Между эскизом и танцем

Юрист, которого нашла Саша, оказался невысоким лысеющим мужчиной лет сорока с умными серыми глазами и привычкой крутить ручку между пальцев. Его звали Андрей Валерьевич, и он специализировался на «творческих спорах» — как он сам выразился.

— Дело дрянь, — сказал он, просмотрев документы, которые принесла Вика. — Не потому, что у вас нет доказательств. А потому, что у Леры есть связи и деньги. В российском суде это часто важнее истины.

Адель сидела на стуле в шоу-руме (который ещё вчера был таким красивым, а сегодня казался насмешкой) и смотрела в пол. Каролина стояла за её спиной, положив руку на плечо.

— Что нам делать? — спросила Вика.

— Варианта два, — Андрей Валерьевич отложил ручку. — Первый: договариваться с Лерой. Мировое соглашение. Вы отдаёте ей что-то, что она хочет, она отзывает иск.

— Она хочет бренд, — глухо сказала Адель. — Весь.

— Второй вариант: судиться. Это долго, дорого и не факт, что успешно. Но если найдёте свидетелей, которые видели, как вы работали над коллекцией, — шансы будут.

— У меня есть Вика, — сказала Адель. — И несколько моделей, которым я показывала эскизы.

— Этого мало, — покачал головой юрист. — Нужны люди, не связанные с вами лично. Посторонние.

Повисла тишина. Каролина перебирала в голове все варианты. Потом её осенило.

— У меня есть кое-кто, — сказала она. — Блогерша. В розовом платье. Она снимала всё на видео. В том числе и процесс монтажа. Может быть, ей попались эскизы Адель на заднем плане?

— Это шанс, — кивнул Андрей Валерьевич. — Свяжитесь с ней.

Каролина написала Насте — той самой навязчивой девушке — и через полчаса получила ответ: видео действительно были, и на одном из них, в углу кадра, виднелся лист с наброском полевых цветов. Датированный позавчерашним днём. За две недели до того, как Лера якобы «показала свои эскизы».

— Это не стопроцентное доказательство, — сказал юрист, посмотрев скриншот. — Но это аргумент.

— А если мы найдём ещё? — спросила Саша, которая всё это время молча сидела в углу и что-то печатала в телефоне. — Например, поставщика тканей, который подтвердит, что Адель заказывала материалы для этой коллекции ещё три месяца назад?

— Это было бы идеально, — оживился Андрей Валерьевич. — У вас есть такие документы?

— Нет, — Адель покачала головой. — Я работала с турком, который исчез после первой партии. Ни адреса, ни даже полного имени.

— Зато у меня есть китайцы, — сказала Саша с кривой улыбкой. — Они, конечно, не турки, но они могут подтвердить, что Адель заказывала у них хлопок для «цветочной серии» в августе. Если я правильно помню, да.

Все посмотрели на Сашу с удивлением. Даже Адель подняла голову.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— Я серьёзно, — Саша пожала плечами. — Когда ты просила меня помочь с поиском поставщиков, я отправила твои эскизы своим китайцам, чтобы они поняли цветовую гамму. У них всё сохранилось. Они педантичные.

— Саша, ты гений, — выдохнула Каролина.

— Я просто умею дружить.

---

Следующие две недели превратились в ад из документов, показаний и бесконечных встреч с юристом. Адель почти не спала — сказались ночные кошмары, в которых Лера хохотала, отнимая бренд. Каролина тоже мало спала — она боялась оставлять Адель одну, боялась, что та сломается, боялась, что Лера сделает что-то ещё.

Они переехали к Каролине практически официально. Адель привезла из студии свои вещи — смену одежды, ноутбук, любимую подушку и пару рулонов ткани, без которых не могла жить. Бакс сначала отнёсся к новому жильцу с подозрением (кто эта странная кудрявая девушка, которая плачет по ночам и ходит босиком по кухне?), но потом привык и даже начал спать у неё в ногах.

— Ты его украла у меня, — сказала как-то Каролина, увидев, как Бакс мурлычет на коленях у Адель.

— Я вообще умею красть сердца, — усмехнулась Адель. — И котов.

— И дизайнеров?

— И дизайнеров, — Адель посмотрела на неё с той особенной теплотой, которая появлялась, только когда они оставались вдвоём. — Тебя я украла особенно удачно.

Они не целовались больше — не было настроения, не было времени, не было сил. Но они спали в обнимку. И Каролина чувствовала, как с каждым днём Адель становится спокойнее — не потому, что проблема решалась (она не решалась), а потому, что она перестала быть одна.

В конце второй недели пришла новость: суд назначен на середину ноября. Через месяц. Лера наняла дорогого адвоката из Москвы. У Адель был Андрей Валерьевич и куча собранных доказательств, но она всё равно боялась.

— А если не получится? — спросила она в тот вечер, лёжа в кровати с Баксом на ногах и Каролиной под боком.

— Значит, будем придумывать новый бренд, — сказала Каролина. — Вместе.

— Это не так просто.

— А что в нашей жизни просто? — Каролина повернулась к ней. — Ты танцуешь босиком на холодном полу. Я рисую до четырёх утра. Мы встретились, потому что ты в меня врезалась с подносом. Ничего простого. И это прекрасно.

Адель улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему.

— Ты права, — сказала она. — К чёрту простоту. Давай жить сложно.

Они поцеловались — легко, неуверенно, будто первый раз. А потом ещё раз. И ещё. И слёзы, которые текли по щекам Адель, были уже не от отчаяния — от облегчения.

— Я люблю тебя, — вдруг сказала Каролина. Слова вырвались сами, без спроса, без подготовки. Она даже испугалась на секунду.

Адель замерла. Потом её глаза расширились.

— Правда? — прошептала она.

— Правда, — Каролина сглотнула ком в горле. — Я не хотела говорить так рано. Но ты... ты заставляешь меня говорить правду. Даже когда страшно.

— Я тебя тоже люблю, — Адель прижалась к ней, пряча лицо в плече. — Уже давно. С того самого момента, как ты сказала про трещины на асфальте.

— С того момента, как ты в меня врезалась, — усмехнулась Каролина. — Мы квиты.

Они лежали в темноте, слушая, как дышит Бакс и как за окном шуршит шинами редкая машина. И Каролина думала: вот оно. Вот то самое чувство, которого она боялась четыре года. Оказывается, оно не убивает. Оно спасает.