Глава 17.
От лица Билли.
Дом встречает меня привычной тишиной.
Но буквально через две секунды Шарк разрушает её окончательно.
Он носится по гостиной как маленький ураган, скользит лапами по полу, хватает одну игрушку, бросает её, тут же переключается на другую и начинает радостно фыркать.
— Господи, ты вообще умеешь уставать? — смеюсь я, скидывая куртку на диван.
Шарк гавкает так, будто это был личный вызов.
Я качаю головой и иду в комнату.
Большая.
Светлая.
Слишком пустая для такого количества пространства.
Мягкая кровать буквально тянет к себе после этого длинного дня, но сначала душ.
Я стягиваю одежду и захожу под тёплую воду.
Тело расслабляется почти мгновенно.
Пар медленно заполняет ванную комнату, вода шумит ровно и спокойно.
Я закрываю глаза, намыливая плечи, шею, руки.
И впервые за долгое время внутри действительно тихо.
Без этой постоянной усталости, которая тянулась за мной последние месяцы.
Леор хорошая.
Эта мысль приходит неожиданно просто.
Не как что-то громкое.
Не как влюблённость из фильмов.
Скорее как ощущение, что рядом с человеком наконец не нужно держать защиту каждую секунду.
Она будто... разгрузила меня эмоционально.
Даже странно.
Обычно после новых знакомств я чувствую себя выжатой.
А сейчас — наоборот.
Я прислоняюсь лбом к прохладной плитке и тихо выдыхаю.
Сразу вспоминаются её рассказы о детстве.
Приюты.
Драки.
Учителя.
То, как спокойно она говорила о вещах, после которых многие бы развалились на части. И от этого внутри снова неприятно сжимается.
Мне жаль её.
Не жалость сверху вниз.
Скорее злость на то, что ей вообще пришлось через всё это пройти.
Она всю жизнь была одна.
А когда всё-таки подпустила кого-то ближе — её предали.
Я открываю глаза и провожу мокрой рукой по лицу.
Нужно познакомить её с ребятами.
С нормальными людьми.
С теми, кто не сделает ей больно специально.
Финнеасу она бы понравилась.
Клаудии тоже.
Даже Джастин наверняка уже от неё в восторге.
Я тихо усмехаюсь, вспоминая лицо Леор, когда Эмилия чуть не потеряла сознание от встречи с нами.
— "И что дальше делать?" — бормочу себе под нос её спокойным голосом.
Шарк за дверью громко роняет что-то на пол.
— Не ломай дом! — кричу я сквозь смех.
В ответ — радостный лай.
Я выключаю воду и какое-то время просто стою, завернувшись в полотенце.
А потом неожиданно ловлю себя на мысли:
интересно, Леор сейчас ещё работает в студии... или уже спит?
Я лежала в кровати уже больше часа, но сон так и не приходил. Комната была погружена в полумрак, только мягкий свет ночника падал на стену напротив.
Шарк давно уснул у своей лежанки, иногда смешно дёргая лапой во сне.
Обычно после мероприятий, встреч, просто прогулок я возвращалась домой выжатой до последней капли, но сегодня всё было иначе.
В голове не крутились интервью, фотографии, заголовки новостей или воспоминания о Нате. Вместо этого почему-то вспоминалась Леор.
Я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. Перед глазами снова возникла та скала, на которую она меня притащила. Её спокойный голос, когда она объясняла, как правильно дышать во время медитации. То, как она говорила о своём детстве.
Просто рассказывала факты своей жизни так, будто давно приняла их и научилась с ними жить.
Меня это поражало.
Я не знала ни одного человека, который прошёл через столько всего и при этом остался таким спокойным.
В какой-то момент я поняла, что уже минут десять просто смотрю в потолок и думаю об одном и том же. Тяжело вздохнув, я потянулась за телефоном на тумбочке.
— Ну конечно, — пробормотала я сама себе.
Так всегда и происходило.
Если я не могла уснуть, значит где-то внутри уже рождалась новая песня.
Я открыла заметки и несколько секунд просто смотрела на пустой экран. Обычно слова приходилось вытаскивать из себя почти силой. Особенно последние месяцы.
Всё, что я писала после расставания, звучало слишком тяжело. Слишком больно. Будто я снова и снова пережёвывала одну и ту же историю.
Но сейчас всё было иначе.
Пальцы сами начали печатать первые строчки.
О спокойствии.
О том странном чувстве, когда рядом с человеком можно перестать быть настороже. Когда не ждёшь подвоха. Когда никто ничего от тебя не требует.
Я перечитала написанное и неожиданно улыбнулась.
Это было сыро. Очень сыро.
Но впервые за долгое время мне нравилось направление.
Я поднялась с кровати и пошла в студию. Компьютер включился привычным гулом, экран осветил тёмную комнату.
Я села за клавиши и наиграла несколько простых аккордов. Потом ещё несколько. Мелодия получалась лёгкой, почти воздушной.
Настолько не похожей на всё, что я писала последний год, что мне даже стало смешно.
Я несколько раз напела черновой мотив поверх музыки. Стирала слова. Меняла их местами. Добавляла новые. Постепенно песня начинала обретать форму.
Время пролетело незаметно.
Когда я наконец откинулась на спинку кресла и посмотрела на часы, было почти четыре утра.
Я потянулась за телефоном, чтобы сохранить очередную заметку, и случайно открыла контакты.
В списке сразу бросилось в глаза одно имя.
Леор.
Под контактом «Ниндзя»
Я невольно задержала взгляд.
Несколько секунд просто смотрела на экран, вспоминая сегодняшний вечер. Её студию. Её сарказм. То, как она серьёзным лицом говорила абсолютно абсурдные вещи. И то, как спокойно рядом с ней было находиться.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Нет, Билли. Даже не думай.
Писать человеку в четыре утра было бы странно.
Особенно человеку, которого ты знаешь совсем недолго.
Я заблокировала телефон и положила его рядом с клавиатурой.
А потом почему-то подумала, что Леор, скорее всего, сейчас тоже не спит.
И от этой мысли на душе стало неожиданно тепло.
Я ещё раз прослушала черновик и сохранила проект. Музыка всё ещё звучала тихо из колонок, наполняя комнату мягким эхом.
В другой день я бы наверняка продолжила работать до рассвета, доводя каждую мелочь до совершенства, но сегодня не хотелось.
Впервые за долгое время меня не подгоняло чувство, что нужно срочно что-то доказать — себе, слушателям, лейблу, миру.
Я поднялась из-за стола и подошла к огромному окну.
Лос-Анджелес никогда по-настоящему не спал. Где-то вдали двигались машины, мерцали огни рекламных вывесок, а над городом висела лёгкая дымка. Обычно этот вид казался мне красивым. Сегодня он казался шумным.
Странно.
После нескольких часов на той скале с Леор город вдруг начал восприниматься иначе.
Я невольно вспомнила, как она сидела на камне с закрытыми глазами, словно действительно могла отключиться от всего вокруг. От телефонов. От новостей. От людей. От бесконечного потока информации.
Мне всегда казалось, что такие люди существуют только в фильмах или книгах.
А потом появляется девушка, которая спокойно рассказывает, как жила в монастыре, медитирует на скале, почти не пользуется телефоном и при этом пишет музыку, от которой сходят с ума миллионы людей.
— Ты реально странная, — пробормотала я с улыбкой.
Шарк поднял голову со своей лежанки и посмотрел на меня сонным взглядом.
— Не ты. Другая странная.
Пёс лениво махнул хвостом и снова улёгся спать.
Я вернулась в кровать, выключила свет и забралась под одеяло.
На этот раз усталость наконец начала брать своё.
Глаза постепенно закрывались.
Но прежде чем уснуть, я поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время мне интересно, что будет завтра.
Напишет ли Леор.
Понравится ли ей идея песни.
Удастся ли снова вытащить её куда-нибудь из её идеально чистой квартиры и студии.
От этой мысли я невольно улыбнулась в темноте.
— Финнеас будет невыносим, если узнает, о чём я сейчас думаю, — пробормотала я себе под нос.
Шарк сонно фыркнул в ответ.
— Вот именно.