"Обречённые души". том 3

     Усянь восхищенно цокнул языком и неуверенно шагнул в направлении углубления в земле. Ванцзы ещё раз настороженно осмотрелся вокруг. Гусулановец ощущал ци, схожую по природе с собственной светлой, её было не много и она отзывалась в нём. В отличие от супруга, всё непонятное и неизведанное вызывало в нем опасение, особенно если это пытался изучить Вэй Ин. И этот случай не был исключением, скорее в этот раз Ванцзы был обеспокоен больше обычного, потому как видел огонь в глазах любимого человека. Это могло означать одно — Усянь будет стараться изучить данное происшествие, несмотря ни на что.

       Сам не заметив, Лань Чжань задумался, а очнулся от странных звуков, супруг стоял на краю углубления и, закрыв рот рукой, сдерживал наступающий приступ тошноты. Гусулановец немедля ринулся к нему и принялся изучать его состояние при помощи ци. Осмотр ничего не дал — супруг был в полном порядке, но все же позволил увести себя от ямы, но глаз с неё не спускал. В его взгляде плескалось опасение и любопытство в равной степени, что не сулило ничего хорошего, оно и понятно, разве могла тошнота отвернуть Вэй Усяня от желания изведать столь таинственное место?

       — Давай вернемся позднее, — отговаривать супруга от попыток было бесполезно, но попытаться их отложить попытаться стоило.

      — Когда позднее? Когда я забуду про это место? — усмехнулся Усянь, хитро глянув в сторону Ванцзы, — Я понимаю твои переживания, но мне бы не хотелось, чтобы оказавшийся тут обычный человек попал в беду. Мы обязаны это предотвратить... любой ценой. Понимаешь?

      — Понимаю, — горько вздохнул Ванцзы, всматриваясь в упрямые серые глаза, — Понимаю. Поэтому и не хочу, чтобы ты туда лез. Возможно, я покажусь тебе эгоистичным, но за четыреста прожитых лет мне стали безразличны люди и их беды. Гнев на погубивших тебя выжег в моем сердце переживания за них. Я, конечно, никогда не откажу в помощи, если увижу, что она необходима. Но если выбор стоит между тобой и всем миром, я без раздумий выберу тебя.

      — Хорошо, — кивнул Усянь после минутной задумчивости, — Я буду спасать мир, а ты спасай меня. Не думаешь же ты силой меня отсюда утащить, — бессмертный усмехнулся и подмигнул гусулановцу.

      Ванцзы не изменился в лице, только сузил глаза, упрямо вглядываясь в лицо напротив. Усянь приподнял удивленно бровь, не дождавшись реакции супруга, поиграл ими и широко улыбнулся.

      — Лань Чжань! — не выдержав упрямого взгляда янтарных глаз, воскликнул возмущенно Усянь, — Тц. Мы ещё посмотрим, как ты меня утаскивать будешь, — раздраженно пробубнил бессмертный, направляясь к краю ямы.

      Но подойти не смог, потому как почувствовал неимоверное давление на свои меридианы, а новый приступ тошноты скрутил его пополам. Моментально подоспевший Ванцзы с ужасом увидел, как в уголках его губ показалась алая густая жидкость. Недолго думая, он подхватил супруга на руки и быстро направился прочь от опасного места.

      — Стой, — тихо выдавил из себя Вэй Ин, схватившись за рукав Ванцзы, словно это могло его задержать, — Я больше не чувствую ничего. Не уходи дальше.

      — Вэй Ин, ты...

      — Я не пойду туда, — постарался успокоить и убедить гусулановца Усянь, — Но уходить не стоит. Ты же в норме.

      — Я... — Ванцзы уже было собрался возразить, но остановился — он и правда был в норме и не ощущал никаких негативных влияний.

      — Ты подойдешь к этой яме и исследуешь её вместо меня, — довольно, с нотками торжественности, произнес Усянь на удивленный взгляд янтаря.

      Ванцзы обреченно вздохнул и посмотрел на супруга с обожанием, на что тот перестал кривляться и ответил мягкой, полной нежности, улыбкой. Улыбались и его серые глаза, сейчас, на ярком солнце, они посветлели и казались прозрачным облаком. Гусулановец бережно усадил Усяня у ближайшего дерева, прислонив спиной к стволу. Оставив на его лбу лёгкий поцелуй, он направился к краю углубления, чтобы осмотреть его и изучить, насколько ему позволят.

      Шёл он осторожно, ступая, прислушиваясь к своим ощущениям с каждым шагом. Но не ощущал абсолютно ничего, точнее, не ощущал влияния на себя, но присутствие светлой ци всё же наблюдалось. Впрочем, у самого края появились покалывания в кончиках пальцев, и волосы, казалось, заискрили. Это не вызывало неприятных ощущений, только удивление. Нечто подобное Лань Чжань почувствовал, когда впервые вошел в пещеру Облачных глубин с алтарем. Но впоследствии этого не повторялось, словно он уже привык... или пещера привыкла к нему.

      Мозг гусулановца мгновенно провел параллели и сделал вывод, по которому выходило, что, вероятно, к произошедшему имели отношение божественные сущности. И данный факт вовсе не радовал его, наоборот, вмешательство божеств в жизнь людей недопустимо и способно привести к ряду нежелательных и даже негативных последствий. Бессмертный оглянулся назад и задержался на лице супруга. Усянь, откинувшись на ствол, закрыл глаза, невооруженным взглядом было видно, что он испытывает облегчение.

      Насколько же сильной была отдача силы, окутавшей яму? И почему эта сила никак не влияет на Ванцзы?

      — Я ничего не почувствовал, кроме легкого покалывания в кончиках пальцев, — Усянь открыл глаза и поднял взгляд на подошедшего супруга.

      — Интересно, — он попытался встать, но Ванцзы остановил его, положив руку на плечо, присаживаясь рядом.

       — Что почувствовал ты? — гусулановец взял руку супруга и принялся проверять его состояние, отслеживая движение ци.

      — Мгм. Я бы определил это как давление и отталкивание, — Лань Чжань раздраженно цокнул языком, чем вызвал удивление Усяня, заставив его на пару мгновений замолчать и удивленно взглянуть на мужчину рядом, — Там определенно была темная энергия, я не знаю откуда она, но она похожа на чистую темную ци. И ее воздействие на меня не походит на ци обиды и ненависти. Энергия не знакома мне, но своей природой она походила на чистую ци. Более того, как такового негатива она не несла. Просто было ощущение, что она не желает меня пропускать далее или иметь со мной дело, — чем больше Усянь говорил, тем задумчивее становился, погружаясь в себя, он не замечал, как на него смотрит спутник.

      — Демоническая энергия, — тихо произнёс Ванцзы свою теорию, словно боялся показаться глупым.

      — Что ты сказал? Демоническая? — несмотря на видимую невнимательность, Усянь прекрасно услышал сказанное Лань Чжанем и вскинул на него широко раскрытые от удивления глаза.

      — Я не почувствовал энергии вообще, но это покалывание кончиков пальцев и беспокойство воздуха, словно перед грозой. Это похоже на то, что я испытал в первое посещение пещеры в Облачных глубинах. И тогда мне пришла в голову мысль, что это может быть оттого, что место как-то связано с Небесами и божествами. Я всегда подозревал, что в той пещере было святилище какого-то бога, — Ванцзы, не изменяя себе, говорил не спеша, так, чтобы каждое произнесенное им слово достигло ушей и понимания слушателя.

       — И ты думаешь, что и это место как-то связано с Небесами и демонами? Думаешь, оно стало местом боя между ними? — в отличие от обычного человека и даже заклинателя, Усяня подобная вероятность не испугала, наоборот, он оживился сильнее, и его глаза заблестели в ожидании разгадки тайны.

       — Уж не думаешь ли ты, что способен противостоять демонам? — Ванцзы усмехнулся и взъерошил волосы на макушке любимого, вызвав у того чрезвычайное удивление.

      — Все. Я больше не могу, — Усянь застонал, пряча лицо в ладонях, — Дай мне время, прошу, Лань Чжань. Я еще не пришел в себя от вернувшихся воспоминаний о прошлой жизни, а тут ты?

       Ванцзы недоуменно смотрел на супруга, в его голове не укладывалось происходящее. В его понимании и воспоминаниях никто и ничто не могло привести Вэй Ина в замешательство, да еще до такой степени, чтобы он попросил пощады. Гусулановец осмотрел спутника так, словно видит его в первый раз, и несколько раз моргнул, ожидая, что это стряхнет морок и знакомый Усянь вернется на место. В подобном состоянии находился и Вэй Усянь, хотя, вернее сказать, что с ним все обстояло гораздо хуже.

      В его голове смешались воспоминания Таньина и себя из прошлой жизни, из-за чего после возвращения памяти он долго пытался свыкнуться с ней, пытаясь привести воспоминания о Лань Чжане в единое целое. Ванцзы из прошлой жизни был немногословен и практически безэмоционален, из-за чего казался холодным, и многие даже считали его зазнайкой. Да, что уж там, сам Усянь считал его таковым во времена обучения в Облачных глубинах, что, впрочем, не мешало ему восхищаться его умом и мастерством в заклинательстве.

       А вот Ванцзы из воспоминаний Таньина был несколько другим: немногословность хоть и присутствовала, но гусулановец был уже более эмоциональным и (о, боги!) даже позволял себе смеяться и, более того, шутил сам. Это открыло его скрытую сторону: оказалось, он умеет язвить и подколоть в нужный момент. А природная наблюдательность позволяла безошибочно найти предмет или тему для шуток, при этом гусулановец прекрасно понимал, с кем и в каких пределах можно язвить и шутить. Кроме того, отбросив свою, всем известную, чопорность и правильность, он с легкостью отмахивался от правил, как своего ордена, так и от мирских законов, в принципе.

      Эти два Лань Ванцзы были совершенно разными людьми, и Вэй Усяню, как обладателю воспоминаний об обеих персонах, чрезвычайно сложно принять тот факт, что это один и тот же человек. Не способствовало привыканию и сам предмет недоумения. Стоило Усяню хоть сколько-то привыкнуть, как гусулановец выкидывал что-то новое, как например сейчас, взъерошив ему волосы. Лань Чжань всегда страдал не то брезгливостью, не то боязнью микробов и избегал чужих прикосновений. Стоило ли говорить, что сам он вообще никогда не предпринимал попыток кого-то коснуться. Даже его собственный брат и дядя не удостаивались подобной привилегии.

      Во время заточения в пещере Муси Ванцзы пришлось принять прикосновения Усяня, хотя в тот период он не то чтобы брезговал, а скорее был смущен и страшился не сдержать своих чувств. Но тогда он и сам впервые прикасался к юнмэновцу. В то время Усянь предполагал, что это была вынужденная мера, и потому внимания не обратил. Но даже после того, как они объяснялись и признались в своих чувствах, Лань Чжань не проявлял излишнего желания к физическому контакту. Исключение составляли лишь моменты интимной близости: тогда он не гнушался объятий, поцелуев и даже чересчур интимных действий, таких как «растягивание» темного заклинателя. Но вне этого Ванцзы всё так же проявлял холодность, а тут сам дотронулся до головы, взъерошил волосы, да ещё и ухмылялся. Такое перенести было невыносимо. Это ломало и без того сломанное жизнестроение Вэй Усяня.

       — Не вижу смысла чего-то ждать, — в плане проницательности в понимании людей Лань Чжань всегда был сильнее Вэй Ина, потому до него достаточно быстро дошла причина странного поведения возлюбленного, — Чем чаще будет подобное происходить, тем быстрее привыкнешь. Человек быстро ко всему привыкает.

      От шока у Усяня пропал дар речи, и слов, чтобы достойно, в своём стиле ответить, не осталось, а потому все что ему оставалось, ошеломленно смотреть на Ванцзы. Впрочем, в себя он пришел достаточно быстро и уже спустя пару мгновений цокал языком и усмехался над собственной реакцией, понимая правоту возлюбленного. А мозг его уже размышлял об услышанном от Лань Чжаня.

      В его словах была доля правды стоило это признать, до этого момента Вэй Усянь никогда не испытывал подобной реакции на какую-либо энергию. Конечно, влияние светлой энергии Цзян Чена, когда тот применял ее к своему шисюну* неосознанно, по привычке. Так же он получал отдачу от духовных предметов с той же самой светлой энергией.

       Всё это происходило в его прошлой жизни из-за потери золотого ядра, замененного черным ядром. Темная ци обиды и ненависти, являющаяся его основой, входила в конфликт со светлой, и из-за этой борьбы тело темного заклинателя играло роль громоотвода. В нынешней жизни, будучи Таньином, бессмертный получал подобную реакцию после соприкосновения с темной энергией лютых мертвецов, опять же по причине конфликта светлой и темной ци. После того, как он заменил золотое ядро на ядро тайцзи, он мог взаимодействовать с любой энергией без ущерба для себя.

      Реакция от соприкосновения с неизвестной энергией, которая, по словам Лань Чжаня, могла принадлежать демонам, всё же отличалась от той, что Усянь чувствовал ранее. Болезненных ощущений не возникало, было лишь давление и отторжение, словно его отталкивают или отталкиваются от чего-то, в данном случае — чужеродной энергии. Но почему тогда подобной реакции не было у Ванцзы? Более того, он вообще не почувствовал там темной ци, как Усянь не ощутил присутствия светлой. Это было интересно и стоило того, чтобы заняться изучением как можно скорее.

      Если Лань Чжань был прав и на данном месте действительно произошло сражение демонов и небожителей, это могло негативно сказаться на людях. Не зря же Небесный отец запретил существам из других миров появляться в мире людей, только в качестве небесного испытания и в образе человека без своих способностей. Положительным из всего произошедшего был лишь тот факт, что место, где произошло вероятное сражение, находилось близко к Луанцзан, а значит, далеко от человеческих поселений, по понятной причине.

      И тут вспомнилось ещё одно событие, произошедшее недавно. Во время свадебной церемонии, когда Усяню стало плохо. Тогда были похожие ощущения: кто-то или что-то отталкивало его, оказывая давление на его меридианы. И снова Лань Чжань не почувствовал ничего. Чтобы это ни было, оно отзывалось только Усяню, делая его особенным. Другому человеку это бы польстило, но для заклинателя с большим опытом и развитым нестандартным мышлением подобное было знаком — не жди ничего хорошего.

___________________________________

*Обращение к старшему по возрасту, не связанном с говорящим родством, в коллективе, обычно в школе, ордене или клане.