казначей стал единственным, кого парень подпускал к себе. Их отношения напоминали связь отца и сына.
Но в один прекрасный день адепт из зала Белого Тигра, вернувшись с закупками риса, обнаружил нестыковку в расчетах. Он пошел в казначейство, но на стук никто не ответил. Распахнув дверь, он увидел залитый кровью пол.
Казначей умер страшной смертью: его пробили насквозь ударом в спину. Перед смертью он в муках прополз через весь двор, и его тело, пробитое дырой, напоминало дырявую корзину - внутренности вываливались по дороге.
Расследование показало: это сделал тот самый юноша. Он напал со спины, когда казначей не ожидал удара. Действовал жестоко: нарочно растерзал рану, чтобы жертва мучилась подольше. А криков никто не слышал, потому что юноша первым делом вырвал несчастному язык, а всё его лицо превратил в ледяное крошево.
Позже дело замяли, а юноша бесследно исчез.
Бай Юаньсю в то время как раз вернулся из похода к заливу Восточного моря. Отдохнув всего пару дней, он снова был отправлен на разведку южных верфей, так что слышал об этой истории лишь краем уха. Когда он вернулся в секту через полгода, все хранили гробовое молчание. Казначейство вместе с прилегающим двором сровняли с землей, будто этого места и вовсе никогда не существовало. Бай Юаньсю не придал этому значения. С казначеем он близок не был - ну, умер и умер. Если уж Глава не вмешался, то остальным и подавно дела нет.
А два года назад Глава вдруг объявил о назначении двух Защитников. Им не нужно было заниматься делами - они были кем-то вроде элитных бойцов и живых символов секты. Бай Юаньсю стал Правым Защитником, а Левым оказался... тот самый юноша в маске с такой же ледяной техникой. Бай не был дураком и сразу понял, что это тот самый парень из прошлого. И хотя отношение секты к тому случаю было странным, в Демонической секте слово Главы - закон, так что Бай просто списал всё на причуды босса.
И вот теперь, когда Е Наньсюнь заговорил об этом, Бай Юаньсю не выдержал: - Так что же там произошло на самом деле?
В лазарете зала Лазурного Дракона окна и двери были плотно закрыты, но Е Наньсюнь всё равно опасался лишних ушей. Он придвинулся к самому уху Бай Юаньсю и тихо произнес два слова: - Насилие. Ребенок.
Бай Юаньсю с грохотом обрушил кулак на прикроватный столик. Твердый, как камень, предмет мебели разлетелся в щепки.
- Гнида поганая... - только и смог он выругаться сквозь зубы. Но вспомнив свои недавние слова и поступки, он почувствовал, как ярость мгновенно сменилась пеплом. Он ссутулился и замер, не в силах пошевелиться.
Е Наньсюнь хотел было добавить что-то еще, но Бай Юаньсю внезапно вскочил и в мгновение ока исчез.
Бай Юаньсю, разогнав внутреннюю энергию до предела, вихрем ворвался в бамбуковую рощу. Лишь спустя время он нашел ту самую новую хижину и принялся яростно колотить в дверь.
Сейчас лунный свет был холодным и колючим; когда дверь отворилась внутрь, он весь целиком пролился на стоящего перед ней юношу.
Лицо его было чистым, без единого шрама. Камень на сердце Бай Юаньсю наполовину упал, и он выпалил прямо: - Прости, я был неправ.
Он зажмурился: - Можешь ударить меня еще несколько раз. Бей как хочешь, только оставь мне хоть один вдох.
Не дождавшись ответа, он приоткрыл один глаз и увидел, что Сяо Цин отвернулся: - ...Для начала надень одежду.
Бай Юаньсю опустил взгляд и мгновенно вспыхнул до корней волос: - У... у меня нет одежды...
В этот раз он вернулся только ради того, чтобы передать Сяо Цину медовые финики из Моцзячжуан. Он планировал просто оставить сверток и уйти, поэтому, разумеется, не взял с собой никаких сменных вещей.
В лунном свете Бай Юаньсю заметил, как ресницы Сяо Цина слегка дрогнули: - Тогда заходи пока внутрь.
Бай Юаньсю и сам не понимал, что чувствует, но, заметив, как среди прядей волос кончик уха юноши покраснел до пунцового цвета, поддался внезапному порыву и перешагнул порог.
Хижина была сляпана на скорую руку и выглядела грубо. Бай Юаньсю как раз подумал, что кровать здесь наверняка жесткая и неудобная, как вдруг ему в руки сунули одежду.
Отдав вещи, Сяо Цин отошел в угол комнаты к низкому столику и сел там на корточки спиной к гостю, не проронив ни слова. Бай Юаньсю быстро оделся. Скрадывая шаги, он тихонько подошел и заглянул через плечо: под бледными пальцами юноши лежали сморщенные, помятые и мокрые медовые финики.