4. Срочное уведомление
Услышав это, Бай Юаньсю весь одеревенел, но тут же нашелся: - Да какой там «Меч левой руки»! Просто практиковал пару движений, так, для самообороны. Сам видишь - получается из рук вон плохо.
Он покрутил левым запястьем, будто тот прием стал чрезмерной нагрузкой для его тела. Сяо Цин смотрел на него еще какое-то время, и лишь когда у Бай Юаньсю по спине потек пот, уголок его губ дрогнул: - Вот оно что.
Бай Юаньсю засыпал его шутками-прибаутками, стал рассказывать байки о том, как раньше учился фехтованию, и быстро переключил внимание Сяо Цина. Его сердце бешено колотилось: «Пронесло! Чуть не раскрылся».
«Меч левой руки» - это общее название техник владения мечом левой рукой. Звучит просто - мол, переложил меч и всё, но на деле во всем цзянху мастеров такого уровня можно пересчитать по пальцам одной руки. Бай Юаньсю благодаря своему невероятному таланту стал одним из них - причем самым молодым. Из-за того, что его стиль фехтования был пугающим и причудливым, в мире его прозвали - Меч Дьявола.
Через полмесяца серый голубь влетел в городок Лючжэнь, что в провинции Цзяннань. Миновав пагоды с красными фонарями, он опустился в тихом, уединенном дворике на окраине. Фигура, подобно призраку, возникла из тени. Человек снял с лапки голубя футляр, мельком глянул на записку и негромко выругался.
Голубь взмахнул крыльями и покинул дворик. Когда он опустился на красные перила балкона, рядом с ним замерла темная фигура. Бай Юаньсю распахнул окно, запрыгнул внутрь и развалился на мягкой кушетке: - Говори быстрее.
Мужчина, сидевший за столом, охнул и насмешливо протянул: - Ого, неужели так спешишь вернуться к своей крошке?
- Хм, - Бай Юаньсю ледяным взглядом пронзил собеседника. - Если еще раз скажешь о нем в таком тоне, я за себя не ручаюсь.
Мужчина тут же прикусил язык. Внимательно изучив выражение лица Бая, он втайне вздохнул с облегчением и продолжил: - Глава спрашивает, как продвигаются дела. Почти три года прошло. Он велел передать, чтобы ты перестал бездельничать.
Бай Юаньсю скривился: - Не строй из этого великий заговор цзянху. Делов-то - просто переехать.
Мужчина так поперхнулся чаем, что тот едва не попал в дыхательное горло: - ...Ну и ну. И какой же адрес ты выбрал?
Бай Юаньсю лениво покачивал ногой: - Цзюньхуа́мэнь.
Раздался громкий «пфу» - мужчина выплюнул вторую половину чая прямо перед собой.
- Ну чего ты так реагируешь? - Бай Юаньсю сел прямо и с самым серьезным видом продолжил: - Сам посуди: вам же нужно место с хорошим освещением? Лучше Цзюньхуамэнь ничего не найти. Плюс живописная природа - хе, там же «первый пейзаж в поднебесной». Разве не идеально совпадает?
Мужчина слушал, и это даже казалось логичным, если бы не одно «но»: Цзюньхуамэнь - это же главная школа праведного пути! Если они заявятся туда отбивать территорию, войны не миновать!
- Давай не надо, - мужчине стало не по себе. - Я уже стар, в прошлом месяце чуть спину не сорвал, когда свои фиолетовые золотые молоты поднимал.
Все в секте знали, что Бай Юаньсю хлебом не корми - дай устроить переполох. Именно поэтому, когда Глава сказал выбрать кого-то для поиска нового места, все единогласно проголосовали за него, лишь бы спровадить подальше. А что поделаешь? Те, кто сильнее Бая, руки марать не хотели, а те, кто слабее, только и успевали огребать от его выходок.
Мужчина ворчал добрых полчаса. Бай Юаньсю притомился слушать, поковырял в ухе и развел руками: - В общем, мне приглянулось только то место. Передай Главе, пусть сам решает.
Сказав это, он не стал дожидаться ответа и, не обращая внимания на перекошенное лицо собеседника, выпрыгнул в окно. На улице был самый разгар вечернего оживления. Бай Юаньсю в ночном костюме легко перемещался по крышам; прохожие внизу даже не замечали ничего необычного.
Вдруг краем глаза он уловил вспышку белого. Обычно Бай Юаньсю проигнорировал бы такое, но после недавнего нападения на Сяо Цина у него развилась легкая паранойя. Поколебавшись мгновение, он бесшумно последовал за мелькнувшей тенью. К его удивлению, незнакомец оказался крайне быстр - техника легкости явно не уступала его собственной. Прочесав окрестности и ничего не найдя, Бай Юаньсю лишь зафиксировал этот случай в памяти, а на обратном пути купил две связки танхулу, которые так любил Сяо Цин, и бережно завернул их.
На следующее утро Сяо Цин, завидев сладости, полюбопытствовал, откуда они. Бай Юаньсю ответил, что прогулялся ночью. Сяо Цин кивнул и молча принялся за танхулу. Он ел медленно, с хрустом прокусывая сахарную глазурь. Летом светает рано; до полудня было еще далеко, но солнце уже залило комнату ярким светом. Золотистый луч упал на Сяо Цина, отчего его волосы и ресницы словно покрылись позолотой. Бай Юаньсю сидел рядом и наблюдал. Неужели ему кажется, или Сяо Цин сегодня не в духе?
Он наклонился и прямо из рук юноши откусил одну ягоду. Прожевав пару раз, он сморщился: - Какая кислятина!
Лишь позже Бай Юаньсю понял: Сяо Цин хоть и пробует всё понемногу, на самом деле жуткий привереда. Почувствовав этот кислый вкус, Бай решил, что его спутник просто расстроен невкусным лакомством, потому и молчит. Он приподнял бровь: - А-Цин, хочешь, я тебе анекдот расскажу?
Сяо Цин не поднял глаз, лишь задумчиво вертел в пальцах липкую деревянную палочку: - Давай.
Бай Юаньсю всегда был за словом в карман не лез: если хотел кого-то задеть - бил по больному, а если хотел очаровать - делал это без труда. Сяо Цин поначалу слушал без особого интереса, но постепенно его лицо расслабилось. Бай следил за каждой тенью эмоций на лице друга, и лишь когда его очередная гримаса заставила Сяо Цина рассмеяться вслух, тревога в душе окончательно улеглась.
- Пойду на кухню, приготовлю тебе что-нибудь, - Бай Юаньсю сложил руки на столе и положил на них голову, глядя на юношу сбоку. - Как насчет рисовой каши с зеленью и мясом? Или хочешь танъюань?
Но Сяо Цин лишь протянул руку и ухватился за край его одежды: - Я хочу сходить поесть куда-нибудь с тобой.
Бай Юаньсю моргнул. Он никак не ожидал от своего А-Цина такой инициативы. Он тут же выпрямился, перехватил его руку и с надеждой спросил: - Конечно! Что ты хочешь?
Раньше Бай Юаньсю и представить не мог, что его настроение будет так зависеть от другого человека. Сейчас ему даже не приходилось играть роль «солнечного героя» - его радость была самой что ни на есть настоящей. Сяо Цин долго смотрел на него, прежде чем тихо произнести: - Крабовые пирожные.
Лишь много позже Бай Юаньсю узнает, что в том самом публичном доме, куда он заходил вчера, самым известным десертом были именно крабовые пирожные.
Бай Юаньсю и прилетевший орел смотрели друг на друга в упор. Баю хотелось обхватить голову руками и завыть. Ну серьезно, Глава в этот раз сработал подозрительно быстро! Обычно, с его-то тягучим характером, решения приходилось ждать по полгода. Как и в прошлый раз, записка была лаконична: «Приходи. Бейся».
Будь это раньше, Бай Юаньсю с радостью ввязался бы в заварушку, но теперь он был человеком семейным! (Ну, почти). Стычки между школами за территорию - дело обычное, но битва между сильнейшими орденами Праведного и Демонического путей - это не шутки. Это не просто драка, это «кровавый дождь и ветер», о которых слагают легенды. И в любом случае, такая война затянется на месяцы.
Бай Юаньсю был в отчаянии: как сказать своему А-Цину, что его долго не будет дома?
За ужином Сяо Цин, закончив есть, взял коробочку кедровых орехов и принялся их чистить. Очистив небольшую горсть, он пододвинул блюдце к Бай Юаньсю, чтобы тому было удобнее брать. Глядя на этого прекрасного, как картина, человека в свете свечей, Бай чувствовал, как сердце сжимается от нежности. Слова застряли в горле.
Пока Бай боролся с собой, Сяо Цин заговорил первым: - Юаньсю, мне нужно съездить домой.
- А? - Бай Юаньсю выдал, не раздумывая: - Тогда я тебя провожу.
Но Сяо Цин покачал головой: - Нет, за мной уже выслали людей. Давай в другой раз. В следующий раз мы вернемся вместе.
Раньше Сяо Цин уже упоминал об этом: мол, его семья довольно необычная, и туда нельзя просто так приводить посторонних. А если уж привел - значит, этот человек становится членом семьи. Бай Юаньсю только и мечтал, чтобы связать свою жизнь с Сяо Цином навеки, но знал, что тот человек обстоятельный, и торопить его нельзя. Бай готов был ждать.
Дела в семье Сяо Цина, видимо, были срочными: сопровождающие постучали в дверь уже на следующее утро. Бай Юаньсю помог ему сесть в малую повозку, загрузил её свертками с выпечкой и закусками, сто раз наказал не простудиться ночью - в общем, вел себя как заботливая мамочка, которой всё мало слов. Сяо Цин внимательно слушал, время от времени вытирая пальцами пот со лба Бая, и в его взгляде не было ни тени нетерпения от этих бесконечных наставлений.
В конце концов двое охранников, приехавших за Сяо Цином, не выдержали и деликатно кашлянули, напоминая о времени. Сяо Цин лишь бросил на них один взгляд, и те мгновенно замолчали. Бай Юаньсю подумал, что в семье А-Цина дисциплина на высоте, и, боясь действительно задержать его, с тяжелым сердцем отпустил повозку.
Наблюдая, как повозка скрывается за поворотом, Бай Юаньсю почувствовал, что в его душе образовалась пустота. Он вытер пот рукавом, зашел в дом и одной рукой приподнял резную кровать весом почти в полтонны. Правой рукой он прочертил мечом по полу, и плиты, словно потайная дверь, ушли вниз, открывая зияющий черный проход. Бай Юаньсю убрал меч и прыгнул внутрь. Кровать с глухим стуком опустилась на место. В комнате снова не осталось ни единого следа присутствия тайного лаза.
Через четверть часа у заброшенных могил в нескольких милях от города из-под земли выбралась черная тень. Хорошо еще, что был полдень середины лета, иначе случайный путник умер бы со страху. У мастеров боевых искусств есть преимущество: даже в плотной одежде, стоит лишь запустить внутреннюю энергию, в любую жару не будет душно.
Бай Юаньсю разогнал свою технику на максимум. Хотя он не был великим мастером легкости, он мчался, не жалея сил. Когда он добрался до подножия горы Цзюньхуа, люди из Демонической секты уже почти все были в сборе. Уходя из дома, он забыл купить лошадь, а на тракте так и не встретил торговцев, поэтому всю дорогу бежал на своих двоих, словно безумный воин. Ноги уже начали неметь.
Стоило ему остановиться, как мужчина в одежде ученого встряхнул веером и хмыкнул: - Надо же, ты не опоздал. Редкий случай.
К ним подошел крепкий мужчина средних лет с добродушной улыбкой и протянул сверток из промасленной бумаги: - Устал? На, ешь, пока горячее.
Бай Юаньсю почувствовал божественный аромат сквозь бумагу и едва не расплакался: - Брат Вэй, только ты обо мне заботишься.
Бай и правда проголодался. Запивая предложенной Вэй Хэном крепкой настойкой, он принялся уплетать мясную лепешку. В самый разгар трапезы его кто-то хлопнул по плечу: - Вкусно?
Только тут Бай Юаньсю заметил, что вокруг воцарилась гробовая тишина.