Старинное пианино

Матиас Кёлер не уехал из города. Когда Винтеры продали дом и исчезли, ему было семнадцать.

Он мог бы поступить в университет в столице, мог бы начать новую жизнь, но остался. Он не объяснял себе почему. Точнее, объяснял: он искал правду.

Сначала он пытался забыть. Поступил на архитектурный факультет, снимал комнату у пожилой пары, учился, ходил на вечеринки, даже пытался встречаться с девушками. Но ночью, когда он закрывал глаза, он слышал музыку. Ту самую, которая звучала в голове перед исчезновением Катри. И кончики его пальцев иногда синели, хотя он не прикасался к пианино.

На втором курсе он бросил учёбу. Устроился в газету, сначала внештатным корреспондентом, потом — постоянным. Он писал о городских легендах, о старых домах, о необъяснимых происшествиях. Редактор крутил пальцем у виска, но позволял — тираж рос.

Матиас собирал информацию о пианино по крупицам. Он ездил в усадьбу фон Эберштайнов (от неё остались только руины), нашёл в архивах метрические книги и узнал, что граф действительно застрелился в 1898 году, а его учительница музыки, некая фройляйн Анна Шварц, утонула в пруду за три месяца до этого. В полицейском отчёте того времени было сказано: «Смерть от несчастного случая». Но Матиас нашёл письма, которые хранились в городском музее. В одном из них, написанном учительницей за день до гибели, было: «Он заставляет меня играть по ночам. Я не хочу, но пальцы двигаются сами. Я чувствую, что если не уйду, то никогда не смогу уйти. Простите меня».

Матиас скопировал письмо и положил в папку, которая всегда лежала у него на столе. В папке были фотографии Катри, заметки о пропавших, выписки из полицейских рапортов, показания соседей. Он знал всё о пианино, кроме одного: где оно сейчас.

После сноса дома инструмент исчез. Экскаваторщики клялись, что разбили его в щепки вместе со стенами, но Матиас не верил. Он приезжал на стройку, бродил среди мусора, но не нашёл даже обломка с росписью. Кто-то вывез пианино до сноса. Но кто?

Он потратил два года, чтобы найти след. В конце концов вышел на дальнего родственника Винтеров, который жил в Швейцарии. Тот ответил коротким письмом: «Пианино уничтожено по моему распоряжению. Не беспокойте меня больше». Матиас не поверил. Он написал снова, но ответа не получил.

Параллельно он занимался другим. Он разыскал родственников Йонаса Бергера, Лены Фогель, Курта Вебера. Все они говорили одно и то же: перед исчезновением их близкие жаловались на странные сны, на холод в пальцах, на чувство, что за ними кто-то следит. Никто не связывал это с пианино, пока Матиас не приносил доказательства.

— Вы думаете, оно всё ещё существует? — спросила мать Лены, женщина с красными от слёз глазами.

— Я не знаю, — честно ответил Матиас. — Но я должен узнать. Для Катри. Для всех.

Он начал вести расследование почти как детектив. Проверял аукционы, антикварные лавки, частные объявления. В 2017 году в соседнем городе на интернет-площадке появилось объявление: «Продаётся старинное пианино, ручная роспись, золотые лилии». Матиас выехал через час. Когда он приехал, пианино уже продали. Продавец, пожилой коллекционер, сказал, что купил его у человека, который «вывез из сносимого дома».

— Вы играли на нём? — спросил Матиас.

— Нет, — ответил коллекционер, и его лицо стало каменным. — Я не играю на инструментах, которые стоят дороже моей жизни.

— Почему вы так говорите?

— Потому что, — коллекционер помолчал, — когда я привёз его домой, у меня три ночи подряд снились кошмары. А у моего кота шерсть вставала дыбом каждый раз, когда я проходил мимо. Я не дурак. Я продал его на следующий день.

— Кому?

— Молодой паре. Они хотели подарить дочери на день рождения.

У Матиаса похолодело внутри. Он попросил контакты, но коллекционер сказал, что покупатели не оставили адреса, заплатили наличными и уехали.

Он искал их ещё полгода. Обзванивал музыкальные школы, частных преподавателей, размещал объявления в соцсетях. Но пианино словно растворилось.

Однажды ночью, когда Матиас сидел над своей папкой, он услышал музыку. Ту самую, знакомую до боли. Она звучала не в голове — она звучала откуда-то извне, тихая, далёкая. Он выбежал на улицу, но вокруг была тишина.

Только фонари мигали, и ветер шуршал листьями.

Он вернулся в комнату, сел за стол и написал на листе бумаги: «Катри, если ты меня слышишь, дай знак. Где ты?»

Лист остался пустым. Но когда Матиас проснулся утром, на его пальцах была синева.

Он больше не пытался вызвать её. Но и не переставал искать.