Тёмные воды Блэкуотера

Эмма Уокер сидела на ступеньках крыльца своего дома, наблюдая, как к особняку Тернеров медленно ползёт полицейская машина. Дом Тернеров, стоявший на холме, всегда казался ей неприступной крепостью, древним замком, вознёсшимся над простыми домишками Ривергейта. Это был не просто дом, а монумент чопорному благополучию: особняк из красного кирпича с белыми колоннами и лужайкой, подстриженной так идеально, что она напоминала зелёный ковёр. Но сегодня его окна были темны и холодны, словно дом вымер изнутри.

Эмма видела, как шериф Картер, грузный мужчина с усталым лицом, поднялся по ступеням. Дверь ему открыла сама Беатрис Тернер. Она была одета в строгое чёрное платье, её тёмные волосы были безупречны, а спина —  неестественно прямая. Она провела полицейских в гостиную, не проронив ни слова.

Шериф Джеймс Картер не стал тратить время на соболезнования. Он окинул цепким взглядом присутствующих: вдову, застывшую у холодного камина, и двух её сыновей, стоявших по обе стороны от неё.

Томас Тернер возвышался над всеми, словно скала. Его чёрные волосы были взъерошены, а зелёные глаза смотрели холодно и оценивающе. На левом запястье виднелась тёмная вязь татуировки — змея, обвивающая руку. Он был капитаном футбольной команды «Ривергейтские Ястребы», кумиром половины девушек города и ночным кошмаром второй половины.

Райан же выглядел совершенно потерянным. Худощавый, в очках, которые постоянно сползали на кончик носа, он нервно теребил рукав рубашки. Его волнистые пряди падали на глаза, скрывая их зелёный блеск — единственное, что роднило его с братом.

— Миссис Тернер. — начал шериф официальным тоном, который эхом разнёсся по огромной комнате. — Я обязан задать вам несколько вопросов. Это стандартная процедура. Прошу вас и ваших сыновей отвечать максимально подробно.

Он сделал паузу, давая им осознать серьёзность момента.

— Когда вы в последний раз видели мистера Тернера?

— Вчера вечером. Около девяти часов. Мы ужинали вместе. —  голос Беатрис был ровным и безжизненным, как у механической куклы. Но пальцы, сжимавшие цепочку с крестиком, побелели от напряжения.

— И после ужина он покинул дом?

— Да. Сказал, что ему нужно подышать воздухом.

Шериф перевёл тяжёлый взгляд на Томаса.

— Мистер Тернер. Вы были последним, кто видел отца живым?

— Мы немного повздорили перед его уходом. — спокойно ответил Томас. Его голос был лишён эмоций. — Это было личное. Семейное дело.

— По какому поводу возник конфликт?

— Я уже сказал: это личное.

Шериф Картер медленно кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака потрёпанный блокнот. Он не торопясь сделал в нём пометку, и этот звук показался оглушительным в повисшей тишине.

— Что ж, мистер Тернер. Тогда давайте проясним один момент. Нам стало известно, что накануне гибели ваш отец намеревался внести изменения в завещание. Учитывая вашу ссору и тот факт, что вы являетесь главным наследником... вы понимаете, что автоматически попадаете в круг основных подозреваемых.

В гостиной повисла тяжёлая тишина. Казалось, даже часы на камине перестали тикать. Томас лишь слегка сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

— Где вы находились во второй половине ночи?

— На вечеринке у Майка Доусона. — голос Томаса не дрогнул ни на йоту. Он даже не моргнул. — Там было человек двадцать. Спросите любого. Я могу назвать имена.

— Будьте добры.

Томас перечислил несколько имён ровным голосом.

Картер повернулся к Райану:

— А вы?

— Я... я был дома. — тихо ответил Райан. Его голос был едва слышен.

Беатрис тут же положила руку ему на плечо. Её прикосновение было властным и твёрдым.

— Мой младший сын был со мной. Мы смотрели старый фильм. — интуитивно чувствуя, что Райан не способен на такое преступление, Беатрис без колебаний обеспечила ему алиби.

В подобных семьях, где царит напряжённая атмосфера и скрытые конфликты, родители часто стараются сохранить лицо и защитить детей, даже если это требует лжи. Беатрис, как человек строгих правил и безупречной репутации, привыкла контролировать ситуацию и не выносить семейные проблемы на всеобщее обозрение. Для неё было важно, чтобы никто не подумал плохо о её сыне, особенно в условиях, когда главным подозреваемым сразу стал Томас — старший и более конфликтный ребёнок.

Шериф сделал последнюю пометку в блокноте и с громким хлопком захлопнул его.

— На данный момент это всё. Я бы настоятельно рекомендовал никому из вас не покидать город без моего ведома.

Он направился к выходу. Когда тяжёлая дубовая дверь особняка захлопнулась за ним, отсекая семью от внешнего мира и оставляя их в звенящей тишине их собственного горя, Беатрис позволила себе то, чего не могла позволить при посторонних: она судорожно выдохнула и крепко обняла сыновей, словно пытаясь защитить их от всего мира своими худыми руками.

— Это был несчастный случай... Вам нужно возвращаться в школу и вести себя как обычно. Шериф просто делает свою работу. — её голос звучал твёрдо, но едва заметно дрожал на последнем слове.