10. Неприятная картина
Как и предполагалось, найти тех кто подвергся нападению цзянши оказалось не так-то просто. У четы бессмертных ушло около десяти дней на то, чтобы найти двоих, при чем один их них оказался ребенком. Оба были местными из числа первых жертв. Если верить услышанному на улицах, большая часть жертв являлись выходцами из других городов и провинций, а значит уже давно находились или дома, или же на пути к нему. Некоторые из них покидали город со скандалом, обещая разнести дурную славу о городе Сихай по всей Поднебесной.
Так же они ругали орден Хуашань Учэнь, называя его членов мошенниками и бездарными заклинателями, потому как до сих пор не смогли избавиться от твари терроризирующей округу, напрочь забывая, что орден специализируется исключительно на лекарстве. Странным было и то, что о подобном сами лекарши ничего не знали, потому как жители города решили им ничего не рассказывать, дабы не омрачать их дни и не мешать заниматься своим делом, а именно лечить людей. Ну и конечно никто не желал оскорблять их достоинство подобными заявлениями, потому сами сихайцы затыкали рты всем крикунам. Кто-то словами, а кто-то и делом, конкретно кулаками, об этом само собой они тоже не рассказывали святым девам, как горожане называли жителей горы.
— Что ж, Лань Чжань, похоже картина вырисовывается очень неприятная и сложная.
Вэй Усянь сидел на подушке возле низкого столика для еды, подобрав одну ногу под себя. На колено второй он положил руку, в которой держал чашку с чаем и задумчиво её крутя между пальцев, смотрел в никуда. Ванцзы согласно хмыкнул, не отвлекаясь от чтения гостевой книги постоялого двора, в котором они остановились. Он как и его супруг пришел к выводу, что все происходящее не что иное как заговор против ордена Хуашань Учэнь. Вот только он не понимал зачем это делать. Орден не является конкурентом орденам и кланам провинции, и тем более не конкурировали с кем-либо в Поднебесной. Хотя бы по той причине, что были единственным орденом специализирующимся исключительно на лекарстве в стране.
— Похоже кто-то очень сильно желает подгадить девочкам главе Лань. Только не понимаю зачем, — Усянь одним глотком допил остывшие остатки чая и поставил чашку на стол, обратив наконец внимание не супруга.
— Мгм, — хмыкнул согласно Ванцзы, откладывая книгу.
— Если только целью являлись не сами девочки, — задумчиво протянул Усянь, чем заставил супруга обернуться и приподнять брови.
— Ты думаешь дело в моем брате? — не пытался скрыть удивления Лань Чжань.
Он не подумал о такой вероятности, потому как вообще забыл, что сам или его брат могут быть центрами какого-либо скандала в силу своего статуса. За те четыреста лет, что живет, гусулановец привык, являться персоной неприкосновенной и даже в какой-то степени святой. Тем кому доверяют и не смеют слова сказать против. Это не значило, что он этим гордился или пытался получить какую-то выгоду. Впрочем, выгода все же была — никто не ставил палки в колеса и не задавал неудобных вопросов. Таких, как например: когда он женится, кто та что покорила его сердце, что он думает по тому или другому поводу.
— Думаю это самый очевидный вывод, который можно сделать из вышеизложенного. Если бы хотели дискредитировать самих девочек, то сделали бы упор на их неумении лечить, вряд ли кто-то будет обвинять орден лекарей в том, что они не умеют убивать тварей. А вот тех кто этот орден патронирует очень даже стали бы, дабы показать ущербность и ничтожность патрона. О том кто является опекуном ордена Хуашань Учэнь знают все в Поднебесной.
— Вынужден признать, что ты прав, — лицо Ванцзы превратилось в ледяную маску, губы сжались в тонкую полоску.
Он вперил взгляд в никуда, пытаясь быстро припомнить кто бы мог держать зло на Лань Сиченя. Однако, никто в голову не приходил. Как говорилось выше, братья не лезли в конфликты или споры, всегда оставаясь нейтральными. Впрочем, это тоже нравилось не всем, особенно были уязвлены жертвы, считая, что бессмертные могли бы и помочь им. Но дальше гавканья на нефритов Гусу дело никогда не доходило, по понятным причинам.
— Никто в голову не приходит? — наконец поинтересовался Усянь, когда супруг слишком долго не отвечал, сидя с пустым взглядом.
— Мгм, — Ванцзы вздрогнул и помотал отрицательно головой.
Последний крупный, способный вызвать подобное возмущение, повод случился пятьдесят лет назад, на Юге, и в то время ни одна из сторон не выражала недовольства из гордости. Одни не желая делиться добычей в случае своей, как им казалось, неизбежной, победы. Другие же предполагая, что должны сами разобраться со своими проблемами без вмешательства извне, пусть и с такими союзников. А даже если недовольство и было, то в то время сил и времени на месть братьям Лань попросту не было, а позднее мстить не имело смысла — слишком много времени прошло.
Конечно, Ванцзы подумал и о том, что злобу мог затаить участник и более мелкого конфликта, но к своему стыду, он понятия не имел о том, что происходило последние пятьдесят лет. Потому как сперва отсиживался на Луанцзан, чтобы не вмешиваться в войну, а затем прочесывал Юг в поисках убийцы главы клана Цзоу и его брата. Затем было снова восстановление на Кургане мертвых и снова поиски на Юге, закончившиеся долгожданной встречей.
Гусулановец расслабился вспомнив о ней, янтарь его глаз потеплел, когда он взглянул на сидевшего неподалеку супруга. Желание думать о насущном деле испарилось, как утренний туман, захотелось прильнуть к крепкому плечу а-Ина и утонуть в счастье находится рядом. Прошлое научило Ванцзы не откладывать на потом свои порывы. Встав, он подошел к Усяню и сев рядом, положил голову ему не плечо, потерся о него щекой и заурчал, словно кот.
Вэй Усянь удивленно следил за произошедшим, а почувствовав как расслабилось тело супруга, повиснув на его плече, уже было открыл рот, чтобы пошутить, но остановился. Скосив глаза, увидев на всегда безэмоциональном лице счастливую и расслабленную улыбку, улыбнулся сам. Проведя рукой по шелковистым черным волосам, он погладил щеку и приподнял подбородок. Ванцзы приоткрыл глаза и взглянул потемневшим, ставшим мутным, янтарем на мужа. Усянь наклонился и мягко коснулся губами чужих и холодных.
Лань Чжань раскрыл глаза шире и уже с нескрываемым нетерпением смотрел на супруга, ожидая продолжения, отчего у того перехватило дыхание, а мысли унеслись вдаль. Повалив гусулановца на пол, он положил ему на затылок руку, защищая голову от удара, и жадно впился в губы, глотая его стон. Недавняя деловитость и серьезность уступила место возбуждению. Не желая тратить время на долгие прелюдии, Усянь принялся развязывать пояс Ванцзы, распахивая полы его цзянсю, попутно раздеваясь сам. Гусулановец же лежал раскинув руки, наслаждаясь разнузданностью супруга.
Завершить раздевание Усянь не смог — партнер не собирался ему помогать, впрочем, он не обижался, да и сам он не намеревался тратить время на такие мелочи, как полное обнажение. Возможность оказаться на ведущей роли распаляла его сильнее обычного. Целуя шею Лань Чжаня, спускаясь ниже, на грудь, он торопливо стягивал с себя штаны, после занявшись нижней частью одежды супруга. Когда член гусулановца освобожденный от тесноты ткани оказался перед его глазами, Усянь завороженно следил за его покачиванием, облизывая губы. Изначально в планах не было намерения ублажать мужа, но вид его полностью возбужденной плоти, выдающей сильное желание, вдохновило.
Сдвинувшись ниже, а-Ин еще раз облизнулся, смачивая губы и лизнул головку. Член дернулся и легонько шлепнул его по губам. Не торопясь, бессмертный облизывал ствол, посасывал мошонку и дразнил головку, очерчивая языком крайнюю плоть, играясь с уретрой. Наблюдая за Усянем из-под ресниц, Лань Чжань закатил глаза и замычал, сдерживая рвущиеся стоны, когда супруг заглотил его член, а затем медленно выпустил его изо рта с причмокиванием, чтобы снова заглотить. В этот раз медленно он насаживался ртом, пока головка не уперлась в гланды. Покачивая неспешно головой, он упирался сильнее, трясь горлом, пока не потерявший самообладания Ванцзы, вцепившись в его волосы, не начал двигать бедрами, наращивая темп.
Излившись Лань Чжань сел и усадив себе на бедра Усяня, обхватил его и свой, стоящие колом, члены рукой. Другой заведя руку супруга себе на шею, призывая обнять себя, он притянул его впился в губы поцелуем. Спускаясь на шею, нежно покусывая кожу, он двигал рукой, обхватывающей свою и мужнину плоти, вниз-вверх. Его, потемневшие мутные цвета янтаря, глаза были прикованы к лицу напротив, считывая все изменения на нем. Закатанные в наслаждении глаза, приоткрытые губы, с которых слетали хриплые стоны, и язык часто их облизывающий.
Обессиленный разрядкой, Усянь упал на Лань Чжаня, закрыв глаза, он наслаждался утихающим оргазмом. Его горячее и сбивчивое дыхание щекотало гусулановцу кожу, вздымая волосы на загривке и руках, гоня мурашки по коже. Придерживая супруга, Ванцзы лег на пол. Уложив голову а-Ина себе на грудь, ловким движением руки распустил его хвост, удерживаемый алой лентой и золотой шпилькой, которую сам же и подарил в знак помолвки. Перебирая его волосы, он пропускал пряди сквозь пальцы, иногда поднося к губам, вдыхая свежий аромат трав, исходящий от них.
Успокоившись и остыв, супруги заказали ванную, приняв которую, легли отдыхать, благо подошло время отходить ко сну. Уже лежа в кровати, они посвятили несколько минут обсуждению темы поиска цзянши, но навалившаяся усталость, мягко усыпила пару.
***
Последующие несколько дней бессмертные пытались найти хоть какую-то информацию по жертвам. Усянь пытался найти следы темной энергии нечисти, но к сожалению все усилия оказались напрасными. И похоже тварь, а точнее ее хозяин прослышав о заезжих заклинателях свел на нет свои попытки дискредитировать местный орден и его покровителя. Тогда Ванцзы подумал отправиться в Облачные глубины, чтобы расспросить брата по поводу недовольных в его адрес, но отбросил эту идею, дабы не потерять много времени, которые ушли бы на дорогу. Да и вспомнил, что рядом был человек информированный не меньше Лань Сиченя — нынешняя глава Хуашань Учэнь — Цянь Суин.
Пришлось покинуть постоялый двор и направиться в резиденцию ордена на горе. Но недовольства супруги не ощущали, особенно Усянь, потому как так и так собирался обследовать гору. Единственное, он хотел это сделать избежав посещение резиденции. Каждый раз посещая орден, ему приходилось выполнять обязанности приглашенного мастера и устраивать мастер-классы по владению темной ци. А бессмертный, с некоторых пор, терпеть не мог публичных выступлений.
Кто бы знал, что этот визит окажется самым верным решением, перевернувшим всю охоту на цзянши на 180 градусов.
В тот день Вэй Усянь оставил супруга для очередной беседы с главой ордена, а сам направился осматривать гору. Накануне он нашел новую пещеру, которая грозилась стать одной из самых глубоких, что он обследовал на Хуашань. И не ошибся, пройдя около двадцати метров, он обнаружил небольшой источник светлой ци в небольшом закутке. Не забыв «подкрепиться» из него, бессмертный прошел дальше и достигнув конца, остолбенел. Буквально открыв рот, он огромными глазами смотрел на маленькую фигурку лежащую плашмя на полу пещеры. Не нужно было быть семь пядей во лбу, чтобы догадаться кем она была.
Оказывается так долго разыскиваемый цзянши спокойно укрывался в одной из пещер святой горы. Это не было удивительным в том плане, что доступ к горе никак не охранялся и если посетители не оккупировали ее то лишь по причине уважения к живущим там заклинательницам. Да и местные жители, опять же, в желании оградить женщин от навязчивых людей распространили слухи о том, что дороги к ордену охраняются какими-то злобными существами. Желающих проверить реальность слухов отродясь не наблюдалось, тем более Лань Сичень в качестве покровителя в разы повышало их правдивость.
Нахождение цзянши рядом с источником светлой энергии ян, являющейся для них живительной, позволяло тому обходиться без питания продолжительное время. Его создатель, так долго не призывающий нечисть на охоту, наверняка, надеялся, что тот сгинет, от голода, сам по себе. Кем бы он ни был, он не знал о существовании первородных источников энергии ян и уж тем более о том, что его подопечный нашел один из них и получает подпитку от него на постоянной основе. Это понимание вызвало в Усяне ощущение брезгливости и появилось желание спасти обиженного, оказавшегося цзянши. Существо не достойное, по мнению большинства, сопереживания и спасения.
Вэй Усянь никогда не думал так и никогда не уничтожал нечисть, не приносившей вред людям, так было с духом тополя в юности, так было и в дальнейшей жизни. Лежащий перед ним цзянши никого не убил, тяжелых повреждений не нанес. Более того, было еще одно обстоятельство, которое бессмертный не мог отбросить — он был ребенком, не заслуживающего превращения в нечисть. Бессмертному пришлось довольно трудно, чтобы смочь побороть желание успокоить цзянши, прекратив его постыдное неживое существование, в тот же миг. Вместо этого он подошел к телу и присев рядом, положил руку ему на лоб.
***
Ванцзы вернулся в комнату, отведенную ему с супругом в качестве жилья, чтобы переодеться и отправиться по следу а-Ина. Но зайдя внутрь, застыл. На кровати сидел Усянь собственной персоной, при этом у него был такой вид, словно он вынужден выбирать между жизнью и смертью и выбор был явно в пользу второго. Гусулановцу стало любопытно, что же могло заставить его оказаться в таком состоянии.
— А-Ин, — Ванцзы окликнул возлюбленного, на ходу скидывая с плеч дасюшен*, вешая его на специальную перегородку рядом с ширмой, стоящей возле кровати.
— А, — Усянь поднял голову и заскользил по комнате расфокусированным взглядом, пока не натолкнулся на Ванцзы, невольно улыбнувшись, — Я нашел его.
— Кого? — не понял Ванцзы, застыв, ожидая ответа супруга.
— Мальчишку, — Усянь тяжело вздохнул и рухнул на постель, — Что-то я устал.
— Много ходил? — гусулановец налил чаю, что принес с собой и подошел к кровати с чашкой для возлюбленного.
— Это не та усталость. Я бы еще столько же раз пять прошел. Он еще сущий ребенок, Лань Чжань. Как у кого-то рука поднялась такое с ним сотворить?
— Так ты нашел цзянши? — наконец-то понял Ванцзы, присаживаясь рядом с супругом, подавая ему чашку.
— Да, — Усянь принял ее и отхлебнув, довольно замычал, — Спасибо, гэ-гэ, это то что нужно мне сейчас... Хотя я бы лучше выпил вина, все же.
Гусулановец несколько раз моргнул, удивленно раскрыв глаза, услышав новое обращение а-Ина к себе.
__________________________
*大袖衫 — огромные рукава — длинная мантия с широкими рукавами. Ширина рукавов может быть различной, от немного расширенных, до совсем широченных. дасюшен можно носить как подпоясанный, так и нараспашку.