Ниндзя | Билли Айлиш

От лица Билли.

Я проснулась от тяжести на ногах.Сквозь сон недовольно поморщилась и приоткрыла один глаз.

Шарк.

Конечно же.

Он развалился поперёк моих голеней так, словно весил килограммов пять, а не все тридцать.

Я сонно провела рукой по его боку.

— Шарк... слезь... тяжёлый...

Он открыл один глаз. Посмотрел на меня с выражением глубочайшего непонимания. Фыркнул.

Будто хотел сказать: «Вообще-то я очень компактный.»

Но всё-таки нехотя поднялся. Потянулся, широко зевнув. И, недолго думая, устроился между мной и Леор.

Я тихо усмехнулась.

— Вот же охранник...

В комнате было ещё совсем темно. Только первые лучи рассвета уже начинали пробираться сквозь неплотно задвинутые шторы.

Я повернулась к Леор.

Она спала на животе.

За ночь ей, видимо, стало совсем жарко.
Одеяло почти полностью съехало в сторону, прикрывая только часть ног. Футболка и шорты лежали на полу рядом с кроватью. Носки тоже.

Я тихо улыбнулась.

Даже носки сняла.

Похоже, ночью организм решил избавиться вообще от всего, что могло хоть немного согревать.

Светлые волосы беспорядочно рассыпались по подушке и частично закрывали её спину.

На каждом спокойном вдохе мышцы под кожей едва заметно двигались. Вместе с ними будто оживало и большое тату, покрывающее почти всю спину.

Я ещё несколько секунд просто смотрела на неё. Такую спокойную. Такую красивую. Такую...

Мою.

Осторожно, стараясь не разбудить её, я придвинулась ближе. Приподнялась на локте. Коснулась ладонью её лба. Ещё горячий.

Но уже совсем не так, как вчера.

Я облегчённо выдохнула.

— Уже лучше...

Совсем тихо прошептала я.

Наверное, скорее себе.

Она едва заметно пошевелилась во сне.
Что-то тихо пробормотала. Но не проснулась.

Я убрала несколько прядей волос с её шеи. И сама не заметила, как улыбнулась.

Вчера она почти не могла говорить. Её трясло. Температура приближалась к сорока. А сейчас... Она просто спала.

Организм наконец начал бороться.

Я осторожно опустилась обратно на подушку. Прижалась щекой к её тёплой спине. Очень бережно обняла одной рукой за талию, стараясь не потревожить.

От неё пахло шампунем. Чаем. И чем-то очень родным.

Шарк, почувствовав, что мы снова устроились рядом, довольно вздохнул и положил морду себе на лапы.

Теперь он лежал между нами, касаясь боком и меня, и Леор, будто был уверен, что именно так и должно быть.

Я тихонько улыбнулась.

— Хороший мальчик...

Прошептала я.

Леор во сне чуть подвинулась назад.
Совсем немного. Будто даже не просыпаясь, почувствовала, где я.

Её спина мягко коснулась моей груди.
Я почувствовала, как уголки губ сами собой приподнялись. Вот она.

Моя ниндзя.

Даже во сне каким-то образом умудряется находить меня.

Я осторожно поцеловала её между лопаток. Едва ощутимо. Чтобы не разбудить.

И снова закрыла глаза. Было ещё слишком рано. Ей сейчас больше всего был нужен сон. Да и мне тоже.

Если она проснётся через пару часов и ей станет легче, значит этот день уже будет намного лучше вчерашнего.

С этой мыслью я крепче прижалась к ней, чувствуя её ровное дыхание, и незаметно для самой себя снова уснула.

Я быстро перевернулась на другой бок.

Где-то позади тихо вибрировал телефон.

Шарк первым поднял голову и вопросительно посмотрел на тумбочку.

— Тише...

Одними губами прошептала я.

Потянулась через кровать, стараясь не задеть Леор.

На экране светилось:

Мама.

Я осторожно выбралась из постели, едва не запутавшись в простыне.

— Господи...

Тихо пробормотала я, освобождая ногу.

Шарк проводил меня взглядом, но остался лежать рядом с Леор.

Я улыбнулась.

Хороший мальчик.

Прикрыв за собой дверь спальни, чтобы звонок окончательно не разбудил её, я ответила.

— Да, привет.

— Привет, милая. Прости, я разбудила?

Голос мамы, как всегда, был мягким и тёплым.

— Всё в порядке.

Я машинально посмотрела в сторону спальни.

— Я уже проснулась.

— Как ты? Как добралась? Я переживала. Ты не звонила и не писала. Но Финнеас сказал, что Леор заболела и ты у неё, поэтому я решила вас не тревожить.

Я невольно улыбнулась.

Конечно.

Финнеас уже всё рассказал.

— Спасибо, что не звонила вчера. Правда. Она всю ночь горела. Температура была почти сорок.

Мама тихо ахнула.

— Бедная девочка... Как она сейчас?

Я облокотилась плечом о стену.

— Уже лучше. По крайней мере, температура начала спадать. Ночью было тридцать восемь и девять. Уже не так страшно. Но сил у неё вообще нет.
Почти не ест. Голос почти пропал.

Мама несколько секунд молчала.

— Ты сама хоть поспала?

Я тихо рассмеялась.

— Немного.

— Билли.

— Что?

— Я тебя знаю. Ты наверняка всю ночь сидела возле неё.

Я виновато улыбнулась, хотя она не могла этого видеть.

— Ну... Да.

— Так и думала.

Послышался тихий смешок.

— Ты очень похожа на меня. Когда папа болел, я тоже не отходила от него ни на шаг.

Я посмотрела на кружку, которая так и стояла на кухонном острове.

Чай Леор почти не выпила.

— Не могу иначе, мам. Она вчера даже стакан воды нормально держать не могла.

Мама тяжело вздохнула.

— Представляю, как ей тяжело. Она ведь не любит просить помощи.

Я невольно замерла.

— Откуда ты...

— Это видно. На ужине она всё время пыталась сначала помочь мне, потом накрыть на стол, потом убрать тарелки.
Такие люди обычно последними говорят, что им плохо.

Я улыбнулась.

Она права. Леор действительно такая.
Если сможет стоять на ногах, будет убеждать всех вокруг, что прекрасно себя чувствует.

— Да... Пришлось буквально заставлять её есть.

Мама тихо засмеялась.

— Упрямая?

— Очень.

— А ты?

— Мам...

— Что "мам"? Ты ничуть не лучше.

Я закатила глаза и невольно рассмеялась.

— У нас просто две упрямые девочки нашли друг друга.

— Именно. И знаешь...

Голос мамы вдруг стал особенно мягким.

— Передай ей, когда проснётся... Что мы все очень ждём её снова в гости. Но только здоровую. Без температуры. Без хриплого голоса. И обязательно скажи, что орхидея уже заняла своё почётное место.

Я улыбнулась шире.

— Правда?

— Конечно. Она стоит в гостиной возле окна. Папа уже дважды спрашивал, не слишком ли часто я её проверяю.

— И?

— А я сказала, что красивые подарки требуют красивого ухода.

Мы обе рассмеялись.

Потом мама вдруг спросила совсем тихо:

— Билли...

— М?

— Она делает тебя счастливой?

Я даже не задумалась.

Ответ появился раньше мыслей.

— Очень.

Наступила короткая тишина.

А потом мама тепло произнесла:

— Это слышно по твоему голосу. Береги её. И себя тоже.

— Обязательно.

— Ладно, не буду больше вас отвлекать. Поцелуй за меня своего ниндзя... когда температура спадёт.

Я тихо засмеялась.

— Передам.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю, мам.

Звонок закончился. Я ещё несколько секунд смотрела на потухший экран телефона. Потом тихо поднялась и открыла дверь спальни.

В комнате всё было так же спокойно.
Шарк даже не поднял головы. Леор по-прежнему спала, обняв подушку.

Я неслышно подошла ближе. Она чуть нахмурилась во сне и тихо кашлянула.
Я осторожно присела на край кровати, убрала прядь волос с её лица и едва слышно прошептала:

— Знаешь... Кажется, моя семья уже очень любит тебя. И мне кажется... они давно считают тебя своей.

Я не сдержалась. Осторожно наклонилась и коснулась губами уголка её губ.

Совсем легко. Почти невесомо. Выпрямилась. Посмотрела на неё несколько секунд. И снова наклонилась.
Поцеловала кончик носа. Потом щёку.
Лоб. Вторую щёку. Подбородок.

Леор едва заметно нахмурилась во сне.
А потом уголки её губ медленно дрогнули. Она улыбнулась. Совсем сонно.

— Милая...

Едва слышно пробормотала она, даже не открывая глаз.

Я невольно улыбнулась ещё шире.

— Доброе утро, ниндзя.

Она что-то невнятно промычала в ответ.

Я осторожно провела рукой по её волосам.

— Нужно выпить жаропонижающее...
И можешь дальше спать.

Леор послушно кивнула. Но глаза так и не открыла. Будто рассчитывала, что лекарство каким-то чудом окажется у неё во рту само.

Через пару секунд она тихо прошептала:

— Мне жарко...

Я тихо рассмеялась.

— Я заметила. Лежишь тут в одних трусах.

Леор сонно приоткрыла один глаз. Посмотрела сначала на себя. Потом на разбросанную по полу одежду.

И снова закрыла глаз.

— Значит... Совсем плохо было...

— Очень. Ты даже носки сняла.

Теперь она открыла оба глаза.

— Носки?..

Я кивнула, едва сдерживая смех.

— Да. Они тоже лежат на полу.

Она несколько секунд молча смотрела в потолок. Потом тихо, совершенно серьёзно сказала:

— Всё. Это официально. Я была в бреду.
Я не снимаю носки добровольно.

Я громко рассмеялась.

— Вот это критерий!

— Конечно. Если я добровольно сняла носки... Значит температура была критической.

Я покачала головой.

— Ты невозможная.

— Это ещё мягко сказано...

Она снова прикрыла глаза.
Я наклонилась и коснулась её лба.
Горячий. Но уже гораздо приятнее.

— Всё равно нужно выпить лекарство.

Она тяжело вздохнула.

— Билли...

— М?

— А можно...

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Ещё пять минут полежать... А потом я стану очень послушной пациенткой.

Я сложила руки на груди, делая вид, что серьёзно размышляю.

— Хм... Не знаю. Очень подозрительное предложение.

— Обещаю...

Она даже подняла вверх два пальца, словно давала клятву.

— Честное слово.

Я улыбнулась.

— Ладно. Пять минут. Но только потому, что ты сейчас очень милая.

Леор слабо усмехнулась.

— Только сейчас?

— Нет. Всегда.

Она открыла глаза и посмотрела на меня тем самым тёплым взглядом, от которого у меня каждый раз внутри становилось спокойно.

— Знаешь...

— Что?

— Просыпаться и видеть тебя... Даже с температурой приятно.

Я наклонилась, осторожно взяла её за руку и переплела наши пальцы.

— Тогда выздоравливай быстрее. Я хочу, чтобы ты говорила мне такие вещи своим нормальным голосом.

Леор тихо улыбнулась.

— Договорились... Только сначала дай мне эти пять минут.

Я покачала головой, ласково погладив её по щеке.

— Упрямый ниндзя.

— Твой упрямый ниндзя.

И, не отпуская моей руки, она снова закрыла глаза.

______

Леор всё-таки не выдержала. Конечно же. Я ведь сказала ей лежать и не вставать. Значит именно это она и решила проигнорировать.

Первым на тихие шаги отреагировал Шарк. Он мгновенно поднял голову от своей миски, навострил уши и посмотрел в сторону кухни.

Я машинально обернулась вслед за ним.

И тихо вздохнула.

В дверном проёме стояла Леор. Огромная серая футболка висела на ней почти до середины бедра. Такие же широкие спортивные штаны постоянно норовили сползти, и она лениво придерживала их одной рукой.

Второй сонно тёрла глаза. Волосы после сна торчали в разные стороны.
Щёки всё ещё были розовыми от температуры.

Выглядела она...

Настолько мило, что хотелось забыть, что ещё вчера температура была почти сорок.

— Я ведь сказала не вставать.

Она посмотрела на меня так, будто совершенно не понимала, в чём проблема.

Потом тихо, почти шёпотом ответила:

— Хочу с тобой побыть...

Голос после сна стал ещё более хриплым. Каждое слово звучало так, словно ей приходилось буквально проталкивать его через больное горло.

Она медленно подошла ближе. Села на высокий стул возле кухонного острова.
Подперла лицо ладонями. И молча стала наблюдать за мной. Будто ничего интереснее каши и чайника в своей жизни не видела.

Я покачала головой.

— Я вообще-то готовлю тебе завтрак.
И чай.

Она продолжала смотреть.

Не моргая.

— Я не хочу есть...

Я даже не повернулась.

Продолжала спокойно резать банан для овсянки.

— Ничего не знаю.

— Билли...

— М?

— Не хочу...

— А я не спрашиваю, хочешь ты или нет.

Я наконец посмотрела на неё.

— Ты будешь есть.

Леор тяжело вздохнула. Опустила голову на сложенные руки. И совсем по-детски пробормотала:

— Злая...

Я тихо рассмеялась.

— Буду ещё злее, если не поешь.

Она подняла один глаз.

— Это угроза?

— Нет. Это обещание.

— Жестокая...

— Очень.

Она несколько секунд внимательно смотрела на меня.

Потом вдруг тихо сказала:

— Всё равно красивая...

Я замерла с ножом в руке.

Повернулась к ней.

— Даже сейчас подкатываешь?

Леор едва заметно улыбнулась.

— Не подкатываю... Констатирую факт...

Я невольно рассмеялась.

— Господи, ты невозможная.

— Угу...

Она снова положила голову на руки.
Глаза начали закрываться сами собой. Я заметила это почти сразу.

— Леор.

— М?

— Ты сейчас уснёшь.

— Не усну...

Договорить... Не успела.
Через несколько секунд её дыхание стало ровным. Она уснула. Прямо сидя за столом.

Я несколько мгновений просто смотрела на неё. Потом тихонько подошла. Очень осторожно убрала светлую прядь волос с её лица.

Шарк тоже подошёл. Сел рядом со стулом и вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на хозяйку.

— Да...

Устала она.

Шарк тихо вильнул хвостом.

Я наклонилась к Леор.

— Ниндзя...

Она сонно приоткрыла один глаз.

— М-м?

— Пойдём обратно в кровать.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет...

— Почему?

Леор с огромным трудом подняла голову и посмотрела на меня сонными серыми глазами.

— Потому что я хотела... С тобой...

И тут же снова начала засыпать. Я не выдержала и улыбнулась. Сердце буквально растаяло.

— Ну что мне с тобой делать?

Она, уже почти во сне, едва слышно ответила:

— Любить...

И снова уткнулась лбом в свои ладони.

Успех всё-таки был. Небольшой. Но был.

Леор проснулась.

Я почти героическими усилиями уговорила, а местами и буквально заставила её съесть несколько ложек овсянки.

Она морщилась. Недовольно качала головой. Пыталась убедить меня, что уже сыта. Но всё-таки послушно открывала рот, когда я подносила ложку.

Потом выпила почти целую кружку тёплого чая с мёдом. И уже через пару минут, пока я мыла посуду, снова уснула.

Прямо за кухонным столом.

Я только обернулась... И тихо рассмеялась.

Как вообще можно так быстро заснуть?

Раньше я бы ни за что не поверила. Леор ведь совсем не такая. Обычно ей нужны тишина. Темнота. Прохлада. Удобная подушка. Идеально ровное одеяло.

Она просыпалась даже от тихого скрипа двери. А сейчас...

Кажется, могла уснуть вообще где угодно. На стуле. На диване. Наверное, даже стоя.

Организм просто забирал своё.

Я осторожно подошла к ней.

— Ниндзя...

Никакой реакции.

— Леор...

Только тихий сонный вдох.

Я улыбнулась.

— Всё понятно.

Подхватила её на руки. Она даже не проснулась. Только машинально сильнее прижалась ко мне. Голова удобно устроилась у меня на плече. Рука сонно сжала ткань моей футболки.

Я медленно поднялась по лестнице. Каждый шаг старалась делать как можно тише. Будто несла что-то невероятно хрупкое. Хотя на самом деле...

Так оно и было.

Зайдя в спальню, я осторожно опустила её на кровать. Леор почти сразу перевернулась на бок. Подтянула колени к груди. Свернулась маленьким клубочком. И даже не открыла глаз.

Шарк мгновенно понял, что происходит.
Запрыгнул следом на кровать. Подошёл к Леор. Она, всё ещё не просыпаясь, обняла его обеими руками. Прижала к себе.

Шарк довольно завилял хвостом.
Лизнул её запястье. И устроился в её объятиях так, будто это было его законное место.

Чертовски мило.

Я замерла.

Несколько секунд просто смотрела на них.Потом медленно достала телефон.
Навела камеру.

Щёлк.

Ещё один снимок.

И ещё.

На одном кадре Шарк смотрел прямо в объектив. На другом уткнулся носом Леор под подбородок. На третьем она во сне чуть улыбалась.

Я тихо улыбнулась.

Эти фотографии никто никогда не увидит. Они только мои.

Для тех дней, когда захочется вспомнить, какой невероятно трогательной бывает моя сильная, серьёзная, всегда собранная ниндзя, когда позволяет себе быть слабой.

Я убрала телефон. Села на край кровати.
Очень осторожно коснулась пальцами её волос. Она что-то тихо пробормотала.

Совсем неразборчиво.

Я наклонилась ближе.

— ...Билли...

Едва слышный шёпот.

Даже во сне.

Я почувствовала, как внутри снова стало тепло.

— Я здесь.

Ответила так же тихо. Она, не просыпаясь, слегка улыбнулась. Будто услышала.

Через несколько секунд её ладонь, лежавшая на спине Шарка, медленно зашевелилась.

Она машинально погладила его несколько раз. Потом так же машинально потянулась дальше. Нашла мою руку. Её пальцы очень слабо переплелись с моими.

И только после этого она окончательно расслабилась.

Я тихо рассмеялась, стараясь не шуметь.

— Вот хитрая... Сначала собаку обняла.
Потом меня нашла. Теперь, видимо, можно спокойно спать.

Шарк лениво открыл один глаз, посмотрел на наши переплетённые руки и снова улёгся удобнее, словно полностью одобрял такое распределение ролей.

Я наклонилась и осторожно поцеловала Леор в висок.

— Спи, мой ниндзя. Сегодня тебе ничего не нужно делать. Ни о чём думать. Никого спасать. Сегодня моя очередь заботиться о тебе.