Глава 49.
Ужин закончился совсем не так, как я ожидала.
Если честно, я думала, что после еды мы ещё немного поговорим, выпьем чай и на этом всё.
Но оказалось, что у семьи Айлиш были свои планы.
Очень опасные планы.
Для Билли.
— Леор, а хочешь посмотреть детские фотографии Билли? — совершенно невинно спросила Мэгги.
Я даже не задумалась.
— Конечно.
— Леор! — тут же возмутилась Билли.
— Что?
— Ты слишком быстро согласилась.
— Мне кажется, я наоборот слишком долго думала.
Финнеас чуть не подавился чаем от смеха.
Через несколько минут на журнальном столике уже лежал огромный старый фотоальбом.
Тот самый.
Настоящий семейный компромат.
Мэгги сидела рядом со мной на диване.
С другой стороны устроилась Клаудия.
Напротив нас сидела Билли.
Максимально недовольная происходящим.
Скрестив руки на груди.
Нахмурившись.
И периодически пиная Финнеаса ногой за очередную шутку.
Причём он даже не пытался уворачиваться.
Словно давно привык.
Патрик расположился в кресле неподалёку и наблюдал за происходящим с тем выражением лица, которое бывает у человека, знающего, что вечер развивается именно так, как должен.
— Боже мой, посмотрите на неё, — рассмеялась я, рассматривая очередную фотографию.
На снимке маленькая Билли стояла в огромной зимней куртке, которая была раза в два больше неё самой.
— Я была ребёнком.
— Ты выглядишь как человек, который потерялся в собственной одежде.
— Потому что так и было.
Все рассмеялись.
Мэгги перевернула страницу.
Потом ещё одну.
На фотографиях была совсем маленькая Билли.
С растрёпанными волосами.
С разбитыми коленками.
С собаками.
С Финнеасом.
С родителями.
С какими-то нелепыми детскими костюмами.
И каждый снимок сопровождался историей.
Одной смешнее другой.
— О, а вот это замечательная фотография, — оживилась Мэгги.
Билли сразу насторожилась.
Очень сильно.
— Мам.
— Что?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я знаю этот тон.
Мэгги уже улыбалась.
Той самой улыбкой мамы, которая собирается рассказать что-то очень компрометирующее.
— Здесь Билли болела.
— Мам.
— И пока мы лечили её всеми возможными мазями и лекарствами...
— Мама...
— Она рассказывала нам, каким будет её будущий муж.
Клаудия засмеялась первой.
Потом Финнеас.
Потом я.
Билли закрыла глаза.
Явно мечтая исчезнуть.
— И каким же? — спросила я.
— Очень хорошим, — ответила Мэгги. — И главное, он не должен был заставлять её лечиться.
Я не выдержала и рассмеялась.
Потому что буквально несколько дней назад ситуация была совершенно противоположной.
— Ага, — пробормотала Билли. — А в итоге я слушала почти весь вечер лекцию о том, что нужно беречь связки, суставы и не переусердствовать на тренировках.
Я подняла бровь.
— Попрошу заметить.
Все посмотрели на меня.
— Я и не муж.
Финнеас моментально согнулся от смеха.
— Урыла!
И тут же толкнул Билли локтем в бок.
— Финнеас!
— Что? Это был хороший удар.
— Ты ужасный брат.
— Лучший.
— Худший.
— Лучший.
— Худший.
— Лучший.
Клаудия уже смеялась, закрыв лицо ладонью.
Патрик покачал головой.
— Вам обоим давно не двенадцать лет.
— Не доказано, — невозмутимо ответил Финнеас.
Билли закатила глаза.
Потом указала на меня.
— И вообще, мне не нужен муж.
— Надеюсь, — сказал Финнеас.
Она сразу прищурилась.
— Это ещё почему?
Финнеас откинулся на спинку дивана.
И посмотрел на сестру тем самым взглядом старшего брата, который собирается сказать что-то одновременно честное и раздражающее.
— Потому что, если честно, я вообще не понимаю, что происходило с твоим вкусом раньше.
— Финнеас...
— Нет, серьёзно.
Он начал загибать пальцы.
— То тот, которому было абсолютно всё равно.
— Финнеас.
— Потом какой-то просто никакой.
— Финнеас.
— Потом старый абьюзер и изменщик.
В комнате стало чуть тише.
Билли отвела взгляд.
Но Финнеас продолжил уже мягче:
— Потом человек, который маскировался под здоровые отношения, а на деле ревновал к каждому столбу, контролировал тебя и пытался запрещать всё подряд.
Я заметила, как Патрик нахмурился.
А Мэгги тяжело вздохнула.
Похоже, они прекрасно понимали, о чём речь.
— Про бывших девушек я вообще молчу, — закончил Финнеас.
— Спасибо большое, — сухо ответила Билли.
— Всегда пожалуйста.
Он улыбнулся.
А потом посмотрел на меня.
Совершенно серьёзно.
— Поэтому я всеми руками и ногами за Леор.
В комнате стало тихо.
Даже Билли перестала спорить.
— Как старший брат говорю.
Он указал на меня пальцем.
— Леор единственная, кто прошла мой братский тест.
— Ты каждому даешь братский тест? — удивилась я.
Все рассмеялись.
Но Финнеас продолжал смотреть на меня уже серьёзно.
— И, что самое обидное, ты прошла его очень быстро.
Я невольно улыбнулась.
— Спасибо... наверное.
— Это огромный комплимент.
— От него это действительно огромный комплимент, — подтвердил Патрик.
— Самый большой за последние лет пять, — добавила Клаудия.
— Абсолютная правда, — согласилась Мэгги.
Билли посмотрела на свою семью.
Потом на меня.
Потом снова на семью.
— Невероятно.
— Что? — спросил Финнеас.
— Вы все сговорились.
— Конечно.
— Даже Леор теперь на вашей стороне.
Я потянулась и осторожно взяла её за руку.
— Нет.
— Нет?
— Я на твоей стороне.
Она сразу улыбнулась.
Вечер продолжался удивительно спокойно.
Не было какого-то одного большого разговора.
Никто никого специально не развлекал.
Люди просто были рядом.
Общались.
Шутили.
Перебивали друг друга.
Рассказывали истории.
Именно так, наверное, и выглядели настоящие семьи.
Я сидела рядом с Билли и впервые в жизни наблюдала это не со стороны.
Не через окно.
Не в гостях.
Не как человек, который скоро уйдёт домой.
А как человек, для которого оставили место на диване.
Странное чувство.
Тёплое.
И немного болезненное одновременно.
Потому что я вдруг поняла, насколько сильно мне этого не хватало всю жизнь.
Мэгги рассказывала какую-то историю про соседей.
Финнеас её перебивал.
Клаудия пыталась вернуть разговор в первоначальное русло.
Патрик время от времени вставлял короткие комментарии, от которых все почему-то смеялись ещё больше.
А я просто смотрела.
Слушала.
Запоминала.
И ловила себя на мысли, что хочу видеть это снова.
Через неделю.
Через месяц.
Через год.
Не какую-то семью.
А именно эту.
С её шумом.
Шутками.
Спорами.
Собакой, которая постоянно ворует носки.
С Финнеасом, который считает себя невероятно смешным.
С Мэгги, которая переживает обо всех сразу.
С Патриком, который большую часть времени молчит, но когда говорит, все слушают.
С Билли.
Особенно с Билли.
На удивление легче всего мне оказалось общаться именно с Патриком.
Наверное потому, что он был таким же спокойным.
Или я была такой же спокойной.
Мы несколько раз уходили в отдельные разговоры про музыку.
Потом про машины.
Потом каким-то образом перешли к архитектуре и искусству.
И каждый раз обнаруживалось что-то общее.
— Ты правда слушаешь это? — спросил он в какой-то момент.
— Конечно.
— Билли говорит, что это музыка для людей старше сорока.
— Билли слушает музыку как человек, который иногда забывает, что существуют другие жанры.
— Эй! — возмутилась она.
Мы с Патриком одновременно рассмеялись.
И это почему-то окончательно сломало последнюю стену между нами.
Сейчас Билли уже сидела вплотную ко мне.
Слева от неё устроилась Мэгги.
Напротив расположились Финнеас и Клаудия.
А Патрик по-прежнему занимал своё кресло.
Только теперь казалось, будто я знаю их гораздо дольше одного вечера.
Наверное именно поэтому я замолчала.
Не потому что чувствовала себя чужой.
Наоборот.
Слишком много мыслей.
Слишком много ощущений.
Слишком много тепла внутри.
Я смотрела на них и пыталась запомнить этот момент.
Тогда Билли повернулась ко мне.
Сразу заметила.
Как всегда.
Она замечала вещи раньше остальных.
— Всё в порядке?
Я перевела взгляд на неё.
На её растрёпанные волосы.
На кольца на пальцах.
На знакомые веснушки.
— Да.
— Всё отлично.
Она продолжала внимательно смотреть.
Слишком внимательно.
Я уже знала этот взгляд.
Она не поверила.
— Ниндзя.
Я невольно улыбнулась.
Только она могла произнести это прозвище таким тоном, что оно превращалось в вопрос.
— Хорошо.
Улыбка стала чуть шире.
Билли всё ещё переживала.
Я видела это.
— Тебе точно комфортно? — тихо спросила она.
Так тихо, что остальные даже не услышали.
Я посмотрела на наши переплетённые пальцы.
Потом снова на неё.
И вместо ответа просто крепче сжала её руку.
На несколько секунд.
Она сразу поняла.
Конечно поняла.
Потому что Билли всегда понимала.
Её плечи немного расслабились.
Она придвинулась ближе и почти незаметно положила голову мне на плечо.
Продолжая слушать разговор семьи.
Будто это было самым естественным в мире.
И в этот момент я вдруг осознала одну простую вещь.
За всю свою жизнь я ни разу не знала, как выглядит дом.
Настоящий дом.
Не квартира.
Не место, где спишь.
Не адрес.
А именно дом.
И сейчас, сидя среди смеха, разговоров и бесконечных подколов Финнеаса, я впервые начала понимать, что это такое.
Иногда дом оказывается не местом.
Иногда дом тихо устраивается рядом с тобой на диване, кладёт голову тебе на плечо и спрашивает:
— Тебе точно комфортно?