Ниндзя | Билли Айлиш

От лица Леор.

18 декабря. День рождения Билли.

Я стояла у плиты и переворачивала очередную порцию наших фирменных веганских панкейков.

С каждым годом они становились всё сложнее.

В первый год я просто приготовила панкейки.

Во второй Билли заявила, что «день рождения должен иметь концепцию», и я зачем-то согласилась.

Теперь у нас были ягоды, фруктовые фигурки, маленькие цветы из яблок, специальный сироп и ещё какая-то совершенно бессмысленная, но очень красивая штука из кокосовых сливок.

Я не знала, как именно она называлась.
Билли знала. Именно поэтому она настояла на её присутствии.

— Шарк, Айк, хватит.

За моей спиной раздался детский смех.

Я обернулась.

Мия сидела прямо на полу, а наши две собаки, видимо, решили, что сегодня у них праздник тоже.

Шарк лизал ей щёку, Айк пытался добраться до её рук, а Мия пыталась одновременно смеяться и от них отбиваться.

— Вы двое, прекратите мучить ребёнка.

Я поставила лопатку на стол и подошла к ним.

— Мама! — Мия рассмеялась.

Она уже была совсем большой.
Пять лет. Иногда мне до сих пор казалось странным произносить это число.

Пять.

Когда мы впервые её увидели, ей было всего три.

Маленькая девочка с медвежонком в руках, которая почти не разговаривала с нами и долго смотрела на людей так, словно пыталась решить, можно ли им доверять.

Теперь она носилась по дому, спорила с Билли о том, какие песни лучше, могла часами рисовать и совершенно спокойно сообщала мне, что я неправильно собираю какой-нибудь конструктор.

Я присела и протянула руки.

— Иди сюда.

Мия тут же поднялась. Я подхватила её на руки. Она обвила руками мою шею.

— Поможешь мне накрыть на стол?

— Конечно!

Я улыбнулась.

— Тогда ты главный помощник.

— Я знаю.

Она сказала это настолько серьёзно, что я рассмеялась.

— Конечно.

Мы вместе понесли тарелки.

Точнее, я несла тарелки.

Мия несла салфетки, причём каждую ставила на стол с таким выражением лица, будто выполняла чрезвычайно важную государственную миссию.

Я наблюдала за ней и снова поймала себя на мысли, насколько всё это невероятно.

Больше двух лет мы были женаты.
Пять лет вместе. У нас была дочь. Две собаки. Большой дом. Музыка. Семья.
Настоящая.

Иногда я всё ещё просыпалась утром и несколько секунд просто смотрела на потолок, пытаясь понять, действительно ли всё это принадлежит мне.

Когда-то я вообще не знала, что такое «мой дом».

Теперь у меня был дом, в котором я знала, кто утром оставит чашку на кухонном столе.

Кто украдёт одеяло ночью. Кто оставит карандаши на полу. Кто обязательно придёт ко мне на кухню, если почувствует запах панкейков.

И кто будет требовать кофе ещё до того, как окончательно проснётся.

Я поставила последнюю тарелку. Мия отошла на шаг, осмотрела стол и удовлетворённо кивнула.

— Всё.

— Всё?

— Да.

— Отлично.

Она вдруг вспомнила что-то и посмотрела на меня.

— Мама.

— Да?

— Я нарисовала маме открытку.

Я улыбнулась.

— Правда?

— И рисунок.

Она произнесла это с такой серьёзностью, будто речь шла о двух очень важных государственных документах.

— Покажешь?

Мия задумалась. Всего на секунду.
Потом отрицательно покачала головой.

— Нет.

Я моргнула.

— Воу.

Она продолжала смотреть на меня совершенно спокойно.

— Ладно.

Я подняла руки.

— Секрет так секрет.

Мия кивнула. Потом заговорщически прошептала:

— Мама Билли не должна увидеть.

— Не должна.

Я тоже перешла на шёпот.

— Мы умеем хранить секреты.

Мия довольно улыбнулась. Именно в этот момент сверху послышались шаги.

Я замерла. Мия тоже. Мы одновременно посмотрели на лестницу.

— Она идёт, — прошептала Мия.

— Знаю.

— Что делать?

— Ничего.

— Но открытка!

— Спрячь.

Мия мгновенно схватила листы и побежала в гостиную.

Я едва успела вернуться к плите.

Через несколько секунд на кухне появилась Билли. Сонная. В пижаме.
С растрёпанными волосами.

И с тем выражением лица, которое говорило, что трогать её до первой чашки кофе категорически запрещено.

Я посмотрела на неё и улыбнулась. Боже.
Пять лет. Пять лет я смотрю на неё и всё ещё иногда думаю, что мне невероятно повезло.

Она остановилась в дверях и сонно посмотрела на меня.

— Доброе утро...

Голос хриплый после сна.

— Доброе утро, милая.

Я поставила перед ней чашку кофе. Она сразу потянулась к ней обеими руками.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Очень сильно.

— Это я тоже знаю.

Она сделала первый глоток. На её лице появилось выражение человека, который официально вернулся в мир живых.

Я тихо рассмеялась.

— С днём рождения.

Билли посмотрела на меня поверх чашки.

Улыбнулась.

— Спасибо, ниндзя.

Она подошла ближе и обняла меня. Я положила руки ей на талию. Несколько секунд мы просто стояли так. Потом из гостиной раздался громкий шёпот:

— Мама Билли!

Мы обе повернули головы.

Мия стояла в дверях, спрятав за спиной что-то белое. Билли прищурилась.

— Что там у тебя?

Мия покачала головой.

— Ничего.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Билли посмотрела на меня. Потом на Мию. Снова на меня.

— Что вы скрываете?

— Ничего, — ответила я.

— Леор.

— Ничего.

Мия кивнула.

— Ничего.

Билли медленно улыбнулась.

— Вы обе ужасные лгуньи.

Мия спряталась за мою ногу. Я посмотрела вниз.

— Ты же сказала, что я умею хранить секреты.

— Умеешь.

Она подняла голову.

— Но ты очень плохо врёшь.

Я засмеялась.

Билли поставила чашку на стол.

— Ладно.

Она подошла к Мии и присела перед ней.

— Я не буду спрашивать.

Мия подозрительно посмотрела на неё.

— Правда?

— Правда.

— Даже не будешь смотреть?

— Даже не буду.

Мия задумалась. Потом медленно улыбнулась.

— Хорошо.

Билли протянула ей руки.

— Иди сюда.

Мия тут же обняла её за шею.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри становится удивительно спокойно.

Когда-то я боялась, что если однажды подпущу человека слишком близко, то потеряю себя.

Теперь рядом со мной были два человека, ради которых я совершенно не хотела возвращаться к той жизни.

Я посмотрела на Билли. Потом на Мию.
На двух собак, которые уже снова начали что-то делить под столом.

И подумала: Вот оно. Не сцена. Не награды. Не музыка. Не тысячи людей, которые знают моё имя.

Вот это.

Мой дом. Моя жена. Моя дочь. Моя семья.

И почему-то именно сегодня, в день рождения Билли, мне особенно ясно стало, что когда-то я даже не умела представить подобное будущее.

А теперь оно сидело напротив меня в пижаме, пило кофе и пыталось не узнать, что нарисовала наша пятилетняя дочь.

Мы завтракали.

Билли и Мия сидели рядом и что-то обсуждали шёпотом, время от времени переглядываясь и тихо смеясь.

Я наблюдала за ними поверх чашки с чаем.

Две сонные девочки. Две абсолютно одинаковые в первые часы после пробуждения.

С ними обеими до завтрака лучше было особенно не разговаривать. Билли требовался кофе, Мии требовалось немного времени, чтобы окончательно проснуться и вспомнить, что она вообще-то умеет разговаривать.

И обе они утром выглядели одинаково растрёпанными.

Я посмотрела на Билли. Она как раз сонно улыбалась Мие, что-то ей шепча.

Как же они были похожи. Не только внешне. В такие моменты особенно.

Мия вдруг замолчала и посмотрела на меня.

— Всё.

Я приподняла бровь.

— Что всё?

Она посмотрела на Билли. Потом на меня.

— Теперь я могу показать.

— Что показать? — спросила Билли.

Но Мия уже спрыгнула со стула.

— Подожди!

Она быстро убежала из кухни. Билли проводила её взглядом.

— Интересно, что она там прячет.

— Ты ведь знаешь?

Она посмотрела на меня с совершенно невинным выражением лица.

— Возможно.

Я тихо усмехнулась.

Через несколько секунд из коридора послышался быстрый топот маленьких ног.

Мия появилась снова. В руках у неё было несколько вещей. Рисунок. Небольшая открытка. И что-то ещё, зажатое в ладони.

Она подошла прямо к Билли и остановилась напротив неё.

Мия немного смутилась, но всё-таки протянула Билли рисунок.

— Это тебе.

Билли взяла его обеими руками.

— Мне?

Мия кивнула.

— Да.

Я посмотрела на рисунок через плечо Билли.

На нём была изображена наша семья.

Билли стояла в центре. Рядом я. Мия нарисовала себя между нами, держа нас обеих за руки. Рядом были Шарк и Айк.
Над всеми нами было огромное солнце.

Билли несколько секунд молчала.

— Это мы?

— Да.

— А почему солнце такое большое?

Мия пожала плечами.

— Потому что сегодня у тебя день рождения.

Билли улыбнулась. Очень широко.

— Боже...

Она прижала рисунок к груди.

— Спасибо, малышка.

Мия достала открытку.

— И ещё это.

Билли открыла её.

Внутри большими, немного неровными буквами было написано:

«С днём рождения, мама Билли!»

Ниже Мия сама нарисовала несколько сердечек. Билли провела пальцем по буквам.

— Ты сама это написала?

— Да.

— Сама-сама?

Мия гордо кивнула.

— Я только сказала ей, где лежат фломастеры, — тихо заметила я.

Мия тут же повернулась ко мне.

— Ты ничего больше не делала.

— Не делала.

Я подняла руки.

— Обещаю.

Билли снова посмотрела на открытку.
Глаза у неё заметно заблестели. Она быстро моргнула и улыбнулась Мии.

— Спасибо.

— Подожди.

Мия снова протянула руку.

На этот раз там оказался небольшой браслет. Из ленточек и разноцветных бусин.

Я взяла его взглядом, ещё даже не касаясь. Чёрт. Он был действительно хорош. Я не ожидала.

Ни одна бусина не выглядела случайно поставленной. Цвета сочетались, ленточки были аккуратно переплетены.

Я посмотрела на Мию.

— Ты сама его сделала?

— Да.

Билли смотрела на него с таким выражением, будто ей только что подарили что-то невероятно дорогое.

— Мне?

Мия кивнула.

— Тебе.

Она протянула браслет. Билли осторожно взяла его.

— Можно надеть?

Мия улыбнулась.

— Я хотела сама.

Билли протянула ей руку. Мия очень сосредоточенно застегнула браслет на её запястье. Несколько секунд поправляла ленточки. Потом отступила на шаг и осмотрела результат.

— Красиво.

Билли посмотрела на браслет.

Потом на неё.

— Очень.

Мия вдруг расправила плечи.

И торжественно сказала:

— С днём рождения, мама Билли!

Билли засмеялась и тут же поднялась со стула. Она присела перед Мией и крепко её обняла.

— Спасибо, моя девочка.

Мия обняла её за шею.

Я смотрела на них и не могла не улыбаться.

Билли закрыла глаза, прижавшись щекой к волосам Мии.

— Это лучший подарок.

Мия немного отстранилась.

— Правда?

— Правда.

— Даже лучше панкейков?

Билли задумалась.

— Не знаю.

Мия рассмеялась.

— Мама!

— Шучу!

Билли снова обняла её.

Я тихо рассмеялась.

Через несколько секунд Билли подняла голову и посмотрела на меня.

В её глазах всё ещё стояли слёзы.

— Ты видела?

— Что?

Она показала мне браслет.

— Она сама сделала.

— Я заметила.

— Он красивый.

— Очень.

Мия гордо посмотрела на своё творение.

— Я долго делала.

— Я вижу.

Билли снова посмотрела на неё.

— Я буду его носить.

— Всегда?

— Всегда.

Я улыбнулась.

— Кроме душа.

Мия серьёзно кивнула.

— В душ нельзя.

Билли посмотрела на меня.

— Вот. Даже она знает правила.

Я рассмеялась. Мия тоже. И несколько секунд мы просто стояли посреди кухни втроём.

Я смотрела на свою жену. На нашу дочь.
На маленький браслет на руке Билли.

И вдруг поймала себя на мысли, что когда-то я даже не могла представить себе подобное утро.

Не могла представить, что однажды буду стоять на собственной кухне в доме, который сама назову своим, рядом с женщиной, которую назову женой.

Что у нас будет ребёнок. Что этот ребёнок будет бегать по дому, рисовать нашу семью и говорить:

«С днём рождения, мама Билли».

Я посмотрела на Билли. Она поймала мой взгляд.

— Что?

Я улыбнулась.

— Ничего.

— Ты опять думаешь.

— Да.

— И о чём?

Я посмотрела на Мию.

Потом снова на неё.

— О том, что у тебя очень хороший день рождения.

Билли улыбнулась.

— Благодаря вам.

Мия тут же подняла руку.

— И панкейкам!

Я рассмеялась.

— Конечно.

Без панкейков этот праздник был бы неполным.