Глава 7.
Ночной воздух здесь совсем другой.
Холоднее.
Чище.
После душного дома, пропитанного алкоголем, музыкой и чужими голосами, кажется, будто лёгкие впервые за вечер начинают нормально работать.
Мы оставили вечеринку почти незаметно.
Билли сказала что-то Финнеасу, схватила ключи, и через двадцать минут город остался где-то далеко внизу, растворившись в огнях Лос-Анджелеса.
А теперь я тяну её за руку вверх по узкой тропе между камнями.
— Боже мой, — бурчит Билли, пытаясь одновременно идти и не поскользнуться. — Надеюсь, ты не убийца и не столкнёшь меня отсюда. Тут ещё искать долго будут.
Я чуть усмехаюсь, продолжая тянуть её за собой.
Точнее — почти тащить.
— Ты сама захотела увидеть это место.
— Потому что ты слишком хорошо о нём говорила, — сразу отвечает она.
Ветер поднимает её волосы, и она щурится, глядя наверх.
— И вообще, откуда у тебя силы? Ты будто не устаёшь.
— Я тренируюсь.
— Нет, это уже не тренировки. Это какая-то скрытая суперспособность ниндзя.
— Ты всё ещё не отпустила эту тему?
— Никогда.
Я тихо смеюсь.
И Билли тут же смотрит на меня так, будто снова услышала что-то редкое.
Будто мой смех — событие.
Тропа заканчивается неожиданно.
Камни становятся ровнее, пространство — шире.
И перед нами открывается вид на ночной город.
Лос-Анджелес внизу выглядит нереальным.
Слишком огромным.
Слишком светящимся.
Огни растягиваются до самого горизонта, как будто кто-то рассыпал звёзды не по небу, а по земле.
Здесь тихо.
Только ветер.
И дыхание после подъёма.
Билли замирает.
Реально замирает.
— Охренеть... — выдыхает она почти шёпотом.
Я отпускаю её руку.
Она медленно подходит ближе к краю скалы, оглядывая всё вокруг.
— Ты серьёзно приходишь сюда одна?
— Часто.
— Это буквально место из фильма про человека, который скрывается от мира.
Я пожимаю плечами.
— Возможно.
Билли поворачивается ко мне.
Её лицо освещают только огни города снизу и слабый лунный свет.
— И ты тут... медитируешь?
Я киваю.
— Иногда тренируюсь. Иногда думаю. Иногда просто сижу.
Она несколько секунд молчит.
Потом неожиданно садится прямо на землю.
— Всё. Я переезжаю сюда.
Я чуть приподнимаю бровь.
— Тут нет интернета.
— Никогда не поздно измениться.
Я опускаюсь рядом, чувствуя, как прохладный камень отдаёт холодом через одежду.
Несколько секунд мы просто молчим.
Без необходимости заполнять тишину.
И это ощущается удивительно правильно.
Билли смотрит на город.
Потом вдруг тихо говорит:
— Знаешь... я рада, что ты не уехала сегодня сразу домой.
Я перевожу взгляд на неё.
Она улыбается уголком губ, не отрывая взгляда от огней.
— Иначе я бы никогда этого не увидела.
Билли продолжает осматриваться вокруг так, будто пытается запомнить каждую деталь этого места.
Камни.
Редкие деревья.
Огни города далеко внизу.
Тишину, которой почти не существует в Лос-Анджелесе.
Ветер снова проходит между нами, и она глубже вдыхает прохладный воздух.
— Живу тут всю жизнь и не знала об этом месте, — говорит она тихо. — Ты же не против, если я буду сюда приходить?
Я чуть пожимаю плечами.
— Приходи. Если поднимешься.
Билли тут же поворачивается ко мне.
— Ха-ха. Смешно.
Она толкает меня плечом совсем слегка.
— Я, может, хочу подумать о чём-то хорошем с таким видом.
Я смотрю на неё внимательнее.
— О хорошем? Это о чём?
Билли на секунду задумывается.
Потом откидывается назад, опираясь руками о камень.
— Не знаю... — говорит она тише. — Представить, что могу спокойно выйти из дома. Просто гулять с собакой.
Она усмехается без веселья.
— Не думать о бывшем козле.
Пауза.
— Да и вообще... не думать.
Я молчу несколько секунд.
Потому что понимаю это слишком хорошо.
Когда голова не выключается даже ночью.
Когда тишина внутри кажется чем-то невозможным.
Но вместо этого спрашиваю:
— У тебя есть собака?
Билли сразу оживляется.
— Ага. Шарк зовут.
Я чуть хмурюсь.
— Шарк?
Она смеётся.
— Да, знаю.
— Ты не сидишь в интернете? — спрашивает она уже с подозрением.
Я смотрю на неё спокойно.
— Так сильно заметно?
— Очень, — Билли смеётся уже громче. — Ты как человек, который вышел из леса после десяти лет медитаций.
— Почти так и было.
Она сразу поворачивается ко мне.
— Подожди. Это сейчас была шутка?
— Возможно.
— Боже, она учится юмору, — драматично шепчет Билли в пустоту.
Я тихо усмехаюсь.
И она снова смотрит на меня так, будто это её любимое зрелище за весь вечер.
Потом вдруг ложится спиной прямо на камень, глядя в небо.
— Тут реально спокойно, — говорит она уже тише. — Будто мира внизу вообще нет.
Я перевожу взгляд на город.
На тысячи огней.
На шум, которого отсюда не слышно.
— Иногда я сюда прихожу именно поэтому, — говорю спокойно. — Чтобы вспомнить, что он не обязан постоянно быть рядом.
Билли молчит.
А потом тихо говорит:
— Мне кажется, ты первый человек за долгое время, рядом с которым у меня не шумит голова.
Я поворачиваю голову к ней.
Она всё ещё смотрит в небо.
Я смотрю на неё несколько секунд.
Потом спокойно говорю:
— Сядь удобно.
Билли приподнимает голову с камня.
— Это зачем?
— Просто сядь.
Она щурится подозрительно.
— Это точно не секта?
Я тихо усмехаюсь.
— Закрой глаза.
— О боже, она всё-таки убьёт меня на горе.
— Билли.
— Ладно, ладно.
Она устраивается рядом удобнее, скрещивая ноги неуклюже и постоянно открывая один глаз, будто проверяет, не исчезла ли я.
Я тоже сажусь ровно.
Спина прямая.
Руки спокойно лежат на коленях.
Ветер касается лица прохладой.
Я закрываю глаза.
На несколько секунд вокруг остаются только звуки ночи.
Далёкий город.
Листья.
Дыхание.
— Просто дыши, — говорю тихо. — Не пытайся думать правильно.
Билли хмыкает.
— Уже сложно.
— Я знаю.
Несколько секунд тишины.
Потом я продолжаю спокойным голосом, так, как когда-то говорил мой мастер.
Медленно.
Ровно.
— Вдох медленный. Через нос.
Я слышу, как она делает вдох.
Сначала неровный.
Потом чуть спокойнее.
— Не держи напряжение в плечах, — тихо говорю я. — Расслабь челюсть.
Ветер становится сильнее на секунду.
Я продолжаю:
— Не пытайся остановить мысли. Просто позволь им проходить мимо.
Тишина.
Только дыхание.
— Представь, что ты сидишь не внутри мыслей, а рядом с ними.
Билли сначала тихо смеётся.
— Это звучит очень по-монастырски.
— Потому что так и есть.
Она снова тихо смеётся, но уже спокойнее.
Без привычной нервной энергии.
Проходит несколько минут.
Я чувствую, как её дыхание постепенно становится глубже.
Ровнее.
Она перестаёт постоянно двигаться.
Перестаёт проверять телефон.
Перестаёт быть человеком, который всё время готов сорваться куда-то дальше.
И почему-то это ощущается странно красиво.
Ночной воздух холодит кожу.
Город далеко внизу продолжает жить своей шумной жизнью, но здесь его почти не существует.
— Когда мысли приходят, — тихо говорю я, не открывая глаз, — просто отпускай их.
Пауза.
— Не держи.
Билли молчит долго.
Очень долго для человека, который обычно говорит каждые несколько секунд.
А потом тихо спрашивает:
— И у тебя правда получается?
Я медленно открываю глаза.
Смотрю на город.
— Не всегда.
Пауза.
— Но становится легче.
Билли тоже открывает глаза.
И я сразу замечаю разницу.
Она выглядит спокойнее.
Тише.
Будто внутри неё наконец убавили громкость.
Она смотрит на меня внимательно.
Потом почти шёпотом говорит:
— Это, наверное, самое спокойное место, где я когда-либо была.
Я чуть отвожу взгляд в сторону ночного города.
— Теперь понимаешь, почему я сюда прихожу?
Билли медленно кивает.
А потом неожиданно улыбается мягко-мягко.
Так, как улыбаются не миру, а конкретному человеку.
— Да.
Несколько секунд мы просто сидим молча.
Ветер становится мягче.
Город внизу всё так же сияет огнями, но теперь кажется далёким настолько, будто это вообще другой мир.
Билли подтягивает колени ближе к себе и смотрит куда-то в темноту впереди.
— Любишь природу? — спрашивает она неожиданно.
Я чуть усмехаюсь.
— Конечно. Спрашиваешь.
Она поворачивает голову ко мне.
Я спокойно продолжаю:
— Я тот самый странный человек, который не ест мясо, бродит по горам, медитирует где-то в глуши, ходит в приюты для животных волонтёрить и агитирует спасать планету.
Билли несколько секунд смотрит на меня.
А потом улыбается.
По-настоящему.
— Мне это нравится.
Я чуть приподнимаю бровь.
— Что именно?
— Всё, — она тихо смеётся. — Это звучит как человек, которого очень сложно встретить сейчас.
Она проводит рукой по камню рядом с собой.
— Большинство людей в этой индустрии говорят о природе только когда снимают рекламу "эко-коллекции".
Я усмехаюсь.
— Звучит очень искренне.
— Вот именно.
Она качает головой, всё ещё улыбаясь.
— А ты... не пытаешься казаться кем-то.
Пауза.
— Ты реально такая.
Я отвожу взгляд в сторону ночного неба.
Потому что не знаю, что на это отвечать.
Билли неожиданно снова оживляется.
— Подожди. Ты серьёзно волонтёришь в приютах для животных?
— Да.
— Каких?
— Разных. Иногда собаки. Иногда лошади. Иногда центры спасения диких животных.
Она смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то невероятное.
— Ты буквально персонаж инди-фильма.
— А ты слишком часто сравниваешь людей с фильмами.
— Потому что ты звучишь нереально.
Я чуть улыбаюсь.
— Это уже начинает повторяться.
Билли смеётся.
Потом неожиданно спрашивает:
— А какое твоё любимое животное?
Я задумываюсь всего на секунду.
— Волки.
— О, конечно, — сразу говорит она. — Это было слишком очевидно.
— Почему?
— Потому что ты выглядишь как человек, который мог бы жить в лесу с волками и выходить к людям только раз в год.
Я тихо смеюсь.
— Очень романтизированное представление.
— Нет, серьёзно, — Билли улыбается шире. — У тебя буквально энергия "не подходите слишком близко, но я всё равно помогу вам, если вы потеряетесь в лесу".
Я качаю головой.
— Это самый странный психологический анализ, который я слышала.
— Зато точный.
Я хочу ответить что-то саркастичное.
Но почему-то вместо этого просто смотрю на неё.
На её растрёпанные волосы от ветра.
На то, как легко она улыбается.
Я смотрю на неё несколько секунд, наблюдая, как ветер снова растрёпывает её волосы.
Потом чуть наклоняю голову.
— Дай-ка угадаю твоё любимое животное.
Билли сразу улыбается.
— О нет. Сейчас будет магия?
— Ты любишь всех животных, это явно, — спокойно продолжаю я. — Но...
Я делаю вид, будто действительно анализирую её очень серьёзно.
— Может, лошади?
Билли резко поворачивается ко мне.
— Ты что, ведьма?
Я тихо усмехаюсь.
— Я угадала?
— Ещё как.
Она смеётся, проводя рукой по лицу.
— Серьёзно, как ты это делаешь?