Глава 16.
От лица Леор.
Теперь Билли буквально не отставала от меня.
Она сидела боком в кресле, поджав под себя ногу, и смотрела так, будто я только что рассказала ей самый шокирующий факт во Вселенной.
— Нет, ну ты действительно смогла бы год без секса и мастурбации?
Я спокойно делаю глоток воды.
— Говорю же, да.
— Это ненормально.
— Для тебя.
— Для любого человека!
Я тихо усмехаюсь.
— Если ты принял решение стать монахом, значит уже принял и всё, что для этого нужно.
Билли всё ещё смотрит на меня с абсолютным недоверием.
— Но ты же сказала, что не собираешься становиться монахом.
— Не собираюсь.
Я чуть откидываюсь в кресле.
Мониторы мягко подсвечивают комнату, а где-то внизу слышно, как Шарк ходит по квартире.
— Особенно зная, что многие монастыри вообще не подпускают женщин к этому пути.
Билли хмурится.
— Серьёзно?
— Да.
Она сразу выпрямляется.
— Это тупо.
Я слегка пожимаю плечами.
— Некоторые допускают женщин. Но там требования обычно жёстче, чем к мужчинам.
— Конечно, — сразу фыркает Билли. — Потому что мир любит усложнять жизнь женщинам.
Я чуть улыбаюсь.
— Типо того.
Билли какое-то время молчит, разглядывая меня внимательнее.
Потом вдруг спрашивает:
— Ты вообще когда-нибудь делала что-то... просто потому что хотела? Не из дисциплины, не ради контроля, не ради цели?
Я вопросительно приподнимаю бровь.
— Например?
— Не знаю. Спонтанно. Глупо. Эмоционально.
Я задумываюсь.
И понимаю, что ответ появляется слишком медленно.
Билли замечает это сразу.
— Боже мой, — драматично выдыхает она. — Ты реально не умеешь.
— Умею.
— Тогда назови хоть что-то.
Я молчу пару секунд.
Потом спокойно говорю:
— Я позвала тебя к себе домой.
И вот теперь уже замолкает Билли.
Полностью.
Она смотрит на меня так, будто только сейчас осознала это.
Что я почти ни с кем не сближаюсь.
Что я сама предложила встретиться.
Билли медленно моргает.
— Оу.
Я отвожу взгляд к монитору.
— Вот именно.
Несколько секунд в комнате тихо.
А потом я слышу её тихий смех.
Тёплый.
Почти довольный.
— Мне кажется, я победила в какой-то очень сложной игре.
Билли смотрит на меня так, будто я сейчас рассказываю ей какой-то альтернативный способ существования людей.
— А спонтанного секса не было? — не унимается она. — Типа уехала куда-то далеко, никому не сказав? Поменяла имидж? Что-то такое?
Я спокойно качаю головой.
— Мне некому говорить.
— Чёрт.
Она наклоняется вперёд, будто пытается поймать в этом какую-то скрытую логику.
— А другое? Ну хоть что-то хаотичное?
Я молчу.
Смотрю на неё.
И этого хватает, чтобы она уже сама всё поняла.
— Да нууу... — тянет Билли. — Ты даже секс планируешь?
— Да.
Она резко морщится.
— Это слишком долго.
Я чуть пожимаю плечами.
— Как минимум потому, что я должна узнать человека. Договориться, что это просто секс. И что между нами нет чувств.
Билли открывает рот.
Потом закрывает.
Потом снова открывает.
— Это звучит как юридический контракт.
— Иногда почти так и есть.
Она откидывается в кресле, явно пытаясь осознать услышанное.
— Ладно... хорошо. Тогда как ты вообще находишь девушек?
Я спокойно отвечаю:
— Обычно они находят меня.
Билли прищуривается.
— Конечно.
— И чаще всего я не меняю партнёров постоянно. Просто остаюсь с одними и теми же.
Я делаю паузу, будто это самое обычное наблюдение.
— Если всё устраивает.
Билли несколько секунд молчит.
Потом медленно выдыхает.
— Ты... очень странная.
Я слегка наклоняю голову.
— Ты уже говорила.
Она улыбается.
Но теперь это уже не удивление.
Скорее попытка принять.
— Нет, — говорит она тише. — Это другое "странная".
Я смотрю на неё.
— Плохое?
Билли сразу качает головой.
— Нет. Просто... ты как будто живёшь в системе, которую никто больше не понимает.
Я отвожу взгляд к монитору.
— Возможно.
Пауза тянется чуть дольше.
И Билли уже мягче добавляет:
— И это не выглядит одиноко. Просто... по-другому.
Я ничего не отвечаю сразу.
Я отвожу взгляд от мониторов и несколько секунд просто слушаю, как гудит системный блок.
В этой тишине слова Билли остаются висеть в воздухе чуть дольше, чем обычно.
"По-другому".
Не оценка.
Не диагноз.
Просто наблюдение.
Я чуть поворачиваюсь в кресле.
— Это не плохо, — говорю спокойно.
Билли сразу кивает.
Слишком быстро.
— Я и не говорила, что плохо.
Пауза.
Она опускает взгляд на свои руки, потом снова на меня.
— Просто... у меня ощущение, что у тебя всё всегда под контролем.
Я слегка хмыкаю.
— Контроль — это привычка.
— Да, ты уже говорила.
Она улыбается, но уже тише.
— А если контроль исчезает?
Я задумываюсь.
Не потому что не знаю ответа.
А потому что он слишком простой.
— Тогда я его возвращаю.
Билли смотрит на меня пристально.
— А если не получается?
Я спокойно пожимаю плечами.
— Значит, я не допустила этого достаточно рано.
Она тихо смеётся.
— Это звучит очень... холодно.
Я перевожу взгляд на экран, будто там есть более удобный ответ.
— Это работает.
Билли откидывается в кресле.
Несколько секунд мы просто сидим в тишине.
Без музыки.
Без разговоров.
Только свет мониторов и город за окном.
Потом она вдруг говорит:
— Знаешь, у меня тоже есть контроль.
Я поворачиваюсь к ней.
Она чуть улыбается.
— Но он другой. Я просто делаю вид, что всё нормально. Даже когда не нормально.
Я молчу.
Она продолжает, уже спокойнее:
— А потом пишу музыку.
Я киваю.
— Это звучит честнее.
Билли смотрит на меня и чуть усмехается.
— Не начинай, я сейчас расплачусь от твоих комплиментов.
Я почти улыбаюсь.
— Это не комплимент.
— Конечно.
Пауза.
Она наклоняет голову.
— С тобой странно легко говорить.
Я чуть задерживаю взгляд.
— Ты тоже не совсем обычная.
Она улыбается шире.
— Я знаю.
Билли ближе подъезжает на кресле ко мне.
Колёсики тихо прокатываются по полу студии, и теперь между нами остаётся совсем небольшое расстояние.
Она поджимает под себя одну ногу и смотрит на меня с тем самым любопытством, которое у неё появляется каждый раз, когда разговор снова касается Шаолиня.
— Чем именно занимаются в Шаолине? Каким спортом?
Я чуть откидываюсь в кресле.
— В основном кунг-фу.
— "В основном", — повторяет Билли с прищуром. — То есть там ещё есть бонусные страдания?
Я тихо усмехаюсь.
— Медитации, растяжка, работа с оружием, дисциплина, философия, контроль тела.
— Боже, ты персонаж фильма.
— Хватит про меня, — спокойно перебиваю я. — Может, ты наконец расскажешь про себя?
Билли сразу делает лицо абсолютной невинности.
— Ладно. Ты ведь не спрашивала.
Я медленно поднимаю бровь.
Она несколько секунд держится.
И тут же сдаётся:
— Нет. Ладно, спрашивала.
— Ты уходила от ответа.
— Точно, — Билли смеётся и прикрывает лицо рукой. — Потому что я не умею говорить о себе нормально.
Я смотрю на неё спокойно.
— А как умеешь?
Она задумывается.
— Через шутки. Через песни. Через сарказм. Через что угодно кроме "вот мои чувства".
— Удобно.
— Очень, — сразу отвечает она. — Рекомендую.
Я чуть качаю головой.
— Не думаю.
Билли улыбается уголком губ и какое-то время просто рассматривает меня.
Слишком внимательно.
Будто снова пытается понять, как я вообще существую.
— Знаешь, что меня бесит? — вдруг говорит она.
— Что?
— Ты выглядишь так, будто тебя вообще невозможно смутить.
Я слегка щурюсь.
— Это неправда.
— Да ну? — Билли оживляется. — Тогда скажи, что тебя смущает.
Я молчу несколько секунд.
Она сразу довольно улыбается.
— Ага. Есть такое.
— Люди.
— Люди тебя смущают?
— Иногда.
— Неправильный ответ, — Билли смеётся. — Это слишком философски.
Я отвожу взгляд к монитору.
— Тогда не знаю.
— Нет, знаешь.
Она придвигается ещё чуть ближе и подпирает подбородок рукой.
— Ты просто не хочешь говорить.
Я смотрю на неё.
На её растрёпанные волосы, кольца на пальцах, слишком внимательный взгляд.
И почему-то впервые за долгое время действительно не нахожу готового ответа сразу.
Я смотрю ей прямо в глаза.
Серо-голубые.
Живые.
Слишком внимательные.
— Ты опять ушла от ответа, — говорю спокойно. — Почему ты ничего не говоришь, а лишь допрашиваешь меня?
Билли замирает на секунду.
Улыбка остаётся, но становится тише.
Не такой защитной.
Она отводит взгляд первой.
— Потому что ты интересная.
— Это не ответ.
— А это был не вопрос психолога? — пытается отшутиться она.
Я продолжаю молча смотреть на неё.
Билли выдыхает через нос.
— Ладно.
Она крутит кольцо на пальце, собираясь с мыслями.
— Потому что если люди говорят о себе... это обычно становится реальным.
Я слегка щурюсь.
— А вопросы — нет?
Она качает головой.
— Вопросы безопаснее.
Пауза.
— Пока говоришь не ты — уязвим не ты.
В комнате становится очень тихо.
Даже системный блок будто начинает гудеть громче.
Я смотрю на неё внимательнее.
На то, как она избегает теперь прямого взгляда.
Как прячет нервозность за лёгкой улыбкой.
— Ты боишься говорить о себе? — спрашиваю я.
Она тихо усмехается.
— Боже, теперь это звучит как терапия.
— Ты не ответила.
Билли поджимает губы.
Потом всё же кивает.
Совсем слегка.
— Иногда.
Я молчу, позволяя ей продолжить самой.
И она продолжает.
Тише.
Честнее.
— Люди думают, что если ты всё время на виду, то тебе легко быть открытой.
Она поднимает взгляд на меня.
— Но чем больше людей тебя знают... тем страшнее показать что-то настоящее.
Пауза.
— Потому что потом это тоже начинают обсуждать. Анализировать. Использовать.
Я понимающе киваю.
Билли чуть улыбается уголком губ.
— А ты сидишь тут такая спокойная, как будто тебя вообще невозможно сломать.
Я отвожу взгляд к монитору.
— Это не так.
— Тогда почему ты так выглядишь?
Несколько секунд я молчу.
Потом спокойно отвечаю:
— Потому что если показывать слабость в месте, где ты вырос... тебя сожрут.
Билли смотрит на меня долго.
Очень долго.
Без шуток.
Без привычной лёгкости.
И когда говорит снова, её голос звучит совсем тихо:
— Мы выросли в очень разных мирах.
Я чуть качаю головой.
Мы ещё какое-то время говорим о чём-то простом.
Без тяжёлых тем.
О музыке.
О собаках.
О том, как Билли однажды случайно уснула в студии на полу, а Финнеас накрыл её куртками вместо одеяла.
О том, как я в Китае несколько недель дралась с одним парнем только потому, что он пытался доказать, что я "слишком спокойная".
Билли смеялась с этого слишком долго.
Потом всё постепенно стало тише.
Ночь — глубже.
И где-то через полчаса она всё же собралась уезжать.
— Спасибо за вечер, — говорит Билли уже у выхода, пристёгивая поводок Шарку.
Я спокойно киваю.
— И тебе.
Она смотрит на меня так, будто хочет сказать что-то ещё.
Но вместо этого только улыбается.
— Не исчезай, ладно?
Я чуть приподнимаю бровь.
— Постараюсь.
— Это не обещание.
— Это максимум, который ты получишь.
Билли тихо смеётся.
Лифт закрывается.
И квартира почти мгновенно снова становится тихой.
Слишком тихой.
Я несколько секунд просто стою посреди большой комнаты, слушая, как где-то далеко гудит город за окнами.
Потом медленно выдыхаю и иду на кухню.
В раковине остаётся пара тарелок и стаканов.
Тёплая вода снова шумит по комнате.
Я мою посуду спокойно, механически.
Свет над кухней мягкий, приглушённый.
На столе всё ещё лежат палочки, которыми ела Билли.
Шарк оставил пару светлых шерстинок у дивана.
И почему-то именно эти мелочи делают квартиру уже не такой пустой.
Я вытираю руки полотенцем и ненадолго замираю у окна.
Лос-Анджелес внизу всё такой же шумный.