Пепел на ладонях.

Путь на юг превратился в бесконечную пытку. Днем мир принадлежал солнцу — врагу Миран. Как только небо начинало светлеть, Элиас был вынужден искать укрытие: заброшенные амбары, глубокие лесные пещеры или расщелины в скалах. 

Миран угасала. Без солнечного света ее кожа становилась почти прозрачной, а глаза, лишенные привычного тепла, казались застывшими драгоценными камнями. Она почти не разговаривала, лишь смотрела в пустоту, сжимая в руках обрывок серебряной цепи. Элиас тратил драгоценные часы сна, чтобы сидеть рядом и шепотом читать ей вслух отрывки из старых книг, которые он помнил наизусть — лишь бы ее разум не утонул в бездне голода.

На третий день пути они добрались до переправы через реку Бруна. Мост был давно разрушен, а бурная вода после затяжных дождей превратилась в ревущий поток, несущий острые обломки скал.

— Мы не перейдем здесь, — голос Элиаса звучал хрипло от жажды. — Лошади не рискнут.

— Там, ниже по течению, есть брод, — Миран указала рукой на прибрежные скалы. Ее движения были резкими, механическими. — Я чувствую запах... запах стоячей воды.

Они двинулись вдоль берега. Но удача отвернулась от них: за поворотом, на небольшой поляне, они наткнулись на лагерь «черных собирателей» — мародеров, которые промышляли тем, что грабили беженцев, спасавшихся от войны и суеверий. Пятеро мужчин, вооруженных ржавыми тесаками и короткими копьями, сидели у костра. Увидев всадников, они мгновенно вскочили, перекрывая путь.

— Гляньте-ка, — прохрипел главарь, сплевывая на землю. — Благородный рыцарь и его девица. И лошади у вас что надо…

Элиас спрыгнул с седла, прикрывая собой Миран. Его рука легла на рукоять клинка, но сил было мало — он не ел почти двое суток, отдавая весь свой паек девушке.

— У нас нет ничего, что стоило бы вашего внимания, — отрезал Элиас. — Дайте нам проехать.

— Точно ничего? — Мародер осклабился, делая вкрадчивый шаг вперед. — Гляди-ка, ребята, какие богачи… Мы заберем коней, сталь, да и девица твоя нам пригодится. Интересный зверек. Такая бледная, прямо как покойница. 

Мародеры двинулись вперед, растягиваясь полукругом. Элиас знал: один против пяти он не выстоит, а использовать магию Ордена или вампирскую силу Миран было смертельно опасно.

Но в этот момент Миран подалась вперед. Она соскользнула с коня, и на мгновение ее движения показались Элиасу пугающе грациозными. Главарь мародеров, завороженный ее красотой, опустил копье.

— Подойди ближе, — прошептала Миран. Ее голос прозвучал так сладко, будто гипнотизируя.

Мародер, будто зачарованный, покорно шагнул к ней. В ту же секунду Миран прыгнула. Это было движение, не доступное человеческому глазу. Она оказалась в воздухе, ее пальцы, ставшие когтями, впились в плечи мужчины. Раздался хруст ломаемых ключиц. Мародер даже не успел крикнуть, когда она притянула его к себе.

Остальные четверо замерли, парализованные ужасом. Они видели, как их предводитель обмяк, а Миран, припав к его горлу, жадно впилась в него зубами. Она не убивала его ради удовольствия — она пила, чтобы не сойти с ума от голода, чтобы удержать свой распадающийся разум.

Элиас, воспользовавшись замешательством, выхватил клинок. Два быстрых удара — и двое мародеров упали, не успев обнажить оружие. Оставшиеся двое, бросив копья, в панике кинулись наутек в лес, вопя о ведьме и демоне.

Когда всё стихло, Миран отстранилась от тела. Ее лицо было в крови, янтарные глаза светились нечеловеческой яростью. Она дрожала, пытаясь сдержать зверя, который теперь требовал большего. Она посмотрела на Элиаса, и в ее взгляде читался немой ужас перед самой собой.

— Ты видел? — прошептала она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты видел, что я сделала? Я... я больше не человек.

Элиас подошел к ней и, не обращая внимания на кровь на ее лице, взял ее за руки. Он чувствовал, как сильно она боится собственного тела.

— Ты спасла нас, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты сделала то, что должна была, чтобы выжить. Мы дойдем до Валахии, Миран. Я не позволю тебе потерять себя.

Он подсадил ее в седло, и они поспешно покинули поляну, пока запах крови не привлек еще кого-то — возможно, ищейки Ордена были уже близко. Элиас понимал: с каждой такой «охотой» Миран становится всё ближе к грани, за которой нет возврата. Впереди лежал Великий хребет, и он знал, что чем ближе они к цели, тем яростнее будет сопротивление судьбы.