Ниндзя | Билли Айлиш

От лица Билли.

Я стояла возле плиты и переворачивала очередной панкейк.

Честно говоря, с тех пор как мы стали жить вместе, я почти разучилась готовить.

Не потому что не люблю.

Просто Леор готовит.

И делает это настолько хорошо, что в какой-то момент я поняла: если продолжу в том же духе, мои кулинарные навыки окончательно сведутся к умению нажать кнопку кофемашины.

Но сегодня был особенный день. День рождения моей жены. А праздничные панкейки для веганской семьи — это святое.

Я перевернула последний и довольно улыбнулась своему творению. Они получились немного разными.

Один слишком загорелый. Другой вообще странной формы. Третий почему-то напоминал карту какой-то страны. Но я решила, что это авторская подача.

На столе уже стояли фрукты, ягоды, орехи, сироп и две чашки.

Для меня кофе. Для Леор чай.

Потому что кофе она пьёт редко, а в день рождения я не собиралась устраивать ей ещё и кофейную интоксикацию.

В гостиной тем временем происходило что-то подозрительное.

Я услышала короткое:

— Тяф.

Потом шорох. Потом ещё один звук, уже похожий на возмущённое:

— Тяф!

Я выглянула из кухни. Шарк носился по комнате с какой-то игрушкой.

А рядом с ним маленький пушистый комок пытался догнать его, постоянно спотыкаясь о собственные лапы.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Вот именно. Ещё один член нашей семьи. Пока без имени. И это была моя маленькая операция.

Я несколько дней думала, как подарить Леор щенка так, чтобы она не поняла раньше времени.

В итоге решила, что лучший способ — вообще ничего ей не говорить.

Финнеас утром привёз его, за что я была готова простить ему практически всё.
Даже его вечные шутки.

Щенок был невероятно маленьким.
Слишком маленьким. Он едва успевал за Шарком и постоянно пытался ухватить его за хвост.

Шарк, к его чести, относился к этому терпеливо. Иногда даже специально замедлялся.

Я посмотрела на них и улыбнулась.
Теперь осталось самое сложное. Разбудить Леор.

Я выключила плиту, поправила волосы и пошла наверх.

Дверь спальни была приоткрыта.
Я заглянула внутрь. Леор спала. Спокойно, тихо, почти неподвижно.

Свет из окна падал на её лицо. Её светлые волосы растрепались по подушке, одна рука лежала поверх одеяла.

И я снова подумала о том, насколько сильно люблю этого человека.

До сих пор иногда было странно осознавать, что она моя жена.

Моя.

Та самая Леор, о которой когда-то почти никто ничего не знал.  Та самая женщина, которая могла написать музыку, способную заставить миллионы людей плакать, а потом дома полчаса спорить со мной о том, почему нельзя покупать цветы, сорванные в природе.
Та самая, которая терпеть не могла собственный день рождения.

Я тихо подошла к кровати. Села рядом.
Наклонилась и поцеловала её в щёку.

Леор не проснулась.

Я поцеловала второй раз. В висок.
Никакой реакции. Третий — в кончик носа. Она чуть нахмурилась.

— Милая...

Голос сонный. Я улыбнулась.

— Доброе утро, жена.

Она медленно открыла один глаз.

— Нет.

Я рассмеялась.

— Что значит «нет»?

— Я уже знаю, какой сегодня день.

— И какой?

— День, когда ты будешь весь день напоминать мне, что у меня день рождения.

— Потому что у тебя день рождения!

— Именно.

Она закрыла глаза обратно. Я легла рядом и обняла её.

— С днём рождения, ниндзя.

Леор тихо выдохнула.

— Спасибо.

Я поцеловала её в плечо.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

— Очень?

Она приоткрыла глаза.

— Очень.

— Сильно?

— Билли.

Я засмеялась.

— Всё-всё.

Она повернулась ко мне и притянула ближе. Несколько секунд мы просто лежали в тишине. Потом Леор вдруг спросила:

— Почему внизу кто-то ходит?

Я замерла.

— Никто не ходит.

— Милая.

Она посмотрела на меня.

— Я слышу.

Я попыталась сделать максимально невинное лицо.

— Это Шарк.

— У Шарка четыре лапы.

— Возможно, он научился ходить на задних.

Леор медленно приподняла бровь.
Я не выдержала и рассмеялась.

— Ладно!

Она сразу поняла, что что-то происходит.

— Что ты сделала?

— Ничего.

— Билли.

— Иди вниз.

— Зачем?

Я встала и протянула ей руку.

— Потому что у меня для тебя подарок.

Леор подозрительно посмотрела на меня.

— Ты говорила, что мы договорились без подарков.

— Я говорила.

— А я говорила, что не хочу ничего на день рождения.

— Я знаю.

— Тогда почему...

— Потому что я твоя жена и иногда имею право нарушать правила.

Она вздохнула.

— Это ужасная система аргументации.

— Но работает.

Я потянула её за руку. Леор всё-таки встала. Мы спустились вниз. Шарк первым заметил нас и сразу подбежал.

А за ним маленький щенок.

Он остановился посреди гостиной.
Посмотрел на Леор. Потом на меня.
Потом снова на Леор. И сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Леор замерла.

— Билли...

Я улыбнулась.

— С днём рождения.

Она посмотрела на меня. Потом снова на щенка. Щенок подошёл к её ногам и сел.
Совершенно серьёзно. Будто пришёл на собеседование.

Леор медленно присела перед ним.
Он тут же ткнулся носом в её ладонь.
Она замерла. А потом провела пальцами по его голове.

— Ты...

Она посмотрела на меня.

— Ты купила собаку?

— Технически...

Я задумалась.

— Я спасла её от того, чтобы она не жила с нами.

Леор тихо рассмеялась.

— Это не так работает.

— Но звучит убедительно.

Щенок вдруг лизнул её пальцы.
И всё.Я увидела это выражение её лица.
То самое. Когда она уже всё решила, но ещё пытается сохранить вид человека, который ничего не чувствует.

— Нет, — сказала Леор.

Я улыбнулась.

— Что «нет»?

— Я не буду выбирать имя.

— Почему?

— Потому что ты уже всё придумала.

— Не придумала.

— Придумала.

— Нет.

Она посмотрела на меня.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Я засмеялась.

— Какое?

— Ты сейчас выглядишь так, будто выиграла войну.

Я присела рядом.

— Потому что я выиграла.

Леор снова посмотрела на щенка.
Тот поднял голову и внимательно смотрел на неё. Она вздохнула.

— Ладно.

Я замерла.

— Что «ладно»?

— Он остаётся.

Я вскрикнула:

— Я знала!

Шарк от неожиданности отпрыгнул.
Щенок тоже. Леор рассмеялась.

— Только, Билли...

— Да?

— Ты понимаешь, что теперь у нас будет ещё одна собака?

— Да.

— И что ты обещала, что это последний?

— Да.

— И что ты сама говорила...

— Ниндзя.

Я улыбнулась.

— Не порть мне момент.

Она покачала головой. Потом взяла щенка на руки. Он сразу устроился у неё на груди. И Леор посмотрела на него так, как когда-то смотрела на Мию. Очень внимательно. Очень бережно.

— Привет, маленький.

Я улыбнулась. В этот момент Леор подняла на меня глаза.

— Спасибо.

И всё. Никаких больших речей. Никаких «я никогда не забуду». Просто одно тихое «спасибо».

Но я знала её достаточно хорошо, чтобы понимать, сколько всего было внутри этого слова.

Я подошла и обняла её со спины. Уткнулась носом ей в волосы.

— С днём рождения, жена.

Леор улыбнулась.

— Теперь точно хорошее утро.

Я посмотрела на щенка.

— А имя?

Она задумалась.

Щенок вдруг потянулся лапой к её подбородку. Леор тихо рассмеялась.

— Думаю, сначала позавтракаем.

— А потом имя?

— А потом имя.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я поцеловала её в щёку. И подумала, что, возможно, Леор всё-таки постепенно начинает любить свои дни рождения.

Просто не потому, что в них нужно праздновать её. А потому, что теперь каждый второй декабрь напоминает ей о том, сколько любви у неё появилось за эти годы.

Мы всё-таки вернулись к завтраку. Точнее, к попытке позавтракать.
Потому что теперь на кухне было на одну собаку больше.

Шарк пытался понять, почему маленький щенок получил право сидеть возле Леор, а он нет. Щенок, в свою очередь, пытался залезть передними лапами на её колени.

А Леор каким-то невероятным образом умудрялась одной рукой есть панкейки, другой придерживать щенка и ещё умудряться спокойно пить чай.

Я смотрела на неё и улыбалась. Два с половиной года. Чуть больше.  Иногда мне казалось, что мы вместе уже целую жизнь.

А иногда я вспоминала тот первый период и не могла поверить, насколько всё было иначе.

Тогда Леор почти не говорила о себе. Не рассказывала о прошлом. Не любила, когда её фотографировали. Не хотела появляться на публике.

Не хотела отношений, которые будут у всех на виду. Даже телефон брала в руки только тогда, когда действительно было необходимо.

А теперь она сидела напротив меня в нашем доме. В нашей кухне. С нашей собакой на руках. И это была моя жена.

Моя жена.

Я всё ещё иногда мысленно произносила это слово просто потому, что оно казалось невероятным.

Мы поженились всего три месяца назад. На нашу половину годовщины, если это можно так назвать.

Два с половиной года с того дня, как мы стали друг для друга не просто двумя людьми, которые случайно встретились.

Свадьба была маленькой. Тихой.
Идеальной. Без огромного списка гостей.
Без бесконечных фотографов. Без желания показать всему миру, насколько мы счастливы.

Хотя весь мир и так уже знал. Мы просто выбрали несколько людей, которых действительно хотели видеть рядом.

И Леор впервые за долгое время выглядела абсолютно спокойно.

Я помню её лицо. Помню, как она смотрела на меня. И помню, что в какой-то момент подумала: Вот. Это оно.

Именно это ощущение. Что человек рядом с тобой не просто любит тебя.
Он выбирает тебя. Каждый день. Снова и снова.

За эти годы мы успели пережить столько всего, что иногда я сама удивлялась.
Туры. Перелёты. Интервью. Концерты.
Работу над фильмами. Её внезапно обрушившуюся популярность. Мои проекты. Переезды.

Мы даже построили дом. Точнее, купили большой дом и потом месяцами спорили о каждой комнате.

Я хотела одно. Леор другое. В итоге получилось что-то среднее. И каким-то образом он стал очень похож на нас обеих.

В нём было много света, дерева, растений и открытого пространства.
Но были и её спокойные комнаты. Её студия. Мои музыкальные вещи. Её книги.

Мои вещи, которые я постоянно оставляла не там, где они должны были лежать. И огромное количество фотографий.

Наших. Шарка. Друзей. Семьи.

Мы даже успели поссориться. Не часто.
Не так, чтобы это разрушало что-то между нами.

Просто иногда две женщины, которые живут вместе, работают вместе и проводят рядом практически всё время, могут внезапно решить, что именно они знают, куда поставить одну конкретную вазу.

И одна из них почему-то обязательно оказывается упрямее другой. Чаще всего это была я. Но я никогда этого не признаю.

Я посмотрела на Леор. Она как раз откусила кусочек панкейка.

— Ты чего улыбаешься? — спросила она.

— Ничего.

— Врёшь.

— Думаю.

— Это опаснее.

Я тихо засмеялась.

— Я просто думаю о нас.

Леор немного смягчилась.

— И что ты там надумала?

Я пожала плечами.

— Что ты очень изменилась.

— В плохую сторону?

— Нет.

Я протянула руку через стол и накрыла её пальцы своими.

— В лучшую.

Она переплела наши пальцы. Я посмотрела на её руку. На кольцо.
И снова улыбнулась.

Два с половиной года. Три месяца замужем. А теперь у нас ещё и щенок.

И...

Я вдруг вспомнила. Улыбка сама стала шире.

— Есть ещё кое-что.

Леор сразу посмотрела на меня с подозрением.

— Милая...

— Это не подарок.

Я подняла руки.

— Ну... Почти.

— Что?

Я несколько секунд молчала, наслаждаясь её выражением лица.

— Мне сегодня звонили из детского дома.

Леор перестала улыбаться. Не испуганно. Просто очень внимательно.

— И?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. Хотя сама новость была хорошей. Очень хорошей.

— Все документы готовы.

Леор несколько секунд молчала.

Я продолжила:

— Теперь осталось ещё раз пройти проверку от опеки. Они должны посмотреть дом, условия, убедиться, что всё хорошо...

Я улыбнулась.

— И после этого Мия официально станет нашей дочкой.

Леор замерла. Совершенно неподвижно.
Я знала этот взгляд. Она пыталась не показать эмоций. Но я уже слишком хорошо её знала.

— Правда? — тихо спросила она.

Я кивнула.

— Правда.

Она опустила взгляд. На несколько секунд. А потом снова посмотрела на меня.

— Скоро?

— Очень скоро.

Леор медленно выдохнула. И улыбнулась. Так мягко, что у меня защемило сердце.

Мия.

Наш маленький человек. Трёхлетняя девочка, которую мы сначала почти боялись напугать.

На нашей первой встрече она сидела в углу. Тихая. Настороженная. В руках у неё был маленький медведь. Он был с ней постоянно.

Я не помню ни одной встречи, когда она приходила без него.

Она сидела и что-то рисовала, почти не поднимая головы. Мы пытались разговаривать. Она отвечала коротко.
Иногда просто кивала.

Я тогда так боялась сделать что-нибудь неправильно. А Леор...

Леор ничего не стала делать. Она просто села рядом. На пол. На расстоянии.
Не трогала её. Не задавала вопросов.
Просто смотрела, как Мия строит башню из кубиков.

Через некоторое время Леор взяла один кубик. Подала ей. Мия посмотрела на неё. Потом на кубик. И взяла.

На следующей встрече она уже сама придвинула коробку ближе к Леор.
На третьей мы строили вместе.

Причём Мия очень серьёзно объясняла нам, где должна стоять каждая часть замка.

И впервые улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но улыбнулась.

Потом улыбок становилось всё больше. Она начала садиться ближе. Начала показывать нам рисунки. Иногда брала Леор за руку. Иногда сама подходила ко мне.

И каждый раз её медведь был рядом.
Я часто смотрела на него и думала о Леор. Потому что в этом было что-то невероятно похожее.

Маленькая девочка, которая таскала с собой единственную вещь, дававшую ей ощущение безопасности.

Леор ведь когда-то делала то же самое.
Только у неё был заяц. Тот самый старый, потрёпанный заяц, о котором она рассказывала мне.

И, кажется, именно поэтому Леор особенно внимательно относилась к мишке Мии.

Она никогда не говорила об этом.
Но я видела.

Однажды Мия оставила его на диване.
Леор заметила это раньше неё. Аккуратно взяла игрушку и положила рядом с кроватью.

Будто понимала. Будто знала, насколько важна такая маленькая вещь. А внешне Мия... Боже.

Она действительно была моей маленькой копией. Голубые глаза. Светлые волосы. Маленькое лицо.

Я однажды достала свою детскую фотографию и показала её Леор.

Она долго смотрела. Потом на фотографию. Потом на Мию. И снова на фотографию.

— Я же говорила, — совершенно серьёзно сказала она.

— Что?

— Она похожа на тебя.

Я тогда рассмеялась.

Потому что Мия действительно выглядела так, будто кто-то взял мою детскую фотографию, уменьшил её и поставил рядом с нами.

Но характер...

Вот тут она была совершенно Леор.
Тихая. Наблюдательная. Спокойная. Не любила, когда вокруг слишком много людей.

Могла полчаса сидеть с карандашами и совершенно не замечать, что происходит вокруг. И никогда не делала что-то только потому, что от неё этого ждали.

Я посмотрела на Леор. Она всё ещё держала мою руку.

— Она будет нашей дочкой, — тихо сказала я.

Леор кивнула.

— Да.

Она посмотрела куда-то в сторону.

— Нашей.

Я улыбнулась.

— Ты волнуешься?

Она честно ответила:

— Очень.

Я удивлённо подняла брови.

— Правда?

— Да.

Она посмотрела на меня.

— Я просто не хочу сделать что-то неправильно.

У меня внутри всё сжалось. Потому что я знала, откуда у неё этот страх.

Леор всю жизнь училась тому, как выживать. А теперь ей предстояло научиться другому. Как быть мамой.

Я поднялась со своего места, подошла к ней и обняла со спины. Положила подбородок ей на плечо.

— Ты уже делаешь всё правильно.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты волнуешься.

Она чуть повернула голову.

— Это не всегда показатель.

— В твоём случае — показатель.

Я поцеловала её в щёку.

— Мия ещё даже официально не наша, а ты уже думаешь, как сделать ей хорошо.

Леор улыбнулась.

— Она наша.

Я замерла.

— Что?

— Даже если документы ещё не готовы.

Она посмотрела на меня.

— Для меня она уже наша.

Я улыбнулась. А потом услышала тихое:

— Тяф.

Мы обе посмотрели вниз. Щенок сидел возле наших ног. Шарк стоял рядом.
Оба смотрели на нас.

— Кажется, — сказала я, — они тоже решили, что Мия наша.

Леор рассмеялась.

— У нас очень организованная семья.

Я крепче обняла её.

— Самая лучшая.