Тёмные воды Блэкуотера

Школьный день тянулся мучительно долго, словно время застыло в густом, липком сиропе. Райан на уроках не появлялся. Это было настолько не похоже на него, что тревога Эммы переросла в глухое, ноющее беспокойство. Их дружба, завязавшаяся ещё в начальной школе благодаря близости их матерей — мягкой и понимающей Оливии и строгой, безупречной Беатрис, всегда была для Эммы чем-то незыблемым.

На большой перемене она нашла его там, где и ожидала, в библиотеке. Он сидел в самом дальнем углу, за высокими стеллажами с исторической литературой, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Райан невидящим взглядом смотрел в окно, на голые ветви деревьев. Перед ним лежал раскрытый учебник истории, но страницы были девственно чисты.

— Райан? — тихо позвала Эмма, присаживаясь рядом на соседний стул.

Он вздрогнул так сильно, что едва не опрокинул стакан с карандашами, стоявший на краю стола. Медленно подняв на неё глаза, он посмотрел так, будто видел призрака. В его взгляде плескалась такая бездна отчаяния и ужаса, что Эмме стало физически не по себе.

— Привет. — его голос был хриплым и надтреснутым, словно он не разговаривал весь день, а только беззвучно кричал.

— Ты почему не на занятиях? — мягко спросила она, стараясь звучать спокойно.

— Не могу. — выдохнул он и закрыл лицо руками. Его плечи поникли. — Все смотрят. Шепчутся. Я чувствую себя... экспонатом в музее ужасов. Мама сказала, что это был несчастный случай... Но я знаю, что это не так. Папа... он бы никогда не пошёл к реке ночью один.

Эмма молчала, давая ему выговориться, чувствуя, как каждое его слово падает тяжёлым камнем ей на сердце.

— А Томас... — Райан запнулся, словно боялся произносить имя брата вслух. — Он вчера был зол. Очень зол. Они с отцом поругались.

— Из-за чего? — Эмма инстинктивно наклонилась ближе, боясь пропустить хоть слово.

— Не знаю точно... Что-то про деньги или про бизнес. Я слышал только обрывки. Томас кричал, что отец его душит и что он больше не будет плясать под его дудку.

В этот момент тяжёлая дверь библиотеки скрипнула. Эмма подняла голову и замерла. В дверном проёме стоял Томас. Он не стал искать их среди рядов книг — его взгляд сразу нашёл их укромный угол. Его лицо было непроницаемой маской, высеченной из камня, но в зелёных глазах читалась неприкрытая угроза.

Он подошёл к их столу — не подошёл, а скорее подкрался, как хищник. И навис над ними, заслоняя свет.

— Разговариваете о семейных делах? — процедил он сквозь зубы, глядя исключительно на брата.

— Отвали, Том. — тихо, но с неожиданной твёрдостью сказал Райан.

Томас криво усмехнулся и перевёл свой тяжёлый взгляд на Эмму.

— А ты, я смотрю, всегда рядом? Как верный пёсик? — его голос сочился ядом и презрением.

— Прекрати! — Эмма резко встала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Ей было плевать на его насмешки, но видеть боль в глазах Райана было невыносимо. — Ему и так плохо!

Томас фыркнул и закатил глаза с таким видом, будто демонстрировал всему миру: «Посмотрите, эта девчонка снова лезет не в своё дело». Затем он резко развернулся обратно к брату и наклонился так близко, что их лица разделяли считанные сантиметры.

— Держи язык за зубами. Иначе пожалеешь.

Он ушёл так же стремительно и бесшумно, как и появился, оставив после себя звенящую тишину и липкий, холодный страх.

Резкий, пронзительный звонок разорвал гнетущую тишину. Эмма вздрогнула всем телом, словно пробуждаясь от плохого сна. Этот звук казался неуместным, почти святотатственным в их маленьком, напряжённом мире, но он неумолимо возвещал о конце перемены.

— Мне пора... — тихо сказала она, не сводя глаз с бледного лица Райана. — У меня физика. Если я пропущу ещё один урок, мистер Хендрикс меня убьёт.

Она хотела добавить что-то ободряющее или хотя бы просто тёплое, но слова застряли в горле комом. Взгляд Райана был по-прежнему прикован к тому месту, где только что стоял его брат. В нём смешались животный страх, горькая обида и какая-то детская беспомощность.

— Эмма... — его голос сорвался на едва слышный шёпот.

Она замялась у стола, чувствуя себя абсолютно беспомощной перед лицом этой семейной катастрофы.

— Я... я могу что-нибудь сделать?

Райан медленно поднял на неё глаза. В них уже не было той бездонной пропасти отчаяния, что она видела вначале. Теперь там была лишь свинцовая усталость и какая-то пугающая решимость.

— Нет. Спасибо. Правда. Мне... мне просто нужно побыть одному и подумать. Всё в порядке.

Его голос звучал ровно, почти безжизненно.

Эмма поняла, что настаивать бессмысленно. Она лишь коротко кивнула.

— Ладно... Увидимся позже.

Она подхватила свою сумку и, бросив на Райана последний обеспокоенный взгляд, поспешила к выходу из библиотеки. Звук её шагов быстро затих в коридоре, смешавшись с общим шумом возвращающихся с перемены учеников.

Райан остался один. Томас уже давно скрылся за поворотом коридора, но его угроза всё ещё висела в воздухе густым облаком, словно ядовитый туман от горящей резины.

Она шла по коридору к кабинету физики на негнущихся ногах, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги и дурного предчувствия. Она знала, что между братьями всегда было напряжение — вечное соперничество за внимание отца и любовь матери. Но теперь оно стало по-настоящему опасным.

На уроке она не могла сосредоточиться ни на секунду. Мистер Хендрикс что-то монотонно бубнил у доски про законы Ньютона, но смысл слов ускользал от неё начисто. Перед глазами стоял образ Томаса — его холодный, оценивающий взгляд и змеиная татуировка на запястье. Эмма поймала себя на мысли, что боится не только за Райана.

Она боялась за себя.

Их вражда с Томасом давно переросла школьные рамки и переросла во взаимную неприязнь взрослых людей. И теперь, когда его отец мёртв и больше не может держать сына в узде или контролировать его вспышки гнева... Томас мог быть способен на всё.