Глава 14.
От лица Билли.
Еда оказывается настолько вкусной, что я буквально закрываю глаза после первой же вилки лапши.
Точнее — палочек.
Которыми я, в отличие от Леор, управляюсь как человек на грани катастрофы.
— Очень вкусно, — говорю я совершенно честно.
Леор сидит напротив, спокойно поднимая взгляд от своей тарелки.
— Вот и ешь.
Я улыбаюсь.
И почему-то вместо еды снова начинаю рассматривать её.
Она держит палочки так легко, будто родилась с ними в руках.
Движения спокойные.
Точные.
Без лишнего.
Светлые волосы падают на плечи мягкими прядями, а тёмные брови и ресницы делают её лицо почти нереальным.
Будто волосы не её настоящие.
Но я почему-то уверена — настоящие.
Слишком естественно всё выглядит.
Идеальная кожа.
Большие серые глаза.
Аккуратный нос.
И эти губы, которые почти всегда выглядят так, будто она знает что-то, чего не знают остальные.
Я ловлю себя на том, что слишком долго молчу.
Леор замечает это сразу.
Конечно замечает.
— Что?
Я чуть улыбаюсь, опираясь подбородком о ладонь.
— Ты похожа на Спящую красавицу.
Она поднимает на меня удивлённый взгляд.
Прямо искренне удивлённый.
— Почему?
— Внешне, — объясняю я. — Есть схожесть.
Она слегка хмурится, будто пытается вспомнить.
— Ты смотрела этот мультфильм?
Леор задумывается на секунду.
— Возможно. Нам в приюте включали разные мультфильмы... но я не фанатка.
Она делает ещё один спокойный глоток воды.
— Единственное, что я смотрела и просила включать — это Джеки Чан и "Терминатор".
Я резко начинаю смеяться.
— Правда?
На её лице появляется лёгкая усмешка.
— Да.
И почему-то это звучит абсолютно логично.
— Я с детства занималась спортом, и мне всё такое было интересно. Пацанячье, как принято считать.
Она чуть закатывает глаза.
— Воспитательницы всё пытались нарядить меня в принцесс на утренники.
Я уже улыбаюсь ещё шире, заранее понимая, что будет дальше.
И Леор, будто читая мои мысли, спокойно продолжает:
— "Леор, ты ведь такая красивая девочка, такая спокойная... зачем тебе этот костюм Тора?"
Я не выдерживаю и смеюсь почти в голос.
— Нет. Ты серьёзно была Тором?
Она пожимает плечами так невозмутимо, будто это самая обычная вещь в мире.
— У меня был молоток.
— Боже мой.
— И плащ.
Я уже держусь за живот от смеха.
Шарк тут же поднимает голову, будто тоже хочет понять, что происходит.
Леор смотрит на меня спокойно.
Почти невинно.
И именно поэтому становится ещё смешнее.
— Ты была самым странным ребёнком в том приюте, да?
Она задумывается буквально на секунду.
— Нет.
Пауза.
— Самым спокойным.
И почему-то после этих слов я снова смотрю на неё чуть иначе.
Потому что внезапно очень легко представить маленькую Леор.
Тихую.
С серьёзным взглядом.
В костюме Тора среди детей-принцесс.
И это почему-то разбивает мне сердце сильнее, чем должно.
— Расскажи мне что-то ещё, — говорю я, подперев подбородок рукой.
Леор поднимает взгляд от тарелки.
— Что?
— Не знаю. Какие у тебя были ещё хобби? Любимый предмет? Что-то такое.
Она делает глоток воды.
Потом спокойно выпрямляется на стуле, будто заранее знает — история будет длинной.
И почему-то я сразу устраиваюсь удобнее, понимая, что хочу услышать всё.
— Некоторые дети ходили в обычную школу, — начинает она спокойно. — Каждое утро автобусы их отвозили, а вечером забирали обратно.
Она говорит ровно.
Без жалости к себе.
Как всегда.
— Я и ещё несколько детей не могли учиться там.
Я чуть хмурюсь.
— Почему?
Леор слегка пожимает плечами.
— У кого-то были нейроотличности. Кто-то устраивал истерики и отказывался ходить. А мне было скучно.
Я моргаю.
— Скучно?
— Очень.
Она говорит это так серьёзно, что я невольно улыбаюсь.
— Я делала задания за пять минут, читала параграфы и всё понимала сама. Мне не нужны были объяснения.
Она спокойно крутит стакан в руках.
— А потом сидела и рисовала до конца урока.
— И тебя за это выгнали?
— Типа того.
Я тихо смеюсь.
— Боже.
— Учителя считали, что я отвлекаю других и "не хочу учиться".
Леор чуть приподнимает бровь.
— Хотя проблема была в обратном. Я хотела учиться. Просто не настолько нудно.
Я смотрю на неё всё внимательнее.
И внезапно очень легко представляю маленькую Леор.
Тихую.
С серьёзным лицом.
Которая уже всё решила быстрее остальных и теперь рисует в тетради, пока взрослые думают, что она проблемный ребёнок.
— Меня водили по врачам, — продолжает она. — Думали, что у меня тоже нейроотличность.
— И?
— Оказался просто высокий IQ.
Я тихо выдыхаю.
Конечно.
Почему меня это вообще удивляет.
— Потом меня перевели на домашнее обучение. Ко мне приходили разные учителя.
Она чуть усмехается.
— И часто менялись.
— Почему?
— Говорили: "Нам нечему её учить. Она уже знает материал".
Я невольно качаю головой.
— Это звучит как сюжет фильма про гения.
— Скорее как очень скучная версия фильма про гения.
Я смеюсь.
А Леор продолжает так спокойно, будто рассказывает не о себе, а о погоде.
— В итоге я получила аттестат в пятнадцать. Сдала всё экстерном.
Я резко поднимаю голову.
— В пятнадцать?!
— Угу.
— Леор!
Она чуть улыбается уголком губ, будто моя реакция её забавляет.
— Но в колледж меня брать не хотели.
— Почему?
— Возраст.
Пауза.
— Поэтому я год сидела в приюте и тайком пробиралась в музыкальные классы.
Я уже смотрю на неё с абсолютным восхищением.
— Ты жила как персонаж фильма.
— Ты слишком романтизируешь мою жизнь.
— Нет, я серьёзно!
Она только качает головой.
— В итоге через год мне удалось уговорить директора, и меня отправили в музыкальный университет.
Она говорит это спокойно.
Слишком спокойно для человека, который в шестнадцать пробил себе место в университете после приюта.
— И ты там нормально общалась с людьми? — спрашиваю я тише.
Леор на секунду задумывается.
Потом качает головой.
— Не особо.
Она опускает взгляд в тарелку.
— Я мыслила лет на четыре-пять старше сверстников. Мне было сложно с ними.
Я молчу.
Потому что понимаю это слишком хорошо.
— А взрослые ребята не воспринимали меня всерьёз. Называли мелкой.
На её лице появляется едва заметная усмешка.
— Но мне всегда казалось странным, что они думают, будто мне будет обидно.
Она поднимает взгляд на меня.
Спокойный.
Тяжёлый.
— Я понимала, что это им некомфортно от того, что я умная.
В комнате снова становится тихо.
Я даже забываю про еду.
Леор продолжает уже тише:
— На тренировках по спорту тоже было весело. Я занималась тайским боксом.
Я сразу смотрю внимательнее.
— И?
Она пожимает плечами.
— Мне часто били сильнее, чем нужно.
Моё лицо само хмурится.
— Потому что ты выигрывала?
— Потому что я не нравилась.
Она говорит это абсолютно ровно.
Я смотрю, как Леор крутит палочки между пальцами.
Спокойно.
Будто рассказывает не о собственной жизни, а о чужой истории, которую давно выучила наизусть.
— В приюте меня не любили дети, — говорит она ровно.
Улыбка медленно исчезает с моего лица.
— Старшие часто могли запирать меня где-то, подставлять.
Она чуть пожимает плечами.
Словно это мелочь.
Но у меня внутри всё неприятно сжимается.
— Всё потому что я была умной, спокойной... и нянечки постоянно акцентировали внимание на том, что я красивая.
Леор поднимает взгляд на меня.
— А это худшее, что можно делать с детьми. Особенно с сиротами, которые и так не знают, что такое любовь.
В комнате становится очень тихо.
Даже Шарк будто успокаивается и ложится у моих ног.
— Выделять одного ребёнка... — тихо продолжает она. — Боже. Никогда.
Я вижу, как она слегка проводит пальцем по стакану.
— Мне несколько раз старшаки разбивали нос, чтобы я "не была такой красивой".
Я резко выдыхаю.
— Леор...
Она лишь спокойно качает головой.
— С девочками я почти не общалась. Они считали меня конкуренткой.
Пауза.
— А мальчики — заучкой и душнилой.
Я несколько секунд просто смотрю на неё.
На человека, который говорит о жестокости так, будто это прогноз погоды.
И от этого всё ощущается ещё тяжелее.
Потому что видно — она давно привыкла.
Слишком давно.
Я тихо ставлю вилку на стол.
— А позитивное что-то есть?
Леор неожиданно улыбается.
Совсем чуть-чуть.
Но уже теплее.
— Есть.
Я сразу выдыхаю с облегчением.
— Ну слава богу.
Она тихо усмехается.
И впервые за вечер в её лице появляется что-то совсем юное.
Почти девчачье.
— У нас был старый охранник в одном из приютов. Мистер Томас.
Она смотрит куда-то мимо меня, будто вспоминает.
— Он был огромный. С седой бородой, страшным голосом и постоянно ворчал.
Я уже улыбаюсь.
— Но?
— Но он тайком приносил мне книги.
Моё сердце буквально тает.
— Какие?
— Разные. Физика. История. Музыка. Иногда комиксы.
Она чуть улыбается шире.
— И однажды он притащил мне старую кассету с саундтреками Ханса Циммера.
Я тихо смеюсь.
— Всё. Теперь я люблю этого человека.
— Я тоже.
На секунду Леор замолкает.
А потом добавляет уже тише:
— Он первый сказал мне, что со мной всё нормально.
Улыбка медленно исчезает с моего лица.
Потому что я вдруг понимаю — возможно, до него никто этого ей не говорил.
Вообще никто.
Леор делает спокойный глоток воды.
— А ещё у нас был старый зал с грушами для бокса. И иногда ночью я пробиралась туда одна.
Я улыбаюсь уголком губ.
— Конечно пробиралась.
— И там было тихо.
Она чуть опускает взгляд.
— Когда бьёшь что-то, люди перестают казаться такими страшными.
Я смотрю на неё долго.
Слишком долго.
И понимаю одну очень странную вещь.
Леор рассказывает о самых тяжёлых вещах в жизни так спокойно, что это почти пугает.
Но когда вспоминает старого охранника с книгами — её голос становится мягче.