Тёмные воды Блэкуотера

После уроков Эмма не пошла домой. Она знала, что должна найти Райана. Его поведение не давало ей покоя. В первый день после трагедии он был сломлен, потерян, прятался от мира в библиотеке. А сегодня? Сегодня он сидел на уроках, отвечал у доски, улыбался своей мягкой, вежливой улыбкой. Это было неправильно. Слишком быстро. Слишком... идеально.

Она нашла его там, где и ожидала — на их месте. На старой деревянной скамейке за трибунами стадиона, с которой открывался вид на пустое футбольное поле. Он сидел, сгорбившись, и смотрел на разметку, словно видел там что-то важное.

— Райан? — тихо позвала она, подходя ближе.

Он вздрогнул и поднял голову. В его глазах на мгновение промелькнула паника, но тут же сменилась привычным спокойствием.

— Привет, Эмма. Я... я думал, ты ушла.

— Я не могла просто так уйти. — Она села рядом, оставив между ними небольшое расстояние. — Нам нужно поговорить.

Он молча кивнул, глядя прямо перед собой.

— Почему ты здесь? — начала она осторожно.

Райан тяжело вздохнул и снял очки, чтобы протереть их краем свитера. Этот простой жест делал его таким уязвимым.

— Мама сказала, что так надо. Что мы должны показать городу: наша семья сильна. Что мы не прячемся. Что это был... несчастный случай.
В его голосе, когда он произнёс последние слова, прозвучала глухая горечь.

— Но ты в это не веришь.

Он надел очки обратно и наконец посмотрел на неё. Его взгляд был усталым, совсем не детским.

— Папа бы никогда не пошёл к реке ночью один. Я знаю это. Но мама... она словно живёт в другом мире. В мире, где всё можно исправить правильной осанкой и молчанием.

Эмма почувствовала укол вины. Она вспомнила свой разговор с Оливией — о том, как важно «поддерживать фасад».

— Мы стали мало видеться в последнее время, Райан. — продолжила она, подбирая слова. — Я чувствую, что теряю тебя за этой стеной... за всем этим ужасом.

Райан опустил глаза и начал ковырять носком ботинка траву.

— Прости. Просто... всё стало слишком сложно.

Наступила неловкая пауза. Эмма понимала, что дальше откладывать нельзя.

— Райан... я должна тебе кое-что сказать. О вчерашнем вечере.

Он замер, так и не подняв головы.

— Я видел вас с Томасом у машины.

Его голос был тихим, почти безжизненным.

— Да. — Эмма сглотнула комок в горле. — Это было... это ничего не значило. Это была ошибка.

Райан медленно поднял на неё глаза. В них не было злости или осуждения — только бесконечная печаль и разочарование.

— Не лги мне, Эмма. Я знаю своего брата. И я вижу, как ты на него смотришь... даже сейчас, когда говоришь со мной. Это никогда не было «ничем».

Эмма растерялась. Она не ожидала такой проницательности от обычно тихого Райана.

— Но как же ты? Мы же друзья? Ты мой друг!

Райан грустно улыбнулся уголком губ.

— Ты думаешь, я не понимаю? Томас всегда забирает всё самое яркое. Всё внимание. Всю... страсть. А мне остаются книги и тишина библиотеки. Так было всегда.

Он встал со скамейки и посмотрел на неё сверху вниз.

— Я не злюсь на тебя, Эмма. Правда. Просто... мне нужно время. Побыть одному и подумать обо всём этом хаосе в моей семье и в моей голове. Не ищи меня какое-то время, ладно?

Он развернулся и пошёл прочь по аллее к парковке, оставив Эмму одну на холодной скамейке. Она смотрела ему вслед и понимала: Райан прав. Она запуталась в своих чувствах к его брату-бунтарю, совершенно забыв о тихой преданности того, кто всегда был рядом. И эта мысль была тяжелее любого чувства вины за поцелуй у машины.