Пепел на ладонях.

Звон серебряных колокольчиков приближался. Этот звук, когда-то приносивший ему чувство триумфа и праведного гнева, теперь звучал как погребальный набат. Гончие Ордена, огромные псы с подрезанными ушами и шкурой цвета мокрого сланца, вышли на след. 

— Элиас... — Миран подняла на него лицо, ее губы дрожали. Янтарный блеск в ее глазах сменился страхом жертвы, зажатой в углу. — Они убьют тебя. Оставь меня. Уходи через болота, твой след они не возьмут…

— Замолчи! — оборвал ее Элиас. На лбу проступил холодный пот, но тело его не слушалось страха: годы суровой выучки взяли верх, и руки двигались сами по себе. 

Он подскочил к столу, схватил остатки свиного мяса и швырнул их в тлеющие угли старого очага. Затем Элиас схватил со стены кувшин с ламповым маслом, оставленный лесником для растопки, и выплеснул всё содержимое на сухую солому. Охотник выхватил щепку из очага, поджег ее и бросил на настил. 

— Что ты делаешь? — прошептала Миран, закрывая лицо руками от едкого дыма.

— Сбиваю след, — бросил охотник. — Сиди тихо.

Он выхватил мизерикордию, подбежал к Миран и тремя точными ударами рукояти выбил железный крюк из бревна. Серебряная цепь осталась на ее запястьях, но теперь ее конец свободной змейкой скользнул по полу. Элиас подхватил девушку, рывком поднял на ноги — она оказалась легче чем он ожидал, казалось ее тело наполовину состояло из воздуха — и потянул окну.

За спиной с яростным треском вспыхнула солома. Пламя жадно поползло по бревенчатым стенам, выплевывая в темноту оранжевые искры. Сторожка превращалась в погребальный костер.

Элиас выбил ногами хлипкие доски и первым вывалился в раскисшую грязь Овечьего оврага. Развернувшись, он поймал Миран. Ее кожа сквозь ткань платья обдала его могильным холодом, но времени на размышления не было.

— Держись за мой пояс. Не отставай. Наступишь на сухую ветку — мы мертвецы, — шепнул он ей.

Они скользнули в темноту как раз в тот момент, когда из тумана на поляну перед избушкой вылетела первая гончая. Пес уткнулся мордой в опавшую листву, истошно зачихал от запаха дыма и растерянно закружил на месте. Следом из лесной чащи начали проступать силуэты всадников. Впереди всех на вороном жеребце ехал лорд Ульрих. Свет пожара отразился на его черном шлеме, превратив магистра в грозного демона войны.

— Окружить избу! — голос Ульриха прогремел над оврагом. — Готовьте стрелы! Никто не выйдет живым! 

Элиас, прижимая Миран к сырому стволу векового дуба в тридцати шагах от лагеря, видел, как Кертон спрыгнул с лошади, держа наготове арбалет. На лице напарника читалось мрачное, суровое удовлетворение. Он верил, что они загнали зверя.бер

— Прости меня, брат, — едва слышно шепнул Элиас, увлекая Миран дальше в темноту, прочь от разгорающегося пламени.

Их целью были коновязи Ордена, которые инквизиторы всегда разбивали чуть поодаль от места зачистки, чтобы кони не пугались запаха крови и огня. Элиас знал устав наизусть: лошадей оставляли под присмотром одного лишь оруженосца-неофита.

Они пробирались сквозь заросли терновника. Миран двигалась на удивление бесшумно — ее новая, нечеловеческая природа брала своё, позволяя ступням едва касаться подмерзшего наста. 

Коновязь показалась за поворотом тропы. Пять коней стояли, привязанные к длинной жерди. Молодой оруженосец в куртке с нашитым крестом испуганно всматривался в сторону горящей сторожки, держа лошадей за поводья.

Элиас вышел из тумана спокойно, опустив капюшон.

— Парень, — негромко окликнул он неофита.

Тот вздрогнул и обернулся, хватаясь за рукоять короткого меча.

— Брат Элиас? Ты откуда? Магистр Ульрих там, у избы…

Оруженосец не успел договорить. Элиас сделал молниеносный шаг вперед и нанес короткий, точный удар кулаком в челюсть юноши. Тот охнул и повалился в грязь, теряя сознание. Элиас не стал обнажать клинок — этот мальчишка не был его врагом. Пока не был.

— Быстрее, в седло! — крикнул Элиас Миран, перерезая ножом путы двух лучших лошадей — рослого серого мерина и гнедой кобылы Ульриха.

Миран взлетела в седло гнедой с пугающей ловкостью, даже не коснувшись стремени. Ее бархатное платье взметнулось, серебряные цепи на запястьях слегка звякнули. Лошадь под ней испуганно захрапела, почуяв мертвеца, но Миран сжала ее бока ногами и властно прикрикнула — зверь покорился.

Элиас вскочил на мерина, перехватил поводья и обернулся на горящую сторожку. Пламя уже пробило крышу, взмывая к небу столбом багровых искр. Из оврага донеслись яростные крики: Орден понял, что их обвели вокруг пальца. Гончие снова завыли, отыскав след.

— Вперед! К Великому хребту! — крикнул Элиас.

Они пустили коней в галоп, срываясь вглубь леса. За их спинами остался сожженный дом, преданный Орден и прошлая жизнь. Впереди, за сотни верст чужих и опасных земель, мерцал призрачный след Валахии — их единственная надежда на спасение. Ветер бил в лицо, туман расступался и смыкался за ними, пряча беглецов. Четырнадцать дней начали свой обратный отсчет.