Тёмные воды Блэкуотера

Прозвенел звонок с последнего урока, и Эмма, не теряя ни минуты, сгребла учебники в сумку. Школьный двор, ещё минуту назад казавшийся пустым, мгновенно взорвался шумом. Попрощавшись на ходу с Айви, она поспешила к воротам, стремясь как можно скорее выбраться из этой гудящей толпы.

У обочины её уже ждала мама. Оливия выглядела так, словно этот день не был пропитан ужасом: лёгкое пальто, волосы аккуратно уложены, на лице — маска спокойствия. Она чуть приоткрыла окно старенького, но ухоженного белого Chevrolet Equinox. На заднем стекле болталась забавная наклейка с лебедем — неуместный островок веселья в этом мрачном дне. Из салона едва уловимо пахло кофе и ванилью.

— Ну что, как день прошёл? — спросила мама, когда Эмма села в машину и пристегнулась.

— День был... странный. — выдохнула Эмма, бросая сумку на заднее сиденье.

Мама кивнула, плавно трогаясь с места. Машина покатилась по знакомым улицам Ривергейта. По радио негромко играла какая-то старая песня, создавая иллюзию нормальности.

— Всё в порядке?

Эмма долго молчала, глядя в окно на проплывающие мимо дома. Она видела, как за занавесками колышутся тени — весь город приник к окнам, обсуждая убийство мэра.

— В школе только об этом и говорят. — наконец произнесла она. — Все шепчутся. Про Тернеров.

Мама крепче сжала руль, костяшки её пальцев побелели.

— Это ужасно. — тихо сказала она. — Бедная Беатрис... И мальчики. Представить страшно, через что им сейчас приходится проходить.

— Райан сегодня не был на занятиях. — Эмма посмотрела на профиль матери. — Я заходила к нему в библиотеку. Он совсем разбит.

Мама поджала губы и коротко кивнула.

— Я звонила Беатрис утром. Она... держится. Но это всё так страшно, Эмма. Все очень уважали Остина.

В салоне повисла тяжёлая, давящая тишина. Эмма снова вспомнила взгляд Райана — полный отчаяния и страха.

— Мама... а ты... ты веришь, что это был несчастный случай? — осторожно спросила она.

Оливия долго медлила с ответом, будто взвешивая каждое слово на невидимых весах.

— Я не знаю, что думать. — призналась она наконец. Голос её звучал глухо. — Но в этом городе слишком много тайн. И не все они всплывают на поверхность.

Эмма почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила слова Райана о ссоре Томаса с отцом, его угрозу в библиотеке.

— Главное сейчас — поддержать Райана. — мягко сказала мама, сворачивая на их улицу. — И быть осторожнее самой. В такие времена люди часто ведут себя непредсказуемо.

Её голос прозвучал не как совет, а как предупреждение. Эмма поняла: мама боится. Боится за неё.

Вскоре они подъехали к своему уютному двухэтажному дому с ухоженными клумбами во дворе. Дом встретил их привычным запахом свежей выпечки и теплом. На кухне уже был накрыт стол.

Мама разлила чай по кружкам. Эмма молча села за стол, обхватывая тёплую чашку ладонями. Запах свежей выпечки, обычно такой уютный и родной, сегодня казался чужим и приторным.

Оливия вздохнула и присела напротив. Её взгляд стал мягче, в нём читалась усталость.

— Я вижу, как это тебя гложет.

Она на секунду замерла, подбирая слова. В её глазах промелькнуло что-то похожее на старый, застарелый страх.

— Твоя дружба с Райаном — это одно. Но ты не знаешь, на что способны люди, когда задеты их интересы. Остин Тернер... он был не просто мэром. Он держал этот город в кулаке. И кулак этот был железным.

— А Томас? — тихо спросила Эмма, вспоминая холодные зелёные глаза и татуировку змеи на запястье.

Мама горько усмехнулась и покачала головой.

— Томас — плоть от плоти своего отца. Он унаследовал не только его глаза, но и его характер. Беатрис всегда пыталась это скрыть, приукрасить фасад для общества, но... яблоко от яблони, как говорится.

Она сделала глоток чая, словно пытаясь смочить пересохшее от тяжёлых воспоминаний горло.

— Просто пообещай мне, что будешь осторожна, Эмма.

Эмма посмотрела в её испуганные глаза и медленно кивнула. Но внутри неё, там, где только что был холодок страха, разгорался маленький, упрямый уголёк решимости. Она кивнула матери, но про себя решила: «Я не могу этого обещать».

Если взрослые предпочитают молчать и делать вид, что всё под контролем, значит, кому-то другому придётся докопаться до правды.

За окном сгущались сумерки, и река Блэкуотер казалась совсем чёрной. Ривергейт готовился ко сну, но для Эммы этот вечер был только началом.