Глава 48.
От лица Леор.
Мы поднялись по крыльцу.
Я успела сделать вдох.
Потом ещё один.
И прежде чем я успела настроиться на знакомство с семьёй Билли, сама Билли уже открыла дверь.
— Мам, пап, это мы!
Шарк мгновенно проскочил внутрь.
Будто жил здесь всю жизнь.
Из глубины дома тут же раздался топот лап.
Через секунду к нам подлетела Питч.
Такая же счастливая, такая же шумная и такая же уверенная в том, что весь мир создан исключительно для игр.
Собаки столкнулись посреди прихожей и сразу начали носиться кругами.
Я невольно улыбнулась.
По крайней мере кто-то здесь чувствовал себя абсолютно комфортно.
Я сняла кроссовки и выпрямилась.
В руках всё ещё были подарки.
Именно подарки.
Не подкуп.
Совершенно точно не подкуп.
Хотя звучало это всё менее убедительно с каждой секундой.
Для Мэгги я привезла большую керамическую кашпо с редкой белой орхидеей.
Не букет.
Билли как-то рассказывала, что её мама любит живые растения и всегда расстраивается, когда красивые цветы стоят всего несколько дней.
Поэтому орхидея показалась мне хорошей идеей.
Для Патрика было сложнее.
Очень сложно покупать подарок человеку, которого никогда не видел.
В итоге я остановилась на красивом подарочном издании книги об истории американских маслкаров и классических автомобилей.
Билли рассказывала про его любовь к машинам.
Я надеялась, что не промахнулась.
— Ты опять нервничаешь.
Голос Билли прозвучал совсем рядом.
Я посмотрела на неё.
— Немного.
— Врёшь.
— Хорошо.
Я посмотрела на орхидею.
Потом на книгу.
— Сильно.
Билли улыбнулась.
С той особенной улыбкой, которая появлялась у неё, когда она считала кого-то очаровательно нелепым.
— Ты буквально человек, который может выйти на сцену перед тысячами людей.
— Это другое.
— Почему?
— Там я знаю правила.
— А здесь?
— Здесь я знакомлюсь с родителями девушки, которую люблю.
Билли замерла на долю секунды.
Потом её улыбка стала ещё шире.
— Знаешь, когда ты так говоришь, мне становится очень сложно не зазнаваться.
— Тебе и так не сложно.
— Справедливо.
Из кухни послышались шаги.
Потом голос.
— Билли?
Я узнала Мэгги раньше, чем увидела.
Через секунду она появилась в коридоре.
А следом за ней и Патрик.
И вот он.
Тот самый момент.
Я внезапно осознала, что за последние десять минут успела провести в голове около сорока вариантов знакомства.
И теперь ни один из них не пригодился.
Потому что Мэгги сразу улыбнулась.
Тепло.
Искренне.
Так, будто мы уже были знакомы.
— Наконец-то.
Я почувствовала, как Билли слегка коснулась моей руки.
Совсем незаметно.
Но этого хватило.
— Мам, пап.
Билли шагнула вперёд.
— Это Леор.
Я улыбнулась и протянула орхидею.
— Очень приятно познакомиться.
Мэгги сначала посмотрела на меня.
Потом на орхидею.
Потом снова на меня.
И её лицо буквально засветилось.
— Она настоящая?
Я невольно улыбнулась.
— Да.
— Боже мой...
Она осторожно приняла горшок из моих рук так, словно ей вручили что-то хрупкое и очень ценное.
— Какая красивая.
Я сразу заметила, как она разглядывает листья, цветы, кашпо.
С тем самым искренним интересом, который невозможно подделать.
— Билли говорила, что вы любите растения.
— Говорила?
Мэгги моментально повернулась к дочери.
— Она обо мне рассказывает?
— Мам.
— Что?
— Не начинай.
— Я только начала.
Патрик рассмеялся.
А я вдруг поняла, от кого Билли досталась часть своего чувства юмора.
Очень многое стало понятно.
— А это вам.
Я протянула книгу Патрику.
Тот удивлённо взял её в руки.
Пару секунд смотрел на обложку.
Потом открыл.
Перелистнул несколько страниц.
И я увидела тот самый взгляд человека, который уже заинтересовался.
— История маслкаров?
— Надеюсь, я угадала.
Патрик поднял глаза.
— Очень даже угадала.
— Папа, она буквально провела исследование перед знакомством с вами.
— Билли!
— Что? Это мило.
Мэгги уже поставила орхидею на ближайший столик и теперь явно решала, в каком месте дома она будет жить.
Судя по выражению лица, место выбиралось серьёзнее, чем некоторые люди выбирают недвижимость.
Патрик уже устроился в кресле и листал книгу.
Причём листал не из вежливости.
Я это хорошо видела.
Иногда он останавливался на какой-то странице дольше, иногда возвращался назад, перечитывая подписи к фотографиям.
Кажется, подарок действительно попал в цель.
От этой мысли стало немного легче.
Мэгги тем временем закончила изучать орхидею и вернулась на кухню, где доделывала последние приготовления к ужину.
Из кухни доносился звон посуды, запах запечённых овощей и чего-то ещё очень домашнего.
Я огляделась.
Все были чем-то заняты.
Поэтому просто направилась следом.
— Давайте я вам помогу.
Мэгги обернулась.
— Нет-нет, не стоит. Я уже всё сделала.
— Ну может хотя бы помочь накрыть на стол?
Она посмотрела на меня пару секунд.
Потом улыбнулась.
— Что ж, раз такое рвение, то помоги пожалуйста.
— С удовольствием.
Она передала мне стопку тарелок.
Я осторожно приняла их и направилась в столовую.
Дом был удивительно уютным.
Не показательно красивым.
Не идеальным.
А именно живым.
С фотографиями.
С книгами.
С растениями.
С вещами, которые говорили о людях, живущих здесь.
Мне это нравилось.
Очень.
Я начала расставлять тарелки на столе, стараясь запомнить, где кто обычно сидит.
Именно тогда из кухни донёсся голос Мэгги.
Достаточно громкий, чтобы я его услышала.
— У неё красивая улыбка.
Я невольно замерла на секунду.
Потом продолжила ставить тарелки, делая вид, что ничего не слышу.
Из кухни сразу донёсся обречённый голос Билли.
— Мам...
— Что?
— Мам.
— Ты не можешь это отрицать.
Я уже почти улыбалась.
— Как минимум потому, что она твоя девушка.
— Мама!
— Что опять?
— Она всё слышит.
— И что?
Я тихо рассмеялась себе под нос.
За спиной раздались шаги.
Билли появилась в дверях столовой.
С выражением лица человека, который одновременно любит свою семью и хочет исчезнуть сквозь землю.
— Они всегда такие?
— Абсолютно всегда, — ответила она.
— Это многое объясняет.
— Не поддерживай их.
— Почему?
— Потому что тогда я остаюсь одна.
Я улыбнулась.
Именно в этот момент в столовую вошла Мэгги с большим блюдом в руках.
Она посмотрела сначала на меня.
Потом на Билли.
Потом снова на меня.
И её взгляд стал подозрительно довольным.
Очень подозрительно.
— Что? — сразу спросила Билли.
— Ничего.
— Мам.
— Ничего.
— Я знаю этот взгляд.
— Какой взгляд?
— Тот самый.
— Не понимаю, о чём ты.
Я увидела, как Мэгги с трудом сдерживает улыбку.
И как Билли уже заранее понимает, что проиграла этот спор.
— Она мне нравится, — наконец сказала Мэгги.
— Мама!
— Что? Я даже не закончила.
— Этого уже достаточно.
— Нет, недостаточно.
Она поставила блюдо на стол и посмотрела прямо на меня.
— Она очень вежливая.
— Спасибо.
— И помогает без просьб.
— Мам...
— И принесла прекрасную орхидею.
— Мам!
— И папе уже понравился подарок.
Из гостиной тут же донёсся голос Патрика:
— Очень понравился!
Билли закрыла глаза.
А я всё-таки не смогла сдержать смех.
Тихий.
Искренний.
От которого Билли сразу посмотрела на меня с выражением абсолютного предательства.
— Даже ты.
— Прости.
— Нет, не прощу.
Но уголки её губ уже поднимались вверх.
— Прошу к столу, — объявила Мэгги.
Все начали рассаживаться по своим местам.
Шарк и Питч моментально заняли позиции возле стола с таким профессионализмом, будто занимались этим всю жизнь.
Я невольно улыбнулась и села рядом с Билли.
Если честно, всё это было немного...
Нет.
Очень неловко.
Не потому что кто-то делал что-то не так.
Наоборот.
Все были невероятно добры ко мне.
Но дело было в другом.
Я никогда не сидела вот так.
За семейным столом.
Не в гостях на празднике.
Не на официальном ужине.
А просто дома.
С семьёй.
С людьми, которые знают друг друга десятилетиями.
Которые перебивают друг друга на середине предложения.
Которые знают все старые шутки.
Которые спорят о какой-то ерунде и продолжают разговор так, будто спор был частью беседы.
Для меня это всё было непривычно.
Очень.
Я машинально поправила салфетку на коленях.
И именно в этот момент почувствовала, как Билли слегка сжала мою руку под столом.
Совсем чуть-чуть.
Поддерживающе.
Когда я подняла глаза, она подмигнула.
Словно говорила:
«Всё хорошо. Ты справишься.»
И почему-то это действительно помогло.
Патрик тем временем отложил книгу, которую всё ещё периодически листал между разговорами.
Посмотрел на меня поверх бокала.
— Итак, Леор.
Я приготовилась.
— Билли нам много рассказывала.
Я повернула голову к Билли.
Та уже выглядела подозрительно напряжённой.
— Но в основном это были рассказы о ваших свиданиях.
— Папа...
— И совсем немного о тебе.
— Па...
Но Патрик уже продолжал.
Я медленно перевела взгляд на Билли.
Очень медленно.
Очень выразительно.
Она замерла.
Потом виновато улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
И я вдруг поняла.
Она действительно рассказывала им.
Не просто упоминала.
Не просто говорила, что с кем-то встречается.
А рассказывала.
Про свидания.
Про нас.
Про совместные дни.
Про какие-то моменты.
Меня это настолько удивило, что я даже забыла смутиться.
Потому что в моей голове это выглядело почти невозможным.
Я знала, что Билли близка со своей семьёй.
Очень близка.
Знала, что они с Финнеасом могут говорить практически обо всём.
Но чтобы вот так...
Я смотрела на неё с искренним удивлением.
Она сразу поняла этот взгляд.
— Не смотри на меня так.
— Как так?
— Вот так.
— Я ничего не делаю.
— Леор.
— Я просто удивлена.
Финнеас немедленно включился в разговор.
— Это ещё мягко сказано.
— Финнеас, молчи.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Нет.
Я уже с трудом сдерживала улыбку.
— Что именно ты рассказывала? — спросила я.
Билли застонала и закрыла лицо ладонью.
Мэгги рассмеялась.
Патрик тоже.
Финнеас выглядел так, будто дождался любимой части вечера.
— Например, про свидание с картинами, — невозмутимо сообщил он.
— Финнеас.
— Или про лошадей.
— Финнеас!
— Или про то, как ты купила Шарку половину зоомагазина.
— Это была необходимость, — автоматически ответила я.
— Видишь? — победно сказал Финнеас.
Билли уронила голову мне на плечо.
— Они ужасны.
— Мне кажется, они прекрасны.
— Предательница.
Я тихо рассмеялась.
Вопрос повис в воздухе почти физически.
Тяжёлый.
Точный.
Такой, который не оставляет пространства для шутки или ухода в сторону.
— И всё же, — спокойно повторил Патрик, чуть прищурившись. — Что ты можешь рассказать о себе?
Я почувствовала, как внутри что-то резко напряглось.
Не из-за него.
Не из-за злого намерения.
Наоборот — в его голосе не было давления.
Только интерес.
И именно это делало момент сложнее.
Я медленно сглотнула.
Ладонь под столом всё ещё была в Билли.
И, честно, это единственное, что удерживало меня в реальности.
Мысли начали идти слишком быстро.
Как всегда в такие моменты.
Последний раз мне задавали этот вопрос на вступительных в университет.
До этого — в приютах.
Когда приходили пары.
Смотрели на детей.
Выбирали.
Как будто можно было уместить человека в пару фраз.
Скажи о себе что-то важное.
Скажи о себе что-то правильное.
Скажи, почему тебя стоит "заметить".
Я чуть сильнее сжала пальцы Билли под столом.
Она не отпустила.
Не дёрнулась.
Просто осталась рядом.
Я подняла взгляд.
Все смотрели на меня.
Мэгги — спокойно, с мягким интересом.
Патрик — внимательно, но без давления.
Финнеас — уже не шутил.
Билли... смотрела чуть иначе.
Словно знала, что внутри сейчас происходит.
И не пыталась это остановить.
Я выдохнула.
Медленно.
Один раз.
Потом второй.
— Это... сложный вопрос, — сказала я наконец.
Голос получился ровным.
Но не холодным.
Я на секунду опустила взгляд на стол.
Потом снова подняла.
— Я не очень умею отвечать на него быстро.
Лёгкая пауза.
— Я закончила университет по музыкальному направлению.
Патрик едва заметно кивнул.
Я продолжила чуть спокойнее:
— Некоторое время жила за границей.
И почти автоматически добавила:
— Много работала с музыкой. И сейчас тоже.
Я замолчала.
Потому что почувствовала: если продолжу сухо перечислять факты, это будет не про меня.
А я не хотела быть набором фактов за этим столом.
Я снова вдохнула.
И впервые позволила себе сказать чуть иначе.
— Если честно... мне проще говорить о том, что я делаю, чем о том, кто я.
Тишина стала мягче.
Не тяжёлой.
А внимательной.
Я посмотрела на Билли.
Она не перебивала.
Не подсказывала.
Просто была рядом.
И это почему-то дало больше уверенности, чем любой заранее подготовленный ответ.
Я чуть тише добавила:
— Но, наверное... я человек, который очень привязывается к тем, кого любит.
Пауза.
И почти незаметная улыбка:
— И иногда слишком сильно заботится о животных.
Финнеас фыркнул.
— Это уже официально диагноз в нашей семье.
— Финнеас, — сказала Мэгги.
— Что? Это правда.
Я впервые за весь вечер по-настоящему расслабилась.
И в этот момент Билли слегка наклонилась ко мне.
И тихо, только для меня, сказала:
— Нормально.
Одно слово.
Клаудия посмотрела на меня и тепло улыбнулась.
Кажется, она заметила, насколько неуютно мне было отвечать на предыдущий вопрос.
К счастью, Мэгги решила сменить тему.
— Леор, а что твои родители?
На секунду время будто споткнулось.
Я сразу заметила реакцию Билли.
Её глаза расширились.
Она резко повернулась ко мне.
Потом к маме.
Потом снова ко мне.
Словно пыталась придумать, как остановить этот разговор, не привлекая ещё больше внимания.
Я даже поняла, о чём она думает.
Она не рассказывала.
Значит, не рассказывала.
И сейчас переживала из-за этого вопроса гораздо сильнее меня.
Я слегка коснулась её руки под столом.
— Всё в порядке.
Она посмотрела на меня.
Очень внимательно.
Проверяя, правда ли это.
Я едва заметно улыбнулась.
И только потом спокойно сказала:
— Я сирота. С самого рождения.
Тишина.
Мгновенная.
Плотная.
Та самая, которая появляется раньше любых слов.
Лицо Мэгги изменилось первым.
Потом Патрика.
Потом Клаудии.
Даже Финнеас замер с вилкой в руке.
— Прости.
Мэгги сразу покачала головой.
— Боже, я не знала.
И вот тут ситуация неожиданно стала забавной.
Потому что буквально секунду назад неловко было мне.
А теперь неловко стало абсолютно всем остальным.
Я даже почувствовала лёгкое желание рассмеяться.
— Всё в порядке.
Я мягко улыбнулась.
— Правда.
— Всё равно...
— Нет, серьёзно.
Я пожала плечами.
— Это не больная тема для меня.
Мэгги всё ещё выглядела виноватой.
Патрик тоже заметно смутился.
Поэтому я решила помочь им выбраться из этой ямы.
— Если честно, меня обычно больше пугают вопросы про любимый цвет.
Финнеас моргнул.
— Что?
— Потому что у меня его нет.
Он несколько секунд смотрел на меня.
Потом рассмеялся.
Громко.
Неожиданно.
За ним улыбнулась Клаудия.
Потом Мэгги.
Напряжение начало медленно растворяться.
— Подожди, серьёзно нет любимого цвета? — спросил Финнеас.
— Нет.
— Как так можно жить?
— Отлично живу.
— Это очень подозрительно.
— А мне кажется подозрительным иметь один любимый цвет.
— Нет, это нормально.
— Для кого?
— Для человечества.
Я невольно усмехнулась.
И наконец увидела, как Билли расслабляется рядом.
Только сейчас.
Когда стало понятно, что я действительно в порядке.
Мэгги выдохнула и покачала головой.
— Ты удивительно спокойно об этом говоришь.
Я задумалась на секунду.
— Наверное потому, что это просто часть моей истории.
Не вся история.
Просто часть.
За столом стало тихо.
Но уже не неловко.
Просто спокойно.
Патрик задумчиво кивнул.
— Справедливо.