Между эскизом и танцем

Открытие шоу-рума закончилось раньше, чем планировали. Гости разъехались к десяти вечера — кто-то почувствовал напряжённую атмосферу, кто-то просто устал, а кто-то, как та блогерша в розовом, успела сделать достаточно фото и укатила поститься в «Инстаграм». Вика взяла на себя роль «человека, который закрывает вечеринку» — раздала оставшиеся канапе, собрала пустые бокалы, поблагодарила каждого лично. Саша сидела в углу с телефоном и кого-то яростно набирала — её лицо выражало ту самую решимость, которую Каролина видела только дважды: когда они впервые встретились и когда Саша вытаскивала её из чёрной дыры после отъезда от матери.

Адель и Каролина оставались в подсобке почти до полуночи. Иногда к ним заглядывала Вика — приносила воду, спрашивала, не нужно ли чего, — но в основном их оставили в покое. Это было правильно. Никакие слова не могли исправить то, что случилось. Оставалось только быть рядом.

— Нам нужно ехать, — сказала Каролина, когда Адель наконец перестала дрожать. — Здесь холодно. И пахнет коробками.

— У меня больше нет сил даже на такси, — призналась Адель.

— Тогда мы поедем ко мне. Это ближе.

Адель кивнула, позволила помочь ей подняться и надеть куртку. Каролина накинула свою и повела Адель к выходу, где их ждали Вика и Саша.

— Я вызову вам такси, — сказала Вика, уже тыкая в телефон. — И завтра утром приеду с юристом. Саша нашла кого-то, кто специализируется на интеллектуальной собственности.

— Как ты успела? — удивилась Каролина, глядя на Сашу.

— Меня китайцы научили: если нужно что-то сделать быстро, не думай — делай, — Саша пожала плечами, но в глазах её была тревога. — Ты как? Держишься?

— Держусь, — ответила Каролина, хотя это было не совсем правдой.

— Присмотри за ней, — тихо сказала Саша, кивнув в сторону Адель. — Я завтра заскочу.

Такси приехало через пять минут. Каролина помогла Адель сесть в машину, села сама, и они поехали в ночной Петербург — мимо мокрых мостовых, редких прохожих, витрин с уже выключенной подсветкой. Адель молчала, уставившись в окно. Каролина смотрела на неё и думала: «Как я могу помочь человеку, который не верит, что помощь возможна?»

В её квартире было тихо и темно. Бакс встретил их громким мявом, требуя еды, но, заметив необычное состояние хозяйки, замолчал и ушёл под диван — его личное убежище в стрессовых ситуациях.

— Раздевайся, — сказала Каролина, включая торшер. — Я поставлю чайник.

— Не хочу чай, — Адель скинула куртку и села на диван, не снимая обуви.

— Тогда что хочешь?

— Хочу лечь и не просыпаться до тех пор, пока Лера не исчезнет с лица земли.

— Это вряд ли возможно, — Каролина присела рядом и осторожно расстегнула её ботинки. — Но мы можем попробовать лечь и хотя бы отдохнуть.

Адель не сопротивлялась. Она позволила разуть себя, помочь снять джинсы и натянуть большую футболку (ту самую, с «Сломанным городом»). Когда она легла на кровать, Каролина легла рядом — так близко, как только могла.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Адель в темноте. — Что угодно. Просто чтобы я слышала твой голос.

Каролина подумала.

— Знаешь, почему я стала дизайнером? — спросила она.

— Нет.

— Потому что в детстве я рисовала везде, где могла. На обоях, на тетрадках брата, на своих ручках. Мама злилась. Папа... папа однажды принёс мне мольберт и краски. Сказал: «Рисуй, Кэрол. Пока ты рисуешь, ты живая».

— Твой папа был хорошим, — тихо сказала Адель.

— Лучшим, — голос Каролины дрогнул. — Когда он заболел, я перестала рисовать. Потому что без него мир стал серым. А потом Саша привела меня в художественную школу, и я вспомнила, что такое цвет. Но это было не то. Я рисовала механически, без души. А потом я встретила тебя.

— И что изменилось?

— Я снова захотела рисовать. Не за деньги, не для портфолио. А просто так. Потому что рядом с тобой мир снова стал цветным.

Адель повернулась к ней. В темноте Каролина видела только блеск её глаз.

— Ты говоришь красивые вещи, — прошептала Адель. — Я не умею так.

— Ты умеешь иначе. Ты умеешь танцевать.

Адель взяла её за руку и прижала к своей груди. Сердце билось часто, но ровно — уже не панически, как днём.

— Не оставляй меня, — попросила она.

— Я уже сказала — никогда.

Они уснули так — держась за руки, в чужой футболке, на узкой кровати в маленькой квартире на окраине. И впервые за эту долгую, страшную ночь Адель не видела снов о Лере.