Ниндзя | Билли Айлиш

От лица Леор.

Прошёл почти месяц.

Иногда мне казалось, что этот месяц длился всего пару дней. А иногда, что прошло уже полгода.

Мы жили музыкой. Просыпались с музыкой. Засыпали под музыку. Даже когда отдыхали, разговор всё равно в какой-то момент сводился к фильму.

К одному аккорду. К одной сцене. К одному инструменту, который должен был прозвучать на две секунды позже.

На кухне. В машине. Перед сном.
Во время прогулок с Шарком. Музыка перестала быть работой. Она стала частью нашей повседневной жизни.

За этот месяц произошло ещё кое-что.
Я окончательно перевезла все свои вещи к Билли. Последняя коробка с книгами.
Теперь это был наш дом.

Каждый раз, когда я автоматически собиралась сказать: «Поедем ко мне», сама себя останавливала. Потому что «ко мне» теперь означало сюда.

Дом Билли перестал быть её домом.
Он стал нашим.

Моя квартира тоже осталась. Но теперь она была другим местом. Местом, куда мы иногда сбегали. Когда хотелось тишины. Когда хотелось отключить телефоны. Когда хотелось забыть, что вокруг существует весь остальной мир.

Иногда я работала там, в своей студии.
Иногда оставалась здесь, в подвале Билли, среди её аппаратуры, бесконечных синтезаторов и проводов.

Удивительно...

Раньше я никого не подпускала к своему рабочему пространству. Теперь же мне было спокойно в любом месте, если рядом была она.

Работа почти закончилась. Большинство саундтреков уже были готовы. Их оказалось так много, что временами я ловила себя на мысли: если убрать из фильма все диалоги, музыка всё равно расскажет эту историю.

Были композиции, полностью написанные Билли. Были мои инструментальные темы.

Были песни, где я записывала сразу несколько персонажей, меняя тембр голоса так, как делала всегда.

И...

Была одна композиция. Особенная.
Мы придумали её одновременно. Буквально в одну секунду. Посмотрели друг на друга. И обе произнесли одну и ту же идею.

Мы записали её почти сразу. Я собиралась потом переписать свои партии и отдать их Билли.  Как делала всегда. Но Билли тогда просто сняла наушники и сказала:

— Даже не думай.

Я попыталась возразить.

Она не дала.

— Леор.

Этот трек не будет существовать без твоего голоса.

И... впервые я не стала спорить.
Теперь оставалось дождаться ответа продюсеров.

Понравится ли им то, что мы сделали.
И закончить последний. Самый важный.
Финальный.

⸻

Утро встретило дом запахом ванили.
Я стояла на кухне босиком. В одной большой домашней футболке и свободных спортивных штанах.

Чайник уже тихо закипал. На сковороде медленно подрумянивались панкейки.
Рядом остывала начинка для мини-тако.

Я автоматически потянулась к чайным пакетикам. Себе. Потом достала кофе.
Для Билли. Даже не задумываясь.

За этот месяц мы настолько привыкли друг к другу, что многие вещи происходили сами собой. Дом понемногу запоминал нас.

Сверху послышался знакомый топот.
Сначала один. Лёгкий. Быстрый.
Потом второй. Гораздо громче.

Шарк мгновенно поднял голову. Навострил уши. И, радостно завиляв хвостом, сорвался с места. Он уже прекрасно знал этот звук.

Проснулась хозяйка.

Через секунду по лестнице почти бегом спустилась Билли. Взъерошенные волосы.

Огромная футболка.  Босые ноги. И сонная улыбка. Несмотря на то что глаза ещё не до конца открылись.

Шарк подпрыгивал вокруг неё, требуя внимания. Она успела погладить его одной рукой. И тут же, практически не сбавляя шаг, добралась до меня.

— Доброе утро, ниндзя!..

Она буквально влетела в кухню. Обняла меня со спины так крепко, словно мы не виделись неделю. И сразу начала слегка раскачивать нас из стороны в сторону.

Я невольно улыбнулась.

— Доброе, милая.

Она тихо что-то довольно промычала мне в плечо. Ещё сильнее прижалась.

Шарк крутился у наших ног, явно считая себя полноценным участником объятий.

Я выключила плиту. Осторожно повернулась к ней лицом, когда она всё же немного ослабила хватку. Поставила на стол две тарелки. Разложила завтрак.

И только тогда заметила, что Билли внимательно смотрит на меня. Вернее...

На мою улыбку.

— Что? — подозрительно прищурилась она.

Я не смогла сдержать смешок.

— Это точно ты?

Она непонимающе моргнула.

— В смысле?

— Обычно по утрам ты ненавидишь весь мир.

Я спокойно начала загибать пальцы.

— Разговаривать не хочешь. На вопросы отвечаешь одним словом. Пока не выпьешь кофе, лучше вообще не приближаться. А иногда...

Я сделала вид, что задумалась.

— Даже после кофе не факт, что становишься доброжелательной.

Билли театрально закатила глаза.
Так выразительно, что я едва не рассмеялась.

— Прям-таки.

— Нуу...

Я специально растянула слово.

— Неужели я преувеличиваю?

Она несколько секунд делала вид, что серьёзно размышляет. Потом тяжело вздохнула.

— Ладно...

Она подняла палец.

— Может... Совсем чуть-чуть.

— Совсем?

— Совсем.

Я тихо засмеялась.

— Конечно.

Она вдруг снова сделала шаг ко мне.
Будто вспомнила что-то очень важное.
Обняла. На этот раз медленнее. Спокойнее. Подняла голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза.

Её волосы всё ещё были растрёпанными после сна. Щёки немного раскраснелись.
Она выглядела настолько домашней, что я невольно залюбовалась.

— Поцелуй.

Это прозвучало так серьёзно. Так требовательно. Словно она просила не поцелуй, а подписать важный контракт.

Я усмехнулась.

— Это приказ?

Она важно кивнула.

— Конечно. Обязательный утренний ритуал.

Я наклонилась. Коснулась её губ своими.
Неспешно. Мягко.

Она сразу довольно улыбнулась прямо сквозь поцелуй. Потом ещё раз коротко чмокнула меня сама. И только после этого удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь...

Она вдохнула запах кофе.

— Доброе утро официально началось.

Я покачала головой.

— Значит, всё это время ты была неисправной версией себя?

— Конечно.

Она совершенно серьёзно пожала плечами.

— Я загружаюсь в три этапа. Сначала поцелуй. Потом кофе. И только потом люди.

Я тихо рассмеялась.

— Хорошая система.

— Проверенная.

Она хитро улыбнулась.

— И, между прочим... Без первого этапа второй работает хуже.

— Манипулятор.

— Абсолютно.

Она ничуть не смутилась.

— Зато честный.

Билли довольно улыбнулась.

Улыбнулась так широко, что стало понятно: она уже минут пять носится с этой новостью и специально молчит, чтобы сообщить её красиво.

— Так почему мы сегодня такие счастливые? — спросила я, хотя уже начинала догадываться.

Она гордо расправила плечи. Даже кашлянула для важности.

— Ну...

Она подняла указательный палец.

— Я, как человек, который сидит в интернете и по утрам проверяет почту и мессенджеры...

Я тихо усмехнулась.

— Очень ответственная должность.

— Не перебивай официальное заявление.

Я подняла ладони.

— Всё, молчу.

Она театрально прочистила горло.

— Итак...

Билли выдержала драматическую паузу.

— Вся твоя огромная работа...

Она ткнула пальцем мне в грудь.

— И чуть-чуть моя...

Я приподняла бровь.

— Чуть-чуть?

Она фыркнула.

— Ладно. Наша огромная работа.

Она сделала ещё одну паузу, явно наслаждаясь моментом.

— Понравилась.

Я молча смотрела на неё.

— Нет...

Она быстро замотала головой.

— Не просто понравилась. Очень. Очень понравилась. Продюсеры в восторге.
Режиссёр тоже. Сценаристы написали, что музыка усилила сцены именно так, как они надеялись. Некоторые даже лучше, чем они представляли.

Она улыбалась всё шире.

— И...

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

— Они написали, что с нетерпением ждут финальный трек. Самый главный.
Последний.

В кухне стало удивительно тихо. Я смотрела на неё. Потом медленно перевела взгляд на телефон, который лежал на столешнице.

— Они уже ответили...

— Полчаса назад.

— И ты молчала?

— Конечно.

Она невинно пожала плечами.

— Ты жарила панкейки.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Билли...

Она подошла ближе.

— Что?

— Почему ты сразу не сказала?

Она сделала вид, что серьёзно задумалась.

— Потому что...

Она осторожно взяла один ещё тёплый панкейк прямо с тарелки.

Откусила. Довольно кивнула. Только потом ответила:

— Мне хотелось сначала увидеть твоё лицо.

Я покачала головой.

— Ты невозможная.

— Знаю.

Она снова улыбнулась.

— Кстати...

Она подняла телефон.

— Хочешь, я прочитаю письмо?

Я несколько секунд молчала. Потом неожиданно покачала головой.

— Нет.

Она удивлённо моргнула.

— Не хочешь?

— Хочу.

Я улыбнулась.

— Но после завтрака.

Билли вопросительно посмотрела на меня. Я пожала плечами.

— За этот месяц я поняла одну вещь.

— Какую?

— Если хорошие новости могут подождать пятнадцать минут... Значит, можно сначала спокойно позавтракать.

Она несколько секунд молча смотрела на меня. А потом вдруг тихо рассмеялась.

— Всё-таки жизнь с тобой меняет человека.

— Это почему?

— Раньше я бы уже три раза прочитала письмо. Пять раз ответила. Позвонила Финнеасу. Маме. Одессе. И, наверное, ещё половине Лос-Анджелеса.

Я невольно улыбнулась.

— А сейчас?

Она сделала маленький глоток кофе.
Закрыла глаза от удовольствия.

— А сейчас...

Она посмотрела на меня поверх кружки.

— Мне гораздо интереснее сначала позавтракать с тобой.

Я почувствовала, как внутри стало удивительно спокойно. Наверное, именно это и называлось домом.

Не стены. Не мебель. Не вещи, которые мы перевезли месяц назад.

А возможность не торопиться даже тогда, когда сбывается одна из самых больших мечт.