Глава 5. Сиротка.
Дом оказывается в Голливудских холмах.
Большой.
Слишком светлый для ночи.
Музыку слышно ещё до того, как машина полностью останавливается у входа. Бассы проходят сквозь стекло, через сиденье, через рёбра.
Кто-то смеётся у бассейна.
Кто-то уже танцует прямо на улице.
Кто-то снимает видео, стоя на капоте дорогой машины.
Я выхожу последней.
И сразу чувствую на себе взгляды.
Не такие, как на Оскаре.
Здесь люди смотрят проще. Быстрее. Грубее.
Кто-то узнаёт меня.
Кто-то нет.
Кто-то уже пытается понять, почему рядом с Билли стоит девушка, которую весь интернет несколько часов обсуждает как "лицо NOCTIS".
— Не пугайся, — говорит Билли, пока мы поднимаемся ко входу. — Тут обычно все либо пьяные, либо слишком известные, чтобы помнить утро.
— Очень успокаивает, — спокойно отвечаю я.
Она смеётся.
Внутри ещё шумнее.
Тёплый воздух, алкоголь, духи, музыка, свет, разговоры.
Я чувствую себя человеком, которого случайно поместили внутрь чужого фильма.
Билли периодически кого-то приветствует, кого-то обнимает, кому-то машет рукой. Люди тянутся к ней автоматически.
Она здесь как центр тяжести.
А я — как ошибка в системе рядом с ней.
Через какое-то время вокруг нас снова собирается компания.
Мери сидит на диване, закинув ноги на Джулию — свою девушку. Майк разговаривает с кем-то из актёров возле кухни.
Я стою чуть в стороне, прислонившись плечом к стене, с водой в руках вместо алкоголя.
И именно тогда какой-то актёр — кажется, уже заметно пьяный — смотрит на меня поверх бокала.
— Так... — тянет он. — Эта ваша NOCTIS.
Он делает неопределённый жест рукой в мою сторону.
— У неё реально талант или это история про богатых родителей и связи?
Рядом кто-то тихо усмехается.
Я даже не успеваю ничего ответить.
Потому что Джулия резко поднимает голову с дивана.
Она уже пьяна.
Сильно.
Это видно по взгляду, по голосу, по тому, как громко она начинает говорить.
— О боже, — смеётся она. — Да если бы у Леор были богатые родители, она бы хотя бы умела нормально отдыхать.
Кто-то рядом смеётся.
Я чувствую, как внутри что-то напрягается.
Но Джулия продолжает.
— Хотя она красивая, конечно, — она указывает на меня пальцем. — Но этой сиротке никто ничего не проплачивал. Некому проплачивать.
Шум вокруг будто становится чуть тише.
Не физически.
Внутри.
Мери резко поворачивает голову к ней.
— Джулс—
Но поздно.
Слово уже прозвучало.
Сиротка.
Я медленно отвожу взгляд в сторону.
Потом смотрю на Мери.
Она уже понимает.
Понимает раньше, чем я подхожу ближе.
— Откуда она узнала? — спрашиваю я спокойно.
Слишком спокойно.
Мери морщится.
— Леор, да ладно...
— Откуда?
Она выдыхает, виновато проводя рукой по волосам.
— Я проболталась.
Пауза.
— В этом нет ничего такого. Это ведь правда.
Я смотрю на неё несколько секунд.
И почему-то именно это ранит сильнее всего.
Не сама правда.
А лёгкость, с которой она была отдана кому-то ещё.
Майк подходит почти сразу.
Он уже понял по моему лицу, что произошло.
— Леор, не слушай её, — быстро говорит он. — Она пьяна. Ты же знаешь, она вообще не умеет пить.
Джулия на фоне что-то возмущённо отвечает, но уже тише.
Я не смотрю на неё.
Только на Мери.
А потом отвожу взгляд.
— Да ладно, сиротка, не дуйся. Выпей лучше, — тянет Джулия с дивана, поднимая бокал.
Она смеётся после своих же слов, будто это действительно смешно.
Я медленно поворачиваю голову в её сторону.
Внутри всё становится очень тихим.
Не больно.
Не обидно.
Просто холодно.
— Скажи своей девушке прекратить, — спокойно говорю я, глядя на Мери.
Мери резко выпрямляется.
Алкоголь уже давно сделал её движения резче, а голос — громче.
— С каких пор ты нам указываешь?
В комнате что-то меняется.
Это чувствуют все.
Даже музыка будто становится дальше.
Майк сразу делает шаг ближе.
— Мери, успокойся. Вы и вправду много себе позволяете.
Она резко поворачивается к нему.
— Ты вообще кто? Брат мой! Ты должен быть на моей стороне!
— Ты должна вести себя нормально, — отвечает он жёстче, чем раньше. — Я сейчас точно за Леор.
Повисает короткая тишина.
Та самая опасная.
Когда человек уже не контролирует, что говорит дальше.
Мери усмехается.
Нервно. Зло.
— Ой, да ну.
Она встаёт с дивана, чуть пошатываясь.
— Мы уже почти полгода не общаемся, а ты всё ещё считаешь её своей подругой?
Майк напрягается.
Я вижу это сразу.
— Мери—
Но её уже несёт дальше.
— Ты отвернулся от неё, если ты не помнишь.
Пауза.
А потом громче:
— Ты предал.
Комната будто резко сжимается.
Я чувствую, как несколько человек вокруг замолкают окончательно.
Даже Джулия перестаёт смеяться.
Майк смотрит на сестру тяжёлым взглядом.
— Хватит.
Голос у него тихий.
Но именно поэтому звучит сильнее.
Мери открывает рот, будто хочет сказать что-то ещё.
Но не успевает.
— Нет, серьёзно, хватит, — повторяет он.
Теперь в его голосе уже усталость.
Не злость.
Что-то хуже.
Как будто этот разговор происходил между ними уже не раз.
Я осторожно беру Майка под локоть раньше, чем ситуация успевает взорваться окончательно.
Он напряжён весь.
Плечи.
Челюсть.
Руки.
Я слишком хорошо знаю это состояние.
Мери вспыльчивая, но Майк... Майк опасен именно тогда, когда молчит слишком долго.
И единственное, что сейчас удерживает его от срыва — он трезвый.
— Пойдём, — тихо говорю я.
Он сначала будто даже не слышит.
Потом всё-таки позволяет увести себя дальше от музыки, к длинному коридору и почти пустой комнате в глубине дома.
Тишина здесь непривычная.
После криков — почти звенящая.
Я отпускаю его локоть только когда понимаю, что он наконец начинает дышать ровнее.
— Леор—
— Майк, хватит, — спокойно перебиваю я. — Ты же знаешь, вам нельзя сейчас быть вместе.
Он проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая.
И впервые за весь вечер выглядит не взрослым уверенным парнем из богатой семьи.
А просто уставшим.
— Ли...
Это имя бьёт неожиданно мягко.
Ли.
Так меня называли только они.
Только в то время, когда я ещё позволяла людям подходить близко.
Он смотрит на меня виновато и прямо одновременно.
— Прошу тебя, прости.
Пауза.
— Я знаю... я совершил ошибку. Тогда. Когда встал на сторону сестры.
Он запинается, будто сам ненавидит эти слова.
— Я знаю, что был не прав. Но это семья. Я... я...
Он опускает взгляд.
— Прости.
Тишина снова становится плотной.
Но уже не злой.
— Она не права, что поступила тогда так, — говорит он тише. — И я не буду сейчас делать вид, будто был прав тоже.
Он поднимает глаза обратно на меня.
— Я просто скучаю.
Пауза.
— Я снова хочу быть твоим другом.
Что-то внутри неприятно сжимается.
Потому что часть меня тоже скучала.
И это хуже всего.
Я медленно выдыхаю.
— Ты же знаешь, у меня плохо с доверием. Особенно когда человек что-то сделал мне.
Он сразу кивает.
Без оправданий.
Без споров.
— Знаю. Но—
— Встретимся как-нибудь вдвоём, — спокойно говорю я. — Поговорим. Обсудим. Но не сейчас, ладно?
Он смотрит на меня несколько секунд.
Потом всё-таки кивает.
— Конечно.
И в этом "конечно" слишком много облегчения для одного слова.
Я выхожу из комнаты обратно в шум дома.
Музыка снова ударяет по ушам.
Смех.
Голоса.
Стекло.
Чужие разговоры.
Мне резко хочется исчезнуть хотя бы на десять минут.
Я прохожу дальше по коридору и нахожу почти тёмный угол комнаты, где стоит большое мягкое кресло.
То, что нужно.
Я опускаюсь в него глубже, позволяя телу наконец расслабиться.
Тень.
Тишина.
Никто не смотрит.
Идеально.
— Ты как ниндзя, знаешь?
Я открываю глаза.
Билли стоит рядом с креслом, держа в руках стакан с чем-то газированным.
Я чуть хмурюсь.
— Что?
Она улыбается.
— Ниндзя.
И садится на подлокотник рядом.
— Ты драться умеешь?
Я смотрю на неё спокойно.
Слишком спокойно.
— Зачем тебе?
Билли тут же улыбается ещё шире.
— Просто интересно, на сколько процентов ты ниндзя.
Я отвожу взгляд в сторону.
Если бы она знала.
Если бы хоть кто-то здесь знал, сколько часов я провела в залах, где тебя учат ломать человека быстрее, чем он успеет понять движение.
Сколько раз мои костяшки были разбиты.
Сколько раз мне объясняли, что сила существует не для того, чтобы её показывать.
Я снова смотрю на Билли.
— Может, это просто образ.
— Не-а, — сразу говорит она. — Ты двигаешься слишком тихо для "просто образа".
Я чуть приподнимаю бровь.
— Ты наблюдательная.
— А ты подозрительная, — довольно отвечает Билли.