Ниндзя | Билли Айлиш

От лица Леор.

Вечер опустился на город почти незаметно. В подвале дома Билли всегда было невозможно понять, который сейчас час.

Плотные стены. Только тёплый свет ламп, десятки экранов и бесконечное количество проводов, клавиш, синтезаторов и колонок.

Это место было её маленькой вселенной.
Теперь... нашей.

Я сидела за большим столом, чуть ссутулившись над ноутбуком. Справа лежал распечатанный сценарий фильма.
Весь исписанный карандашом.

Стрелки. Заметки. Аккорды. Названия инструментов. На соседнем мониторе была открыта партитура. В наушниках тихо повторялись четыре такта.

Снова. И снова. И снова.

Нет.

Не то.

Я стёрла несколько нот. Написала новые. Закрыла глаза. Попыталась представить первую сцену фильма.

Главный герой. Пустая улица. Одиночество.

Нет...

Это не одиночество. Это ожидание. Совсем другое чувство.

Я снова изменила гармонию.

Лучше.

Но всё ещё недостаточно.

Слева, в другом конце студии, сидела Билли. Она работала совсем иначе. Не записывала сразу.

Сначала что-то тихо напевала себе под нос. Потом подходила к синтезатору. Искала мелодию. Снова отходила. Записывала голосовые заметки. Иногда просто закрывала глаза и сидела неподвижно.

Мы почти не разговаривали. Наверное, уже минут сорок.

Слышались только щелчки клавиш. Шорох карандаша. И тихие обрывки мелодий, которые то появлялись, то исчезали.

Я украдкой посмотрела на неё. Она сидела, поджав под себя одну ногу. Сосредоточенная. Красивая. Но...

Какая-то непривычно тихая.

Я снова опустила взгляд в ноутбук. Перед глазами всплыла наша недавняя беседа.

⸻

— Вот...

Билли улыбнулась и нажала пробел. Студию заполнила её первая идея.

Красиво. Очень красиво.

Фортепиано. Струнные. Живое дыхание мелодии.

Я слушала, не перебивая. До последней ноты. Потом ещё несколько секунд молчала.

Билли сразу посмотрела на меня. С надеждой.

— Ну?

Я медленно выдохнула.

— Очень красиво.

Она улыбнулась шире.

Но я не успела продолжить.

— Только...

Улыбка сразу стала меньше.

— Мне кажется... Это не совсем этот фильм.

Она ничего не сказала.

Я осторожно подбирала слова.

— Это музыка про надежду. А здесь...

Я коснулась пальцем сценария.

— Здесь её пока нет. Есть пустота.

Билли долго молчала. Потом просто кивнула.

— Поняла.

И с тех пор...

Стала намного тише.

⸻

Я сняла наушники. Посмотрела на неё ещё раз. Она снова что-то записывала.
Но больше не напевала.

И это настораживало сильнее всего.

Билли всегда напевала. Я знала её достаточно хорошо, чтобы понимать.
Она расстроилась. Не из-за критики.
А потому что ей хотелось, чтобы первая идея понравилась мне.

Я тихо поднялась со стула. Она даже не заметила. Настолько была погружена в экран.

Я подошла ближе. Остановилась рядом.
Билли почувствовала движение только через несколько секунд. Подняла голову.

— Что?

Я посмотрела на монитор. На дорожки.
На её наброски. Потом перевела взгляд на неё.

— Ты обиделась?

Она моргнула.

— Что?

— На меня.

Билли удивлённо нахмурилась.

— Нет.

— Правда?

Она отвела взгляд. Слишком быстро.
Я знала этот жест. Когда ей было грустно, она почти всегда сначала смотрела в сторону.

— Билли.

Она тяжело вздохнула. Покрутила карандаш между пальцами.

— Я...

Она улыбнулась но как-то совсем невесело.

— Наверное, чуть-чуть.

Я молча придвинула соседний стул и села рядом.

— Не потому что ты сказала, что музыка не подходит. Нет.

Она сразу покачала головой.

— Не поэтому.

Она наконец посмотрела мне в глаза.

— Просто... Я очень хотела, чтобы именно эта мелодия стала нашей первой.

Повисла тишина.

Я понимала её. Потому что чувствовала то же самое.

Я осторожно положила ладонь поверх её руки.

— Она всё ещё может стать нашей.

Билли вопросительно подняла взгляд.

— Но для другого момента.

Я слегка улыбнулась.

— Не выбрасывай её. Не удаляй. Она слишком красивая, чтобы исчезнуть.
Просто... Не для начала этой истории.

Билли долго смотрела на меня.

Потом тихо выдохнула.

— Иногда я забываю...

— Что?

— Что ты никогда не критикуешь меня, чтобы сделать больно. Только чтобы сделать музыку лучше.

Я мягко сжала её пальцы.

— Потому что это и твоя музыка тоже.
И я хочу, чтобы однажды мы обе услышали её в кинотеатре...
И поняли, что лучше уже не смогли бы.

На этот раз Билли улыбнулась по-настоящему. Тепло. И знакомо.

— Тогда...

Она подвинула ноутбук ко мне.

— Давай искать нашу первую ноту вместе.

Я сидела, опершись локтями о стол. Карандаш медленно крутился между пальцами.

На листе уже появились несколько строк. Потом были зачёркнуты. Снова написаны. Рядом лежала кружка с давно остывшим кофе.

Я почти машинально тихо напевала мелодию. Без слов. Просто искала интонацию. Почти шёпотом.

Настолько тихо, что сама едва слышала себя. В какой-то момент я почувствовала на себе взгляд.

Подняла голову.

Билли.

Она уже несколько минут молча наблюдала за мной.

Я вопросительно наклонила голову.

— Что?

Она улыбнулась. Совсем по-детски.

— Я ни разу не слышала, как ты поёшь вживую.

Я удивлённо моргнула.

— В смысле?

— В прямом.

Она поднялась со своего места. Медленно подошла ко мне. Легко запрыгнула на край стола рядом со мной, свесив ноги.

— Мы с тобой уже пять месяцев вместе.
И знаешь, что самое смешное?

Я покачала головой.

— Что?

— Я слышала, как ты напеваешь.
Как мурлычешь себе под нос. Как проверяешь гармонию. Но я ни разу не слышала, чтобы ты просто... пела.

Я задумалась. И только сейчас поняла, что она права. Дома я почти никогда не пела. Репетировала в студии колледжа.
На работе. В машине иногда. Но рядом с Билли...

Нет.

Странно. Очень странно.

— Покажешь мне наброски?

Я опустила взгляд на лист.

Усмехнулась.

— Там нечего показывать.

Она заглянула через моё плечо.

Несколько строчек. Зачёркнутые слова.
Какие-то отдельные фразы. На полях были нарисованы ноты, стрелки и даже маленький силуэт дерева.

— Почему?

Я тяжело выдохнула.

— Потому что...

Я провела ладонью по лицу.

— Я не понимаю, с чего начать.

Билли молча ждала.

— Музыка для целого фильма...

Я постучала карандашом по сценарию.

— Ещё и вместе с тобой.

Она улыбнулась.

— Не помню, чтобы ты раньше так переживала.

Я посмотрела на неё.

— Наверное... Потому что раньше я не чувствовала такой ответственности.

Она нахмурилась.

— Перед режиссёром?

Я покачала головой.

— Нет.

— Тогда перед кем?

Я встретилась с ней взглядом.

— Перед нами.

Она удивилась.

Я продолжила:

— Если бы это была только моя работа, я бы спокойно пробовала, ошибалась, переписывала. Но сейчас...

Я улыбнулась уголками губ.

— Здесь есть ты. Я не хочу подвести тебя.

Билли несколько секунд молчала.

Потом тихо рассмеялась.

— Ниндзя...

Я вопросительно посмотрела на неё. Она осторожно взяла мой карандаш. Положила его на стол. А потом так же осторожно накрыла мою ладонь своей.

— А я весь вечер переживаю, что подвела тебя своей первой мелодией.

Я растерянно посмотрела на неё.

— Что?

— Ну...

Она пожала плечами.

— Ты сказала, что она не подходит.
И я подумала... Может, я уже всё испортила.

Я не выдержала и тихо фыркнула.

— Мы две идиотки.

— Почему?

— Потому что сидим в одной комнате...

Я обвела рукой студию.

— Обе боимся подвести друг друга. Вместо того чтобы просто поговорить.

Билли тихо засмеялась.

— Есть немного.

Она опустила взгляд на мои записи.

— Можно?

Я кивнула.

Она начала читать. Очень внимательно.
В какой-то момент её губы сами собой начали беззвучно повторять мои строки.

Она словно уже примеряла их к музыке.
Когда дочитала до конца, снова посмотрела на меня.

— Красиво.

Я сразу покачала головой.

— Нет.

— Почему ты всегда споришь с комплиментами?

— Потому что это ещё не текст. Это мысли.

Она улыбнулась.

— Тогда знаешь, что я слышу?

— Что?

— Не мысли. Начало истории.

Я молчала. Билли вдруг наклонилась чуть ближе.

— И ещё...

— М?

Она улыбнулась хитро.

— Я всё ещё жду.

— Чего?

— Чтобы ты наконец спела мне.

Я тихо рассмеялась.

— Билли...

— Что?

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты лауреат и победитель"Грэмми" и многих других наград.

Она театрально расправила плечи.

— Именно. Поэтому имею полное право на домашний концерт.

Я покачала головой, улыбаясь.

— Ты невозможная.

— А ты слишком долго скрываешь от собственной девушки свой голос.

Она легонько толкнула меня плечом.

— Ну же. Только для меня. Просто... спой так, как поёшь, когда думаешь, что никто не слышит.

Я невольно опустила глаза. Пальцы замерли над клавишами. Несколько секунд в студии не было слышно ничего.
Только тихий гул аппаратуры.

Билли продолжала смотреть на меня.
Терпеливо.

— Леор?

Я тихо усмехнулась.

— Знаешь...

Она вопросительно наклонила голову.

— Это смешно.

— Что именно?

Я медленно провела пальцами по белым клавишам. Не нажимая. Просто касаясь.

— Я написала сотни песен. Наверное, уже больше тысячи мелодий.

Она кивнула.

— Знаю.

— Их пели лучшие артисты.

— Знаю.

— Я записывала демо сама. Мужские партии. Женские партии. Иногда сразу несколько голосов. Чтобы артист понимал, что я слышу.

Билли улыбнулась.

— И знаю.

Я посмотрела на неё.

— Но никто никогда этого не слышал.
Кроме менеджера. Пары звукорежиссёров. И людей, которые подписывали контракты о неразглашении.

Она молча слушала.

— Даже на «Оскаре»...

Я невольно улыбнулась.

— Я впервые вышла к людям. Но не пела. Просто забрала статуэтку. И ушла.

Билли тихо сказала:

— Я помню.

Я посмотрела на неё. В её глазах до сих пор жило то самое восхищение, которое появилось в тот вечер.

Она была там. Видела, как весь зал сначала замер, когда вместо моего менеджера на сцену вышла я.

А потом...

Весь мир наконец узнал, кто скрывался за именем, которое годами мелькало в титрах.

Я тихо выдохнула.

— Мне всегда было проще написать песню. Отдать её другому человеку. Писать под чужим именем.
И остаться где-нибудь за кадром.

Билли мягко улыбнулась.

— А сейчас?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Сейчас страшнее.

— Почему?

Я почти сразу ответила.

— Потому что тогда меня слушали незнакомые люди.

Она слегка нахмурилась.

Я продолжила:

— Они могли подумать всё что угодно.
Имело ли это значение? Нет.

Я едва заметно покачала головой.

— А ты...

Я улыбнулась совсем немного.

— Ты для меня важнее любого концертного зала. Любой премии. Любой критики. Поэтому перед тобой мне страшно.

Билли несколько секунд молчала. Потом вдруг тихо рассмеялась.

— Получается...

Она показала на себя пальцем.

— Я страшнее целого Голливуда?

Я не удержалась от улыбки.

— Иногда.

Она театрально ахнула.

— Какой ужас.

Я рассмеялась уже вслух. И почувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Билли осторожно взяла мои ладони в свои.

— Тогда можно я тоже признаюсь?

— В чём?

Она смущённо улыбнулась.

— Я тоже переживаю.

— Ты?

— Конечно.

Она пожала плечами.

— Я ведь сейчас прошу спеть человека, чьи песни я сама когда-то слушала.
Человека, которого никто никогда не видел. И которого весь музыкальный мир называл призраком.

Она тихо усмехнулась.

— Представляешь? Я встречаюсь с музыкальной легендой... И до сих пор не слышала её домашний голос.

Я покачала головой.

— Не преувеличивай.

— Не преувеличиваю.

Она наклонилась чуть ближе.

— Мне не нужен голос композитора, который получает «Оскар». Не нужен голос человека, который умеет спеть партию тенора, а потом сопрано.

Она легко коснулась кончиками пальцев моей щеки.

— Я хочу услышать голос своей девушки.
Тот, которым ты иногда напеваешь, когда готовишь кофе. Когда думаешь, что я сплю. Когда разговариваешь с Шарком. Вот этот.

И почему-то именно эти слова окончательно разрушили мою защиту.
Потому что она действительно не просила идеального исполнения.

Она хотела услышать меня. Настоящую.

Я медленно закрыла глаза. Положила руки на клавиши. Нашла первую ноту.
Потом вторую.

И вместо привычного низкого тембра, которым обычно записывала мужские демо, позволила прозвучать тому голосу, который почти никогда никому не показывала.

Мягкому. Тёплому. Очень спокойному.
Такому, которым пела только тогда, когда рядом никого не было.

И впервые за много лет мне совсем не хотелось прятаться за чужим именем.

Первые несколько нот прозвучали совсем тихо. Так тихо, что их почти заглушал едва слышный гул студийных мониторов.

Я не открывала глаз. Стоило мне увидеть Билли, и я снова начну думать о том, как звучу.

А сейчас я просто рассказывала мелодию. Она была ещё сырой.

Пальцы сами находили аккорды. Иногда останавливались. Возвращались назад.
Меняли одну ноту. И продолжали.

В какой-то момент я почувствовала, что Билли перестала двигаться совсем. Она даже не шевелилась. Только слушала.

Я закончила фразу. Не открывая глаз, перешла в другую тональность. Голос стал чуть ниже. Глубже. Тембр изменился почти незаметно.

Так происходило всегда. Я никогда специально этого не делала. Он просто следовал за музыкой.

Когда последняя нота растворилась в тишине, я медленно открыла глаза. Билли сидела, не сводя с меня взгляда.

Её губы были слегка приоткрыты.
Будто она хотела что-то сказать... Но забыла как.

Я неловко улыбнулась.

— Всё?

Она моргнула.

— Что?

— Ты так смотришь...

Она резко выдохнула.

Потом закрыла лицо ладонями.

— Нет...

Я удивлённо подняла брови.

— Что "нет"?

Она опустила руки. В её глазах блестели слёзы. Совсем немного.

— Это нечестно.

— Почему?

— Потому что...

Она тихо засмеялась сквозь улыбку.

— Я думала, ты просто хорошо поёшь.

Я молча ждала продолжения.

— А оказалось...

Она покачала головой.

— Ты вообще не должна существовать.

Я тихо рассмеялась.

— Очень содержательный комплимент.

— Нет, серьёзно!

Она вскочила со стола и начала ходить по студии. Как делала всегда, когда слишком эмоционально реагировала на что-то.

— Ты понимаешь, что сейчас произошло?

— Нет.

— Ты сначала пела так низко...

Она показала рукой вниз.

— Я вообще забыла, что это ты. Потом...

Она резко подняла ладонь вверх.

— Голос стал совсем другим. Но это всё ещё была ты.

Я пожала плечами.

— Обычная смена регистра.

— Не обычная!

Она тут же возразила.

— Леор, люди так не делают.

Я тихо усмехнулась.

— Делают.

— Нет.

Она снова подошла ко мне. Теперь совсем близко.

— Теперь я понимаю.

— Что?

— Почему никто не знал, кто записывает демо.

Я вопросительно посмотрела на неё. Билли улыбнулась.

— Потому что невозможно догадаться, что это один человек.

Она задумалась.

— Если бы ты не рассказала... Я бы поклялась, что там минимум три разных вокалиста.

Я невольно отвела взгляд. Почему-то стало неловко. Она заметила это сразу.

— Эй.

Я почувствовала её пальцы под своим подбородком. Она осторожно подняла моё лицо.

— Посмотри на меня.

Я подчинилась. Билли улыбалась так искренне, что внутри стало неожиданно спокойно.

— Можно честно?

Я кивнула.

— Мне всё равно, сколько у тебя октав.
Сколько наград. И сколько людей называют тебя гением.

Она мягко провела большим пальцем по моей щеке.

— Больше всего мне понравилось совсем не это.

— А что?

Она почти прошептала:

— То, что когда ты поёшь дома... Ты иногда улыбаешься прямо посреди мелодии.

Я удивлённо нахмурилась.

— Правда?

— Угу.

Она тихо засмеялась.

— Совсем чуть-чуть. Левым уголком губ.
Как будто сама себе нравишься не как композитор. А как человек, который наконец-то перестал бояться звучать.

Я замолчала. Никогда этого не замечала.
Билли вдруг осторожно села ко мне на колени боком, обняв за шею.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что этот концерт был только для меня.

Я обняла её за талию.

— Тогда...

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Никому не рассказывай.

Билли театрально приложила ладонь к сердцу.

— Клянусь.

Потом лукаво прищурилась.

— Хотя...

— Что?

— Один человек всё-таки ещё услышит тебя.

Я нахмурилась.

— Кто?

Она улыбнулась шире.

— Ты сама.

Она повернулась к компьютеру, уже протягивая руку к панели управления.

— Я нажала запись ещё до того, как ты начала играть.

Я замерла.

— Билли...

Она мгновенно подняла обе руки в примирительном жесте.

— Не для публикации! Никогда. Честно.
Только чтобы однажды, лет через двадцать, включить эту запись и сказать: "Вот так начинался наш первый совместный саундтрек."

Я посмотрела на неё несколько долгих секунд. Потом тихо выдохнула и покачала головой.

— Ты невозможная.

Она довольно улыбнулась.

— Зато предусмотрительная.

И впервые за весь вечер я поймала себя на мысли, что действительно перестала бояться этого проекта.

Потому что теперь он перестал быть просто фильмом. Он стал нашей историей.