6. Так это был ты?!
Ранение Бай Юаньсю было не слишком серьезным, к тому же в их Демонической секте состоял лучший лекарь Поднебесной - Е Наньсюнь (он же Глава зала Лазурного Дракона). Так что, если дух еще не покинул тело, он мог спасти почти любого.
У Бай Юаньсю было крепкое здоровье, и через десять дней приема горьких отваров он почти поправился. Он спешно натягивал одежду, пока Е Наньсюнь, только что сменивший ему повязку, недоуменно наблюдал за ним: - К чему такая спешка?
Бай Юаньсю помахал конвертом, сияя глупой и ослепительной улыбкой: - Он прислал мне письмо!
Уходя, Бай Юаньсю проявил предусмотрительность: велел слугам говорить всем, что он в разъездах, а если придет письмо - переслать его в ювелирную лавку, принадлежащую Демонической секте.
Схватив свой верный меч, Бай Юаньсю добежал до конюшни у подножия горы, оседлал коня и, напевая под нос, отправился в путь. А позади него, в зале Сузаку, двое адептов, отвечавших за передачу разведданных, растерянно переглянулись.
Дело и впрямь было странным. Письмо, отправленное Левым Защитником прямо отсюда, с горы Цзюньхуа, сделало круг по миру и вернулось в руки Правого Защитника. Во что это они играют? Но вслух они ничего сказать не посмели, решив притвориться, что ничего не заметили.
Бай Юаньсю и не подозревал, что истина была от него в каких-то ста метрах. Спустившись с горы, он во весь опор помчался к городку в Цзяннани. Всю дорогу он только и думал о том, что скажет А-Цину и какое блюдо приготовит в день встречи.
Городок Лючжэнь находился не так уж далеко от горы Цзюньхуа. Точнее, это место располагалось в самом центре региона - не самое шумное, но крайне удобное, чтобы добираться в любую точку. Бай Юаньсю давно присмотрел этот городок. Чтобы было удобно объезжать земли для секты, он купил здесь небольшой уютный дворик для отдыха. Позже он встретил Сяо Цина и, чтобы проводить с ним больше времени, под маской «благородного героя» путешествовал с ним по цзянху.
Воспоминания о прошлом вызывали невольную улыбку. Оставив корзину с тыквами, которую он помог донести соседке, и вежливо отклонив приглашение на обед, он почти вбежал в свой дворик. Калитка была не заперта. Глаза Бай Юаньсю вспыхнули - А-Цин вернулся!
Желая устроить сюрприз, он на цыпочках вошел в дом и, услышав шорох в спальне, с шумом распахнул дверь и влетел внутрь...
Шлеп. Рыба из рук Бай Юаньсю выпала на пол. Рыба, только что купленная на рынке, была еще живой и теперь отчаянно билась о доски. Дверь, распахнутая с огромной силой, ударилась о стену и спружинила назад, противно скрипнув в воцарившейся мертвой тишине.
Бай Юаньсю во все глаза уставился на Сяо Цина. Точнее, на его одежду. Темно-серое платье не бросалось в глаза, но острый взор Бай Юаньсю четко различил на вороте серую вышивку в виде маски призрака.
Ему показалось, будто по голове ударили тяжелым молотом. Он выпалил: - Ты ТОЖЕ из Демонической секты?!
Испуг на лице Сяо Цина мгновенно сменился ледяным спокойствием. Он повернулся к Бай Юаньсю: - Почему ты сказал «тоже»?
Бай Юаньсю схватился за голову: - Погоди, погоди... дай мне прийти в себя.
Сяо Цин натянул верхнее платье, которое собирался снять, и замер, безэмоционально глядя на Бай Юаньсю. У Бая была отличная память. Он еще раз окинул взглядом Сяо Цина и подтвердил: в списках секты людей с такой внешностью точно нет. Спустя долгое время он неуверенно спросил: - Из какого ты зала?
Сяо Цин слегка склонил голову и моргнул: - Сначала скажи ты.
Снова тишина. Бай Юаньсю почувствовал, как в груди образовался комок - стоило раскрыться правде, как отношение Сяо Цина к нему мгновенно переменилось. Он буркнул: - Не хочу я говорить первым.
Услышав этот знакомый тон, Сяо Цин немного смягчился. - Тогда... скажем вместе? - предложил он.
Похоже, это был единственный выход. На счет «три, два, один» они выдохнули одновременно: - Я не из залов. - Я не принадлежу ни к одному залу.
Бай Юаньсю: «...» Сяо Цин: «...»
Иерархия Демонической секты была предельно проста: Глава, Левый и Правый Защитники, четверо глав залов. Все остальные адепты подчинялись залам. Оба мгновенно осознали смысл слов друг друга. Их глаза округлились, и они в один голос воскликнули: - ТАК ЭТО БЫЛ ТЫ?!
Бай Юаньсю смотрел на прекрасное, как у небожителя, лицо перед собой и никак не мог совместить образ нежного и чистого А-Цина с тем кровожадным Левым Защитником из своих воспоминаний. Он заикаясь выдавил: - Э-э... я... я пойду. Мне нужно остыть.
Сказав это, он бросился вон со двора так, словно за ним гнался дикий зверь. А позади него Сяо Цин лишь опустил глаза и долго-долго стоял неподвижно.
Бай Юаньсю не был силен в технике легкости, но сейчас он мчался как безумный шквал перед летней грозой, пока не оказался далеко за пределами Лючжэня. Городок назывался Лючжэнь из-за обилия ив, чьи ветви мягко колыхались на ветру, напоминая изящные руки танцовщиц. Мимо расфокусированного взора Бай Юаньсю проплывали лодки с танцующими девушками, и только когда раздались восторженные крики толпы, он пришел в себя.
Он посмотрел на украшенную цветами лодку, затем тупо уставился в небо, понимая, что уже давно стемнело. Воспоминания вернулись, как приливная волна. Бай Юаньсю вспомнил, что вернулся в город, услышав гонг, возвещающий о закрытии ворот, но не мог заставить себя сделать ни шагу в сторону их дворика.
Он отчаянно хотел увидеть Сяо Цина, но в то же время смертельно боялся этой встречи. Он вспоминал их недавний бой со старейшиной Цзюньхуа и пытался вспомнить: когда он видел Сяо Цина только что, зажила ли рана на его лице?
Если он сейчас встретит Сяо Цина, что он должен сказать первым делом?
Бай Юаньсю в полном смятении просидел на берегу реки несколько часов, пока на лодках не погасли огни, а прохожие не скрылись из виду. Лишь когда послышался стук колотушки ночного сторожа, он понял, что скоро наступит комендантский час. Бай Юаньсю не боялся закона, но сейчас у него не было настроения искать неприятности. Он поплелся к дворику со скоростью дряхлого старика.
Тишина. Темнота. Бай Юаньсю вдруг почувствовал, как в сердце стало пусто. Обычно в окнах горел свет, и кто-то ждал его возвращения.
Сяо Цин ушел. Ушел бесшумно. Бай Юаньсю просидел на крыше два дня и две ночи и, наконец, тоже решил уйти. Он не знал, куда податься, но точно знал одно - в Демоническую секту возвращаться он не хочет. В голове была полная неразбериха, и пока он не распутает этот узел, он не знал, как смотреть в глаза Левому Защитнику.
Бай Юаньсю и не заметил, что, покинув город, всё время шел на запад. И только увидев знакомую финиковую рощу, он понял, что вернулся в деревню под названием Моцзячжуан.
- Брат Бай!
Бай Юаньсю обернулся. К нему спешил темнокожий паренек, ведя за руку маленькую девочку с забавными косичками. На лице мальчика сияла радость. Он подбежал к Баю, увлекая его к своему дому, и попутно спросил: - Брат Бай, а тот красивый господин не с вами?
Бай Юаньсю замер и выдавил подобие улыбки. Мальчик протяжно охнул: - Понятно. Вы поссорились.
Бай Юаньсю не знал, что ответить, и просто сменил тему: - Как твоя сестренка?
Стоило об этом спросить, как мальчик заговорил без умолку: - Всё благодаря вам с братом Баем, иначе...
Бай Юаньсю хотел сказать: «Это всё заслуга А-Цина», но эти слова застряли на кончике языка. Он мог лишь молчать.
Деревня Моцзячжуан жила за счет финиковых деревьев, но, несмотря на их обилие, жители оставались крайне бедными. В конце прошлой осени Бай Юаньсю и Сяо Цин, проходя мимо, услышали плач. Бай тут же поспешил на помощь и нашел мальчика, горько рыдающего под деревом. Оказалось, мальчик жил вдвоем с двухлетней сестренкой, и та была при смерти. И дело было не в болезни. Болел местный богач-землевладелец. Некий даос заявил, что душу богача высасывает древесный дух, и для лекарства нужно сердце маленькой девочки.
Обычно на такое подают жалобу властям, но вот незадача - начальник уезда был родственником того самого богача. Пока мальчик плакал, его сестру, возможно, уже пустили на снадобье. Он собирался покончить с собой в этой роще - слышал, что здесь живут духи, и хотел сам стать мстительным призраком.
Бай Юаньсю, хоть и не был истинным праведником, глубоко презирал подобные вещи. Он тут же пообещал мальчику восстановить справедливость. Бай не любил обходных путей - он просто собирался убить и богача, и начальника уезда. Но Сяо Цин его остановил.
Той же ночью из поместья начальника уезда донеслись жуткие крики. На рассвете люди узнали: богач был найден подвешенным к балке без внутренних органов, а тот даос оказался настоящим монстром, обожавшим черные сердца негодяев. Начальник уезда, испугавшись, что его постигнет та же участь, сам признался во всех преступлениях, после чего был лишен должности и брошен в тюрьму.
Новый уездный начальник оказался человеком порядочным, и дела в деревне Моцзячжуан с каждым днем шли на лад. Однако Бай Юаньсю, когда узнал об этом, был занят по горло: зима нагрянула слишком рано, и Сяо Цин внезапно занемог.
Окружающие не понимали, откуда взялась эта хворь, но Бай Юаньсю всё знал.
Сяо Цин был наделен необычайной, сверхъестественной холодностью тела и совершенно не выносил зноя, но и малейшая прохлада была ему опасна. В тот день, когда Сяо Цин прикинулся духом, чтобы проучить алчного начальника уезда, он для пущей убедительности прыгнул в ледяной пруд. Когда Бай Юаньсю нашел его, юноша уже горел в лихорадке.
Бай созывал нескольких лекарей, но ни один не смог определить корень болезни; оставалось лишь поить его укрепляющими отварами.
В редкие минуты прояснения Сяо Цин шептал, что с ним всё в порядке - нужно лишь проспать какое-то время. Но Бай Юаньсю дни и ночи напролет варил снадобья: это были мягкие тонизирующие средства, от которых вреда точно быть не могло.
Бай Юаньсю до сих пор помнил тот день: Сяо Цин, бредя в беспамятстве, судорожно сжимал его мизинец, а в его глазах от муки стояли слезы.
Дрожащим, тягучим голосом он спросил: - Юаньсю, ты сможешь всегда быть со мной?
Разве Бай Юаньсю мог ответить «нет»? Он всем сердцем желал всю жизнь вот так оберегать Сяо Цина, не отходя от него ни на шаг.
И той снежной ночью они обменялись поцелуем - поцелуем, лишенным страсти, но горячим и бесконечно нежным.