Глава 26.
От лица Леор.
Мы уже выехали с территории центра и неспешно двигались по дороге обратно в город. Шарк, набегавшись за день, наконец угомонился и теперь мирно спал на заднем сиденье, иногда дёргая лапами во сне. Наверное, снова за кем-то гонялся в своих собачьих приключениях.
Я мельком посмотрела на часы.
— Давай закажем еды? Как раз когда доедем, будет готова.
Билли тут же оживилась.
— Я только за.
Она сразу потянулась за телефоном и принялась листать приложения доставки.
На её лице появилась сосредоточенность человека, которому доверили чрезвычайно важную миссию.
Минут через пять она уже сравнивала меню трёх разных ресторанов так, словно выбирала продюсера для нового альбома.
Я невольно улыбнулась.
Она что-то тихо напевала себе под нос, листая варианты блюд. Иногда хмурилась, иногда довольно кивала сама себе, а потом снова начинала что-то мурлыкать.
В машине было удивительно спокойно.
Без неловкости.
Без необходимости постоянно поддерживать разговор.
Просто хорошо.
Я повернула руль, перестраиваясь в соседнюю полосу, и поймала себя на том, что улыбаюсь уже несколько минут.
Мне нравилось проводить с ней время.
Настолько просто.
Настолько естественно.
— Мне понравился сегодняшний день, — вдруг сказала Билли, не отрывая взгляда от телефона.
Я посмотрела на неё.
Она всё ещё улыбалась.
Той самой мягкой улыбкой, которая появлялась только тогда, когда она действительно была счастлива.
— Я рада.
— Правда понравился.
Она наконец убрала телефон и посмотрела на меня.
— Я уверена, ты понравишься Винстону.
Я тихо усмехнулась.
— Надеюсь. Лошади обычно делятся на две категории: либо ты им нравишься, либо они могут тебя лягнуть копытом.
Билли рассмеялась.
— Очень воодушевляюще.
— Я просто предупреждаю.
— Спасибо. Теперь я буду переживать за тебя.
— За меня не надо. Я быстро бегаю.
— От лошади?
— Нет. От последствий своих решений.
Это вызвало новую волну смеха.
Несколько секунд она смотрела в окно, а потом вдруг повернулась ко мне.
— Может, у тебя ещё кто-то из животных есть?
— Нету.
Я задумалась.
— Хотя, наверное, я бы завела себе собаку.
— Это было бы круто.
Билли улыбнулась.
— Твоя квартира перестала бы быть такой тихой.
— В этом и проблема.
— Ты жалуешься или мечтаешь?
— Пока не решила.
Она снова рассмеялась.
— А раньше были животные?
Я на секунду задумалась.
В памяти всплыло маленькое общежитское окно, дешёвый письменный стол и террариум возле кровати.
— Была ящерица.
Билли сразу заинтересованно повернулась ко мне.
— Серьёзно?
— Да.
— И как её звали?
— Колючка.
На несколько секунд в машине повисла тишина.
Потом Билли прыснула от смеха.
— Господи, это самое твоё имя для питомца, которое я только могла представить.
— Нормальное имя.
— Конечно.
— Ей подходило.
— Верю.
Я покачала головой и невольно улыбнулась.
А потом воспоминание стало менее приятным.
— Но потом один придурок-сосед напился.
Улыбка Билли сразу исчезла.
— Что?
— Он выбил дверь в мою комнату.
— Зачем?
— Потому что был пьян и решил выяснять отношения не с тем человеком.
Я пожала плечами.
— Разгромил половину комнаты. Перевернул мебель. Разбил террариум.
Лицо Билли мгновенно потемнело.
— Леор...
Я смотрела на дорогу.
— Колючка сбежала.
Пауза.
— По крайней мере, я себя этим успокаиваю.
Билли молчала.
— Надеюсь, что она просто убежала и спряталась где-нибудь.
Несколько секунд в машине было тихо.
Потом Билли медленно выдохнула.
— Вот же...
Она покачала головой.
— У меня нет культурных слов.
Я усмехнулась.
— У меня тоже тогда не было.
— И что с ним стало?
— С соседом?
— Да.
— Его отчислили через несколько месяцев за другие приключения.
Билли удовлетворённо кивнула.
— Хоть что-то.
Я посмотрела на неё краем глаза.
Она всё ещё выглядела искренне расстроенной из-за ящерицы, которую никогда в жизни не видела.
И почему-то именно это вызвало у меня улыбку.
— Знаешь, — сказала я, — кажется, ты сейчас переживаешь за Колючку больше, чем я.
— Неправда.
— Правда.
— Леор, это была маленькая ящерица.
— Да.
— Она ни в чём не виновата.
— Согласна.
— И её звали Колючка.
— Это действительно сильный аргумент.
Билли тяжело вздохнула и покачала головой.
— Если однажды мы найдём её спустя много лет, я заберу её себе.
Я засмеялась.
Я ещё какое-то время улыбалась после её шутки про Колючку.
Но Билли вдруг снова стала серьёзнее.
Она повернулась ко мне вполоборота и внимательно посмотрела.
— Ты правда веришь, что она сбежала?
Я несколько секунд молчала.
Дорога впереди была почти пустой. Машина мягко катилась по трассе, а Шарк на заднем сиденье продолжал сопеть во сне.
— Я не знаю, — честно ответила я. — Но не хочу верить и знать, что тот придурок с ней что-то сделал.
Билли опустила взгляд.
— Понимаю.
Я пожала плечами.
— Наверное, это одна из тех вещей, на которые уже никогда не получишь ответа.
— И ты просто смирилась?
Я усмехнулась.
— Нет.
— Нет?
— Конечно нет.
Билли вопросительно посмотрела на меня.
— Первые несколько месяцев я проверяла каждый куст возле общежития.
Она удивлённо моргнула.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Леор...
— Что?
— Это очень мило.
— Это очень глупо.
— Нет.
— Да.
— Нет.
Я покачала головой.
Спорить с ней было бесполезно.
— Я оставляла еду возле корпуса, — призналась я через пару секунд. — Проверяла подвалы. Даже объявления хотела развесить.
Билли смотрела на меня так, будто услышала что-то совершенно новое.
— Ты её очень любила.
Я крепче сжала руль.
— Она была моей.
Простая фраза.
Но почему-то именно она лучше всего объясняла всё остальное.
Билли ничего не сказала.
Только мягко улыбнулась.
Через несколько секунд она снова нарушила тишину:
— А вам вообще разрешали держать питомцев в общаге?
Я рассмеялась.
— Нет.
— Я так и знала.
— Но коменданты закрывали глаза.
— Серьёзно?
— Более того, они прикрывали меня перед директором.
Теперь Билли уже откровенно улыбалась.
— Потому что ты была примерной студенткой?
— Нет.
— Нет?
— Потому что я им нравилась.
— О, какая скромность.
— Я серьёзно.
— Рассказывай.
Я усмехнулась.
— Ну, я редко создавала проблемы. Не устраивала вечеринок. Не пила. Не шумела. Помогала таскать коробки, двигать мебель, чинить всякую мелочь.
— И поэтому тебе разрешили незаконную ящерицу?
— Именно.
— Коррупция.
— Абсолютная.
Билли засмеялась.
— А они знали про Колючку?
— Конечно.
— И что говорили?
— Что я странная.
— Справедливо.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Я закатила глаза.
— Одна из комендантов даже приносила ей овощи.
— Нет.
— Да.
— Боже мой.
Я улыбнулась, вспоминая.
— Она называла её «маленьким динозавром».
— Мне нравится эта женщина.
— Она была классная.
— Была?
Я кивнула.
— Ушла на пенсию через год после моего отъезда.
Билли задумчиво посмотрела в окно.
— Знаешь, мне кажется, тебя постоянно подбирают какие-то странные люди.
— В смысле?
— Ну смотри.
Она начала загибать пальцы.
— Коменданты, которые прячут твою ящерицу.
— Законопослушные люди.
— Очень.
— Что ещё?
— Крис с его центром животных.
— Нормальный человек.
— Шарк тебя обожает.
— Это вообще не человек.
— Суть не в этом.
Я невольно улыбнулась.
— И?
Билли посмотрела на меня с той самой хитрой улыбкой.
— И я начинаю подозревать, что проблема не в них.
— А в ком?
— В тебе.
— Это звучит как обвинение.
— Это комплимент.
Я покачала головой.
— Очень сомнительный комплимент.
— Но всё же комплимент.
И почему-то после этих слов дорога домой показалась ещё немного короче.
Я невольно улыбнулась, когда Билли вдруг снова вспомнила про Колючку.
— У тебя есть её фотографии?
В её голосе звучал совершенно искренний интерес.
Будто речь шла не о ящерице, которая пропала много лет назад, а о ком-то, кого она действительно хотела увидеть.
— Конечно есть.
— Покажи.
Она тут же протянула руку к моему телефону.
Я бросила на неё быстрый взгляд и покачала головой.
— Не в телефоне.
— А где?
— Открой бардачок.
Билли послушно потянулась вперёд.
— Так...
— Там должен лежать бумажник.
— Нашла.
— Внутри есть старый полароид.
Несколько секунд слышалось только шуршание бумаги.
Потом наступила тишина.
Я даже не смотрела в её сторону.
Но почему-то сразу поняла, что фотографию она уже нашла.
— Боже...
В её голосе было столько умиления, что я невольно рассмеялась.
— Нашла?
— Она такая маленькая.
Я коротко кивнула.
— Ага.
Билли ещё несколько секунд рассматривала снимок.
На пожелтевшей фотографии сидела Колючка.
Ярко-жёлтая ящерица с огромными чёрными глазами.
В момент снимка она забралась мне на плечо и смотрела прямо в камеру так серьёзно, будто собиралась подписывать важные документы.
— Она выглядит так, словно знает все тайны вселенной.
— Это потому что знает.
— Нет, правда.
Билли поднесла фотографию ближе.
— Посмотри на неё.
— Я видела её каждый день.
— Она смотрит на меня с осуждением.
— Потому что ты лезешь в её личную жизнь.
Билли рассмеялась.
— Нет, серьёзно. Она очень милая.
Я почувствовала, как в груди становится неожиданно тепло.
Странно.
Прошло столько лет.
А кто-то сейчас сидит рядом и рассматривает старый полароид так внимательно, будто это не просто старая фотография, а что-то действительно важное.
— Точно, — тихо сказала я.
Билли ещё немного повертела снимок в руках.
— Это ты на фотографии?
— Угу.
— Господи.
Я уже заранее поняла, что мне не понравится продолжение.
— Что?
— Ты была ребёнком.
— Спасибо за наблюдение.
— Нет, серьёзно. Совсем ребёнком.
Я тихо усмехнулась.
— Мне там семнадцать.
Билли снова посмотрела на фотографию.
Очень внимательно.
Будто пыталась рассмотреть каждую деталь.
— Очень милая фотография.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Нет.
— Да.
— Билли.
— Что?
— Это худшая моя фотография.
— Это неправда.
— Правда.
Она подняла полароид выше.
— Ты сидишь с ящерицей на плече и выглядишь счастливой.
Я на секунду замолчала.
Потому что спорить с этим было сложнее.
Тогда я действительно была счастлива.
Хотя бы в тот момент.
Хотя бы несколько секунд, пока снимок не был сделан.
— Это всё Колючка, — пробормотала я.
— Нет.
Билли улыбнулась.
— Это ты.
Я перевела взгляд на дорогу.
Почему-то стало неловко.
Гораздо неловче, чем когда она говорила, что я красивая.
— Знаешь, что мне нравится?
— Даже боюсь спрашивать.
— У тебя там взгляд другой.
Я невольно нахмурилась.
— Какой?
Билли несколько секунд подбирала слова.
— Легче.
В машине стало тихо.
Она снова посмотрела на снимок.
— Сейчас ты тоже улыбаешься. Но как будто сначала проверяешь, можно ли это сделать.
Я крепче сжала руль.
— Звучит как диагноз.
— Может быть.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Я закатила глаза.
А Билли тихо рассмеялась.
Потом аккуратно провела пальцем по краю фотографии.
Старый полароид был уже немного потёртым.
Уголок даже слегка загнулся.
— Ты носишь его с собой всё это время?
— Угу.
— Все эти годы?
— Да.
— Почему?
Я ненадолго задумалась.
Ответ пришёл сразу.
— Потому что это одна из немногих вещей, которые принадлежат только мне.
Билли подняла взгляд.
Я продолжила уже спокойнее:
— Приюты менялись. Комнаты менялись. Люди менялись. Потом университет, Китай, работа, квартиры...
Я пожала плечами.
— А эта фотография всегда была рядом.
Билли ничего не сказала.
Только посмотрела на снимок ещё раз.
Потом очень бережно убрала его обратно в бумажник.
Так аккуратно, словно это была не старая фотография, а что-то хрупкое и ценное.
После этого она закрыла бардачок и откинулась на сиденье.
Несколько секунд мы просто ехали молча.
Потом я услышала её тихий голос.
— Мне кажется, той семнадцатилетней Леор понравилась бы ты сейчас.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— С чего ты взяла?
Билли улыбнулась и посмотрела в окно.
— Потому что она выглядит как человек, который очень хотел, чтобы всё получилось.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.
— И что?
— И мне кажется, она бы гордилась тем, кем ты стала.