Старинное пианино

Поиски начались сразу. Сначала соседи, потом полиция, потом волонтёры с собаками. Облазили парк, набережную, заброшенные здания на окраине. Кричали, звали, но Катри словно растворилась. Телефон был выключен, банковские карты не использовались, вокзалы и автобусные станции проверили — никто её не видел.

Матиас ходил вместе с поисковым отрядом, но знал, что не найдёт её. Он помнил ту фигуру в кресле, помнил музыку, которая звучала у него в голове. И он знал, что Катри не ушла по своей воле.

Он пытался рассказать полиции о пианино, но инспектор Мюллер, пожилой, уставший мужчина, только покачал головой:

— Парень, я понимаю, ты переживаешь. Но мы ищем живого человека, а не занимаемся мистикой. Если у тебя есть реальные зацепки — говори.

— Пианино — это зацепка, — упрямо повторил Матиас. — С ним связано что-то неладное. Катри говорила, что оно с ней разговаривает.

— Пианино не разговаривают, — мягко сказал инспектор. — У девочки могло быть нервное расстройство. Возможно, она ушла сама. Мы не исключаем ничего.

Матиас вышел из участка злой и беспомощный. Он вернулся к Винтерам. Томас и Эльза сидели на кухне, молчаливые, постаревшие на десять лет за эти дни. На столе лежала фотография Катри — школьное фото, улыбающаяся, с пианино на заднем плане.

— Я знаю, что вы не поверите, — сказал Матиас, — но я должен вам рассказать.

И он рассказал всё. Про ночную музыку в голове, про фигуру в кресле, про синие пальцы. Томас слушал, опустив голову, Эльза плакала. Когда он закончил, Томас поднял глаза.

— Я тоже видел, — сказал он тихо. — Неделю назад. Ночью. Я вышел на кухню за водой и услышал звук. Не музыку, а шёпот. Из гостиной. Я открыл дверь, и там… там никого не было. Но клавиши двигались. Сами. Медленно, будто их кто-то нажимал. Я захлопнул дверь и запер. А утром всё было как обычно.

— Почему вы ничего не сказали? — спросил Матиас.

— Потому что это безумие, — ответил Томас. — Как такое можно объяснить?

— Нельзя, — сказал Матиас. — Но это правда. И я думаю, что пианино забрало Катри.

Эльза зарыдала. Томас обнял её, но сам смотрел на Матиаса с чем-то похожим на надежду.

— Что нам делать? — спросил он.

— Я не знаю, — признался Матиас. — Но я попробую узнать.

Есть люди, которые разбираются в старых вещах. Может, у пианино есть история. Может, кто-то знает, откуда оно взялось.

Томас кивнул. Он достал из кармана визитку оценщика, который продал ему инструмент.

— Звони ему, — сказал он. — Спроси, откуда пианино. Я сам боюсь к нему подходить.

Матиас взял визитку. На ней было имя: Герберт Кляйн, антикварный салон «Наследие».

Он позвонил на следующий день. Герберт был пожилым, хриплым, но словоохотливым.

— Ах, та штука из усадьбы фон Эберштайнов? Да, помню. Красивая работа, венская мастерская, конец девятнадцатого века. Но я вам тогда не всё рассказал. Инструмент, знаете ли, имел дурную славу. В усадьбе поговаривали, что предыдущий владелец, молодой граф, застрелился прямо за ним. А до него — его учительница музыки утопилась в пруду. Но я считал это совпадением. Старые дома, знаете, обрастают легендами.

— А что стало с пианино потом? — спросил Матиас.

— После смерти графа его заперли в бальной зале и больше не открывали. Так и простояло лет пятьдесят, пока усадьбу не продали. Я его осмотрел, но играть не стал — инструмент требовал реставрации. А потом пришёл ваш Томас и забрал.

— Вы не знаете, может быть, есть какие-то документы? Записи? Что-то, что объяснило бы…

— Молодой человек, — перебил Герберт, — я антиквар, а не экзорцист. Если вы верите в проклятия, обратитесь к священнику. А если хотите совет — избавьтесь от этой штуки. Я видел много странных вещей за свою жизнь, и это пианино… оно мне не нравилось. В нём было что-то тяжёлое. Я даже не стал его настраивать.

Матиас поблагодарил и повесил трубку. Всё это было бесполезно. История графа, учительницы — ничего, что помогло бы найти Катри.

Тем временем город начал забывать. Прошли недели, потом месяцы. Поиски свернули, волонтёры разъехались, полиция закрыла дело за отсутствием состава преступления. Катри объявили пропавшей без вести. Эльза и Томас жили как тени, ходили по дому, не разговаривая друг с другом. Пианино они не трогали, но и убрать не решались. Оно стояло в гостиной, покрытое пылью, и иногда по ночам соседи слышали, как из дома доносится одинокая, печальная мелодия. Но когда они звонили в полицию, та приезжала и никого не находила.

Матиас не сдавался. Он каждый день приходил к дому Винтеров, садился на скамейку напротив и смотрел на окна гостиной. Он ждал. Ждал, что Катри появится, выйдет из-за угла, улыбнётся и скажет, что это была глупая шутка. Но она не появлялась.

Однажды, уже глубокой осенью, он увидел, как к дому подъехал грузовик. Из него вышли двое мужчин, зашли внутрь, а через полчаса вынесли пианино, завёрнутое в брезент. Матиас подбежал к крыльцу, где стоял Томас.

— Вы его увозите? — спросил он.

— Я продал дом, — глухо ответил Томас. — Мы с Эльзой уезжаем. Не можем здесь больше оставаться. Пианино… я не знаю, что с ним делать. Оставлю здесь. Пусть новый хозяин разбирается.

— Но вы не можете его оставить! — воскликнул Матиас. — Оно опасно!

Томас посмотрел на него с тоской.

— Может, и опасно. Но Катри это не вернёт. А я… я больше не могу.

Он ушёл в дом, и Матиас остался один. Грузчики поставили пианино в гостиную, заперли дверь и уехали.

Через месяц Винтеры покинули город. Никто не знал, куда они уехали. Говорили, что в другую страну, говорили, что разбились в аварии, говорили, что Эльза сошла с ума и её положили в клинику. Правда осталась только в слухах.

Дом на Кипарисовой, 7 опустел. Окна заколотили, сад зарос, и только пианино продолжало стоять в гостиной, ожидая нового игрока.