Стальной бархат

Ноябрь ворвался в Хогвартс внезапно, принеся с собой колючие порывы северного ветра и бесконечную чечётку дождя по стёклам высоких стрельчатых окон. Замок, окутанный туманной дымкой, казался призрачным кораблём, дрейфующим среди серых шотландских холмов. Внутри же, за толстыми каменными стенами, жизнь текла своим чередом, согретая пламенем свечей и магией. За эти месяцы Мелисса окончательно вросла в ритм школы: её пергаменты по Трансфигурации ставились в пример, а дружба с Алисой и неразлучной четвёркой крепла с каждым общим ужином и каждой тайной вылазкой.

В тот вечер в гостиной Гриффиндора царила особая, предгрозовая атмосфера. Пахло дымом от камина, сохнущей шерстью мантий и пряным тыквенным соком. Мелисса, стоя на верхних ступенях лестницы, ведущей из спален девочек, окинула взглядом уютное пространство. Её цель была ясна — найти одну конкретную растрёпанную макушку, которая имела привычку забывать обо всём на свете, кроме квиддича.

— Ну конечно, — тихо фыркнула она, заметив Джеймса в самом центре круга у огня. Откинув светлые локоны за спину, девочка уверенно спустилась вниз, лавируя между группами студентов.

Мальчики оккупировали глубокие кресла, бурно жестикулируя. Сириус с азартом расписывал траекторию полёта бладжера, а Джеймс заворожённо кивал, его глаза за очками лихорадочно блестели — оба грезили о том дне, когда они, уже второкурсники, наденут алую форму сборной. Пока же им оставалось лишь до хрипоты обсуждать грядущий матч против Пуффендуя.

Мелисса подошла ближе и, положив ладонь на обивку кресла Джеймса, кашлянула, привлекая внимание.

— О, явилась наша звёздочка! — Сириус первым вскинул голову, ослепительно улыбнувшись. — Что случилось, Мел? Неужели соскучилась по нашим высокоинтеллектуальным беседам о тактике нападения?

Мелисса одарила его мимолётной улыбкой и перевела взгляд на притихшего Поттера.

— На самом деле, — произнесла она нарочито невинным тоном, — мне придётся украсть Джеймса на неопределённое время. Видите ли, мы единственные среди параллели, кто до сих пор не сдал совместное эссе по Травологии о прыгучих поганках, а срок — конец недели.

Ремус, до этого тихо сидевший с книгой, удивлённо приподнял брови, а Сириус расхохотался, толкая друга в бок.

— Слышишь, Поттер? Даже я с Эванс вчера всё дописал! А ты всё в облаках летаешь, подставляешь лучшую ученицу курса. Как не стыдно!

Джеймс растерянно почесал затылок, отчего его волосы окончательно превратились в воронье гнездо.

— Мел, честное слово, вылетело из головы! Я думал, у нас ещё куча времени...

Мелисса открыла рот, чтобы выдать едкое замечание, но вместо слов из её груди вырвался звонкий «апчхи!».

— Будь здорова, — тут же отозвался Ремус, в его голосе прозвучала искренняя, тёплая забота. — Ты не простыла? На улице сегодня настоящий ледник, а ты вчера долго гуляла у озера.

— Всё в порядке, — Мелисса чихнула ещё раз, забавно сморщив нос. — Просто пыль от камина, наверное...

— Ты смотри, не шути с этим, — вставил Питер, преданно заглядывая ей в глаза. — Сейчас полшколы с насморком. Чуть что — сразу к мадам Помфри, у неё есть та мерзкая настойка, от которой пар из ушей идёт, зато на ноги ставит мигом.

Мелисса тепло поблагодарила мальчика за беспокойство и вновь повернулась к Поттеру, который уже начал медленно подниматься.

— У нас есть пара часов до отбоя. Библиотека ещё открыта.

— Ну раз так, чего же мы ждём? Спасать репутацию Диггори — дело чести! — Джеймс вскочил с воодушевлением, будто его звали на пир, а не на написание скучного отчёта.

Девочка тяжело вздохнула, передавая ему свою сумку, набитую перьями и чистыми тетрадями.

— Держи, помощник. Учебники возьмём на месте.

Она махнула рукой остальным ребятам и направилась к выходу из гостиной. Джеймс, широко шагая, поспешил следом, на ходу оборачиваясь к друзьям.

— Удачи в выполнении задания! — крикнул им вслед Ремус.

— Смотри, Поттер, не перепутай поганки со своими волосами! — выкрикнул Сириус, подмигнув Мелиссе. — А то Диггори из тебя точно чучело для гербария сделает!

Смех друзей затих за закрывшимся портретом Полной Дамы, и двое первокурсников скрылись в полумраке коридора, где пахло сыростью и старыми тайнами, оставляя позади шумный Гриффиндор ради тихой магии библиотечных полок.

Путь по пустынным коридорам Хогвартса, освещенным лишь редкими факелами, чье пламя трепетало от сквозняков, начался в уютном молчании. Мелисса шла, погруженная в свои мысли, то и дело прикусывая нижнюю губу — верный признак того, что она уже выстраивала в голове структуру будущего эссе. Джеймс же, напротив, напоминал заведенную пружину: он то и дело крутил головой, рассматривая тени на потолке, и явно тяготился тишиной, которая казалась ему слишком уж официальной.

— Ладно, светлячок, признаю, молчание — золото, но я сейчас просто лопну от скуки, — наконец не выдержал Поттер, оборачиваясь к ней с лукавой усмешкой. — Знала бы ты, на что я способен, когда мне нечего делать. Как-то раз, когда мне было лет пять, я решил, что яблоки на самой верхушке нашего сада — это заколдованные артефакты. Залез на самую макушку яблони и отказался спускаться, пока отец не признает меня великим первооткрывателем. Мама рыдала, домовик причитал, а я просидел там до самого заката, пока папа не вернулся из Министерства и не пообещал мне порцию сливочного мороженого в обмен на капитуляцию.

Мелисса не выдержала и тихонько хихикнула в ладошку, представляя маленького лохматого Джеймса на дереве.

— И что, мороженое того стоило? — спросила она, когда смех утих.

— Каждая ложка! — гордо заявил он, а потом прищурился. — А ты? У тебя наверняка есть в шкафу пара скелетов? Ну, или хотя бы один случай, когда ты испачкала платье, прыгая по лужам?

Девочка аккуратно заправила за ухо выбившуюся белокурую прядь, и в свете факелов её лицо на миг показалось совсем фарфоровым.

— Разочарую тебя, Поттер. Я была очень воспитанной девочкой. Мама учила меня, что настоящие леди по деревьям не лазают, а изучают полезные свойства их коры.

Джеймс по-дружески покривлялся, подражая её серьезному тону:

— «Ох, я такая правильная Мелисса, я сплю с учебником под подушкой и никогда не нарушаю правил». Неужели совсем-совсем ничего?

Диггори невольно улыбнулась, и тень грусти промелькнула в её зелёных глазах.

— Ну... был один случай. Я случайно забрела в старый подвал нашего дома, и дверь захлопнулась. Там не было окон, только глухая тьма. Я просидела там всего полчаса, но мне казалось, что прошли годы. С тех пор... — она замялась, — я очень боюсь замкнутые пространства. Глупая фобия, правда?

Джеймс перестал улыбаться. Он на секунду сжал губы, глядя на неё уже без тени насмешки.

— Это совсем не прикольно, Мел. Но ты молодец, что сказала. Обещаю, если мы когда-нибудь застрянем в шкафу из-за Филча, я буду шутить так громко, что ты забудешь, что мы в темноте.

Мелисса благодарно кивнула, и остаток пути до библиотеки пролетел незаметно: Джеймс, верный своему слову, принялся сыпать шутками, от которых девочка смеялась до колик в животе, забывая о осенней сырости за окном.

В библиотеке царила священная тишина, пропитанная ароматом старой кожи и сухих чернил. Мадам Пинс, чья осанка могла бы соперничать с колоннами замка, тепло улыбнулась Мелиссе — своей любимой читательнице. Но стоило ей перевести взгляд на Джеймса, как её губы превратились в тонкую линию. Поттер явно не входил в список «друзей тишины».

Мелисса, почувствовав назревающую бурю, быстро шагнула вперед.

— Добрый вечер, мадам Пинс! Нам очень нужны «Основы гербологических превращений» и дополнительный справочник по прыгучим поганкам. Мы будем вести себя тише воды, честное слово.

Ирма кивнула, бросив на Джеймса предупреждающий взгляд, и скрылась среди бесконечных стеллажей. Спустя пять минут они уже сидели за столом в дальнем углу. Мелисса решительно разложила пергаменты.

— Итак, план такой: ты описываешь морфологию корней, а я — магические свойства спор. И не смей рисовать на полях снитчи!

На удивление Мелиссы, Джеймс включился в работу с поразительной ответственностью. Он не просто записывал её слова, а внимательно вчитывался в текст, изредка добавляя: «А если упомянуть, что при соприкосновении с серебром сок поганки меняет полярность заклинания?».

Работа спорилась, перемежаясь коротким шепотом.

— Мел, глянь, — Джеймс незаметно подвинул ей клочок пергамента, где прыгучая поганка была нарисована в крошечной мантии и с палочкой. — Кажется, она недовольна твоим почерком.

— Поттер, ты неисправим! — Мелисса прыснула, пытаясь сохранить серьезный вид, пока «поганка» на рисунке забавно подпрыгивала.

Атмосфера вокруг них была наполнена уютом совместного труда и едва уловимым теплом, которое всегда возникает между людьми, разделяющими общее дело. В тишине библиотеки, среди шепота страниц и скрипа перьев, Мелисса поймала себя на мысли, что даже самое скучное задание по Травологии может превратиться в приключение, если рядом — верный друг с растрепанными волосами и добрым сердцем.

***

Субботнее утро расцвело над Хогвартсом ослепительным золотом, разогнав затяжные ноябрьские туманы. Воздух, пропитанный бодрящей прохладой и ароматом палой листвы, дрожал от предвкушения: сегодня квиддичный стадион должен был превратиться в арену первой битвы сезона. Гриффиндорская башня ходила ходуном — алые знамена трепетали на каждом шагу, а гул голосов напоминал потревоженный рой шмелей.

Мелисса, чьё детство прошло под свист папиной метлы и рассказы о невероятных финтах, чувствовала, как внутри разгорается знакомый азарт. Когда она вместе с Алисой спускалась по винтовой лестнице, до их ушей донеслись такие громогласные вопли, что портреты на стенах недовольно заворчали.

— ГРИФ-ФИН-ДОР! МЫ ИДЁМ ЗА КУБКОМ! — неистово кричал Сириус, вскочив на диван.

— ПУФФЕНДУЙ МОЖЕТ СРАЗУ СУШИТЬ ВЁСЛА! — вторил ему Джеймс, размахивая самодельным плакатом.

Рядом с ними обнаружился Ремус. Он прислонился к колонне и, завидев девочек, лишь мученически возвел глаза к потолку, сопровождая это тяжелым вздохом. Питер же, воодушевленный общим безумием, подпрыгивал рядом с друзьями, пытаясь перекричать их тонким голосом.

Мелисса решительно подошла к компании, скрестив руки на груди.

— И чего мы так надрываемся, джентльмены? — спросила она с наигранной суровостью, стараясь сдержать улыбку. — Вы распугали всех сов в радиусе мили, а бедный Филч, небось, уже готовит кандалы за нарушение тишины!

Мальчики на мгновение замерли, переглянувшись с комичным замешательством. Сириус уже открыл рот, чтобы выдать какую-то дерзость, но Мелисса не выдержала и заливисто, чисто рассмеялась.

— Ладно вам! Я и сама жду свистка так, что коленки дрожат. Вперед, львы!

Гостиная взорвалась новым приступом радости.

— Вот это наша Мел! — взревел Поттер, и теперь уже все четверо, включая заразившуюся азартом Мелиссу, принялись выкрикивать слова поддержки.

Алиса переглянулась с Ремусом, и оба они прыснули от смеха, глядя на это нестройное, но искреннее неистовство.

— Если мы сейчас не притормозим, — сквозь смех крикнула Стоун, поправляя красно-золотой шарф, — то будем поддерживать команду из пустых трибун. Матч начнется через пятнадцать минут!

— Мерлинова борода! — Сириус театрально схватился за голову. — По коням! То есть... бегом!

Спустя десять минут они уже сидели на одном из первых рядов гриффиндорской трибуны. Стадион гудел, как огромный котел. Воздух пах свежескошенной травой и магическим напряжением. На поле Мелисса заметила знакомую фигуру в алой форме — Фрэнк Лонгботтом проверял крепления на метле. Мел радостно помахала ему рукой; второкурсник поднял голову, узнал её и ответил широкой, ободряющей улыбкой.

Джеймс и Сириус вели себя так, будто сами были капитанами сборной, бурно обсуждая каждый маневр. Соседние слизеринцы демонстративно закатывали глаза и морщились от их энергичных жестов. Тем временем Мелисса, Алиса и Ремус склонились друг к другу, вполголоса рассуждая, как ловкость гриффиндорских охотников поможет прорвать оборону Пуффендуя.

Резкий свисток мадам Трюк прорезал шум толпы. Четырнадцать игроков взмыли в небо, расчерчивая лазурь яркими полосами мантий.

— Квоффл у Гриффиндора! — закричал комментатор.

Началось безумие. Бладжеры со свистом проносились мимо голов, заставляя трибуны синхронно ахать. Мелисса чувствовала, как сердце колотится в горле, когда охотник Гриффиндора ушел от столкновения в последний момент.

— ДАВАЙ! КРУТИ «ЛЕНИВЦА»! — орал Джеймс, вцепляясь в перила так, что побелели костяшки.

— СМОТРИ, ОН ЖЕ СЕЙЧАС ЕГО СРЕЖЕТ! — выл Сириус, подпрыгивая на месте.

Каждый забитый мяч сопровождался взрывом восторга. В моменты, когда пуффендуйцы перехватывали инициативу, Мелисса замирала, кусая губы, а Питер в ужасе закрывал глаза руками.

Игра длилась больше часа. Напряжение достигло апогея, когда оба ловца внезапно сорвались в крутом пике.

— ОНА ЕГО ВИДИТ! СМОТРИТЕ! — Мелисса вскочила на ноги, указывая на золотой блик у самой земли.

Ловец Гриффиндора, вытянувшись в струну, почти коснулась травы, и в следующее мгновение её рука взметнулась вверх. В кулаке отчаянно трепетал крылышками Золотой снитч.

Стадион буквально взорвался. Алое море фанатов выплеснулось на поле. Джеймс и Сириус в диком восторге обнялись, а потом подхватили Мелиссу и Алису, кружа их в победном танце. Ремус, обычно сдержанный, сиял так, будто сам поймал снитч.

— МЫ СДЕЛАЛИ ИХ! — вопил Поттер, сбивая очки набок.

Мелисса, задыхаясь от счастья и криков, увидела Фрэнка, который в окружении товарищей по команде шел к раздевалкам, сияя от пота и радости. Она подняла руку и показала ему большой палец вверх. Лонгботтом кивнул ей, его глаза светились гордостью за факультет.

Это была не просто победа в игре. В этот солнечный ноябрьский день, пропитанный триумфом и единством, Мелисса поняла, что эти шумные, несносные и бесконечно преданные ребята стали для неё настоящей семьей. Гул трибун постепенно стихал, сменяясь радостным многоголосием, а впереди их ждал праздничный пир, который обещал стать легендарным.

Вечер в гостиной Гриффиндора расцвел буйством красок, превратившись в единый живой организм, пульсирующий восторгом. Сквозь огромные окна лился мягкий закатный свет, перемешиваясь с рыжими отблесками камина, в котором весело трещали березовые поленья. Воздух был напоен ароматами медовой патоки, свежей выпечки и сочного тыквенного пирога, который домовики доставили целыми подносами. Гул голосов не утихал ни на минуту: каждый хотел заново пересказать момент решающего броска или виртуозного уклонения от бладжера.

Мелисса сидела в центре этого праздничного хаоса, на широком подлокотнике кресла, чувствуя, как радость обволакивает её, словно теплый кашемировый плед. Рядом с ней Джеймс и Сириус, всё еще не остывшие после стадиона, оживленно жестикулировали, едва не опрокидывая свои кубки с соком.

— Вы видели, как он заложил вираж?! — восторженно воскликнул Джеймс, поправляя съехавшие набок очки. — Это был чистый «Разворот Пламптона», клянусь метлой! Мел, скажи, твой отец ведь тоже так умел?

Мелисса рассмеялась, её светлые волосы золотились в свете свечей.

— Папа говорил, что этот прием требует либо железных нервов, либо полного их отсутствия. Глядя на нашу сборную, я склоняюсь ко второму варианту!

Сириус, закинув голову на спинку кресла, довольно оскалился.

— Это стиль, крошка Диггори! Победа без риска — это просто сухая статистика. А сегодня мы сотворили историю! Ремус, бросай свою книгу, сегодня буквы официально отменяются.

Люпин, сидевший по другую сторону от Мелиссы, послушно закрыл томик, прижимая его к коленям. На его лице играла тихая, умиротворенная улыбка.

— Я и не пытался читать, Сириус. В такой канонаде даже мадам Пинс заговорила бы вслух. Но признаю — это было красиво.

В этот момент к их компании подошел Фрэнк, всё еще со взъерошенными после шлема волосами, но уже переодетый в уютный джемпер. Он выглядел уставшим, но абсолютно счастливым. Мелисса тут же протянула ему тарелку с имбирным печеньем.

— Наш герой! — Алиса, сидевшая на ковре у их ног, лукаво подмигнула второкурснику. — Мы уже решили, что твой блок у левого кольца был самым драматичным моментом за последние десять лет.

— О, не преувеличивай, Лис, — Фрэнк смущенно взял печенье, благодарно кивнув Мелиссе. — Я просто старался не свалиться с метлы от ветра. Но поддержка трибун... ребята, мы вас слышали даже в небе! Ваше «Гриффиндор — сила» перекрывало свист ветра.

Питер, чей рот был занят куском пирога с мясом, энергично закивал, подтверждая каждое слово. Он выглядел так, будто сам только что совершил кругосветный перелет на метле.

— Знаете, — тихо сказала Мелисса, обводя взглядом своих друзей: азартного Джеймса, неугомонного Сириуса, спокойного Ремуса и улыбчивую Алису. — Мама писала, что Хогвартс — это не просто замок, это люди. Кажется, я только сегодня до конца поняла, что она имела в виду.

В камине выстрелила искра, взмывая вверх крошечным золотистым снитчем. Сборная факультета переходила от одной группы к другой, принимая похлопывания по плечам; старшекурсники охотно делились сладостями с первыми курсами, стирая границы между возрастами. В гостиной пахло праздником, юностью и тем особенным гриффиндорским единством, которое делает стены нерушимыми.

— Ну, сегодня вы имеете право на капельку самолюбования, — Мелисса шутливо толкнула Джеймса в плечо. — Но завтра, Поттер, мы возвращаемся к Травологии. Поганки сами себя не опишут.

— Капельку, Мел? — Ремус тепло рассмеялся. — Блэк и Поттер не знают слова «капелька». Они уже планируют, как назовут в свою честь новые трибуны.

Смех друзей слился с общим хором радости. Впереди была целая вечность таких суббот, наполненных светом, шутками и ощущением, что они — дома. Мелисса чувствовала, как внутри неё окончательно улеглось волнение первых недель, сменившись глубокой, гармоничной уверенностью в том, что она на своем месте, среди своих людей.

***

Декабрь окутал окрестности Оттери-Сент-Кэчпоул пушистым белым одеялом, превратив сад дома Диггори в сказочное царство, застывшее в хрустальной тишине. Утро Рождества прокралось в комнату Мелиссы осторожно, тонкими полосками зимнего солнца, которые настойчиво щекотали веки спящей девочки. Для неё этот день всегда стоял на особом месте в календаре, уступая лишь дню рождения: в нём было столько же магии, сколько во всём Хогвартсе вместе взятом, но с привкусом домашнего тепла.

Мелисса улыбнулась, не открывая глаз, и сладко потянулась под тяжелым шерстяным одеялом. Родители часто называли её «сонным котёнком» — она так же, как пушистые любимцы, обожала греться в солнечных пятнах, щурясь и замирая от удовольствия. Наконец, надев мягкие тапочки, Мел подошла к окну и резко раздвинула плотные шторы. Ослепительная белизна свежего снега заставила её на мгновение зажмуриться, а сердце — радостно подпрыгнуть. Замок был прекрасен в инее, но здесь, дома, даже воздух казался роднее.

Накинув халат поверх пижамы, девочка поспешила вниз. С каждой ступенькой аромат ванили и горячего теста становился гуще, смешиваясь с запахом хвои от наряженной ели в гостиной. На кухне уже кипела жизнь. Мелисса, стараясь быть бесшумной, проскользнула к отцу, уткнувшемуся в свежий номер «Ежедневного пророка», и звонко поцеловала его в колючую щеку. Затем она обвила руками талию мамы, замершей у плиты.

— С добрым утром, моя маленькая сова, — Элеонора обернулась, сияя нежностью.

Но не успела Мелисса ответить, как сильные руки Роберта подхватили её и усадили на колени.

— Кто это у нас тут решил проснуться так поздно? Неужели в Хогвартсе тебя не научили вставать с первыми лучами? — со смехом спросил отец и принялся шутливо её щекотать.

Кухня наполнилась заливистым смехом Мелиссы. Элеонора наблюдала за ними, и её сердце наконец успокоилось. Пока дочь была в школе, дом казался ей слишком просторным и неестественно тихим, словно из него выкачали весь кислород. Сейчас же, в этих беспорядочных объятиях и шуме, жизнь вернулась в свои берега.

Когда суматоха утихла, Мелисса обхватила отца за шею, прижавшись ухом к его груди, и прикрыла глаза, слушая мерный стук его сердца. Роберт поцеловал её в макушку, чувствуя едва уловимый аромат её шампуня, и на мгновение ему показалось, что время повернуло вспять. Внешне малышка всё больше становилась копией матери — те же светлые локоны, тот же изящный разворот плеч, — но в душе она оставалась «папиной дочкой», такой же упрямой, преданной и склонной к добрым авантюрам.

— Ну всё, всё, несите эту капризную принцессу к столу, — скомандовала Элеонора, ставя в центр большую тарелку с золотистой горой блинов.

Вскоре стол превратился в натюрморт: баночки с джемом, заготовленные мамой ещё в августе, когда солнце было жарким; прозрачный мед, маслянистая сметана и дымящиеся чашки. Для дам — ароматный зеленый чай, для отца — крепкий кофе, чей горьковатый запах идеально дополнял сладость завтрака.

— Значит, Поттер, Блэк, Люпин и Петтигрю? — Роберт хитро прищурился, намазывая блин медом. — Твои письма были полны их подвигов. Неужели в Хогвартсе больше не осталось приличных мальчиков, раз ты связалась с этой бандой?

Мелисса фыркнула, отправляя в рот кусочек блина.

— Пап, они не банда! Ну, почти... Джеймс и Сириус просто очень... громкие, зато с ними никогда не скучно. И Ремус — он самый умный из нас, он всегда помогает мне с Историей магии. А Сириус, кстати, знает о твоих успехах в квиддиче больше, чем я сама!

— Ого, — Роберт поднял брови. — Блэк, который интересуется гриффиндорскими героями прошлого? Кажется, мир действительно меняется.

— Они хорошие, — Мелисса посерьезнела, глядя на родителей. — И хотя мы получили отработку у Макгонагалл в первую же неделю...

— Мы знаем, дорогая, — мягко перебила её Элеонора, погладив по руке. — И мы гордимся тем, что ты не бросила их. Диггори всегда держатся своих друзей, даже если те — ходячая катастрофа.

За столом велись долгие разговоры: Мел в красках расписывала первую лекцию Флитвика, ворчливость мадам Пинс и надежность Фрэнка Лонгботтома. Родители слушали, ловя каждое слово, чувствуя, как их девочка взрослеет, но при этом остается той самой малышкой, которая когда-то пряталась в этом самом подвале, боясь темноты.

В воздухе пахло счастьем — густым, ванильным, рождественским счастьем, которое бывает только в доме, где тебя любят и всегда ждут, какие бы отработки ты ни привезла из школы.

После сытного завтрака, когда последние крошки медового пирога исчезли, а тепло горячего чая разлилось по телу приятной негой, Мелисса звонко поблагодарила родителей и, подхватив полы халата, вихрем умчалась наверх. В её комнате пахло лавандовым саше и свежим морозным утром, пробивавшимся сквозь приоткрытую створку окна. Девочка распахнула шкаф: сегодня ей хотелось выглядеть по-особенному уютно. Спустя десять минут зеркало отразило преобразившуюся первокурсницу — мягкий свитер молочного цвета обволакивал фигуру, словно нежное облако, а небесно-голубые джинсы подчеркивали легкость её походки. Мелисса ловко собрала светлые локоны в аккуратный пучок, заколов его парой изящных заколок, и, бросив на себя последний довольный взгляд, поспешила вниз.

В гостиной, у камина, где на пушистых лапах ели подрагивали огни свечей, её уже ждали Роберт и Элеонора. Воздух здесь был густым от аромата хвои, старого пергамента и топленого масла.

— Ну что, сонный котенок превратился в прекрасную леди? — мужчина отложил газету, и в его глазах заплясали добрые искорки.

— Мелисса, дорогая, пора приниматься за самое важное дело этого утра, — улыбнулась Элеонора, указывая на гору свертков под деревом. — Подарки ждут!

Девочка, забыв о напускной взрослости, радостно захлопала в ладоши. Первый сверток, пахнущий овечьей шерстью и ванилью, был от родителей. Внутри оказался тяжелый, невероятно теплый свитер ручной вязки и целая россыпь коробочек из «Сладкого королевства». Гриффиндорка тут же уткнулась лицом в колючую, но родную шерсть и крепко обняла родителей.

— Это именно то, чего мне не хватало в подземельях на уроках Слизнорта, — прошептала она.

Затем настала очередь подарков от друзей, и гостиная Диггори наполнилась духом Хогвартса. Алиса прислала изящный дневник с волшебным замочком, который признавал только голос хозяйки. Ремус, как всегда проницательный, подарил редчайший экземпляр «Истории магии» — Мелисса с трепетом коснулась страниц, на которых виднелись его аккуратные, каллиграфические пометки на полях. Питер не изменил себе, прислав огромную коробку домашнего печенья, а Фрэнк передал тяжелый справочник по магическому садоводству, сопроводив его запиской: «Для твоего будущего сада в Оттери». Сириус же умудрился раздобыть пластинку маггловской рок-группы, от одного вида которой Роберт понимающе хмыкнул.

Но последняя коробочка, подписанная размашистым почерком Джеймса, заставила Мелиссу замереть. Внутри, на черном бархате, лежала тончайшая серебряная заколка в форме крошечного снитча. Как только девочка закрепила её в волосах, по комнате разлилось мягкое, жемчужное сияние.

— Ой, она светится! — воскликнула Мелисса, заливисто смеясь.

Она еще не знала, что Поттер провел не одну ночь в библиотеке, выискивая чары, которые заставляли бы украшение сиять в такт её улыбке. Родители Мелиссы загадочно переглянулись. Элеонора прикусила губу, сдерживая улыбку, а Роберт задумчиво посмотрел на сияющую дочь.

— Кажется, у юного Поттера очень светлые намерения, — тихо заметил отец, поправляя полено в камине.

Весь оставшийся рождественский день прошел в этой бесконечной гармонии. Они перебирали подарки, Мелисса зачитывала вслух поздравления от Алисы и забавные подколки от мальчиков, а дом Диггори дышал любовью, согревая своих обитателей в самое сердце холодной зимы. В этот миг Мелисса чувствовала себя самой счастливой ведьмой на свете, ведь у неё был дом, куда можно вернуться, и друзья, которые заставляли её сиять — в самом буквальном смысле слова.

***

Замок встретил их запахом остывшего камня и свежего снега, который еще не успел растаять на подошвах тяжелых ботинок. Рождественские каникулы промелькнули как яркая вспышка, оставив после себя лишь привкус мандаринов и уютных домашних вечеров. Жизнь в Хогвартсе, едва стихли приветственные крики в Большом зале, вошла в свое привычное, но бурное русло. Первокурсники, уже не такие растерянные, как в сентябре, уверенно лавировали в толпе, стараясь не попасться под горячую руку старшекурсникам. Те, в свою очередь, превратились в бледные тени самих себя: пятикурсники и семикурсники повсюду таскали за собой тяжелые тома, бормоча под нос формулы заклинаний и рецепты противоядий — приближение СОВ и ЖАБА ощущалось в воздухе как статическое электричество перед грозой.

Диггори оказалась в библиотеке едва ли не в первый же день после возвращения. Огромные окна читального зала пропускали холодный январский свет, который серебрил пылинки, танцующие над раскрытыми книгами.

— Мел, мы только приехали, а ты уже закопалась в «Историю магии», — Алиса присела на край стола, понизив голос до шепота. — Пойдем к озеру, там Сириус и Джеймс пытаются заколдовать сугробы, чтобы те танцевали чечетку.

— Если я не допишу эссе для Флитвика сейчас, то в марте, когда начнется квиддич, я просто утону в пергаменте, — Мелисса откинула светлую прядь со лба и улыбнулась подруге. — К тому же, здесь пахнет старой бумагой и спокойствием. В гостиной Гриффиндора сейчас наверняка филиал сумасшедшего дома.

Весенний семестр расцветал медленно, пробиваясь сквозь туманы и первые подснежники в Запретном лесу. Хогвартс преобразился: тяжелые зимние мантии сменились более легкими, а коридоры наполнились шепотом о предстоящих матчах и надеждами на тепло.

В один из таких вечеров ребята оккупировали свой любимый угол у камина.

— Послушай, Диггори, — Джеймс, взъерошив и без того лохматые волосы, поправил очки и заговорщицки подмигнул Мелиссе. — На следующий год вакансия ловца в сборной Гриффиндора практически у меня в кармане. Тебе стоит начать тренироваться, если хочешь хотя бы посидеть на скамейке запасных.

— Мечтай, Поттер, — Мелисса прищурилась, принимая вызов. — Я летаю не хуже тебя, а маневренности у меня побольше будет. Сириус, скажи ему!

Блэк, вальяжно раскинувшийся в кресле, усмехнулся:

— Я буду болеть за того, кто первый добудет мне добавку пудинга на ужине. Но если серьезно, Мел, ты чертовски быстрая, Джеймсу придется попотеть.

Ремус, сидевший чуть поодаль с книгой «Древние руны», поднял глаза и мягко произнес:

— Вам бы обоим попотеть над Трансфигурацией. Профессор Макгонагалл вчера смотрела на твою попытку превратить пуговицу в жука, Джеймс, с таким видом, будто планирует превратить в жука тебя самого.

— Ремус, ты как всегда глас разума, — вздохнул Питер, доедая украденную с кухни сахарную карамельку. — А я просто хочу, чтобы этот семестр не заканчивался. Тут весело.

Кульминацией весны стал матч между Гриффиндором и Слизерином. Воздух над полем дрожал от криков болельщиков. Несмотря на то, что Джеймс и Сириус еще не играли, они сорвали голоса, подбадривая своих.

— Смотри, как он заложил вираж! — орал Сириус, вскакивая с места.

— Мел, гляди, ловец Слизерина почти достал снитч! — Джеймс схватил Мелиссу за плечо, не сводя глаз с неба.

— Ничего подобного, наш его подрежет! — азартно кричала Мелисса, сжимая кулаки. — Давай, Гриффиндор!

Экзамены прошли как в тумане, и внезапно лето обрушилось на замок зноем и ароматом скошенной травы. Студенты, ошеломленные свободой, паковали чемоданы. Ранним утром платформа Хогсмид наполнилась гулом голосов. Хогвартс-экспресс, сверкая алыми боками, уже ждал своих пассажиров.

Компания первокурсников чудом втиснулись в одно купе. Оно мгновенно наполнилось смехом и спорами.

— Вот увидите, в следующем году я буду охотником, — Сириус победно посмотрел на друзей. — И мы разнесем Слизерин в щепки.

— Только если я буду тебя страховать, — хмыкнул Джеймс. — Мел, ты ведь за нас?

— Я за справедливость, — Алиса обняла подругу за плечи. — А справедливость в том, что Мелисса летает изящнее вас обоих.

Ремус и Питер, сидя у окна, лениво перекидывались картами.

— Ставлю пять сиклей, что они поссорятся из-за квиддича еще до октября, — прошептал Питер.

— Я бы не был так уверен, — улыбнулся Ремус, наблюдая, как Мелисса увлеченно доказывает Сириусу преимущества «Финта Вронского».

Постепенно разговоры затихли. Мерный стук колес и мягкое покачивание вагона убаюкивали. Мелисса, сама того не заметив, склонила голову на плечо Джеймса и крепко уснула. Сириус, заметив это, прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос.

— Смотри-ка, Поттер, — прошептал он, толкая друга локтем. — Кажется, наш будущий капитан квиддича нашел себе уютную подушку. Не шевелись, а то спугнешь удачу.

Джеймс замер, боясь даже вздохнуть, и в его глазах за стеклами очков промелькнуло нечто непривычно нежное. Тем временем Алиса и Питер в углу обсуждали новый маггловский фильм, который девочка обещала показать, если получится выбраться в город. Ремус молча смотрел в окно на проносящиеся мимо поля, думая о том, как за этот год они стали семьей и сколько всего их ждет впереди.

Когда на бархатном небе высыпали первые звезды, Хогвартс-экспресс издал пронзительный свист. Кингс-Кросс встретил их шумом, паром и запахом гари. Платформа 9 ¾ бурлила. Мелисса, сойдя на перрон, сразу увидела высокую фигуру отца и изящный силуэт матери.

— Папа! Мама! — она бросилась к Роберту, утыкаясь носом в его рубашку, пахнущую крепким кофе и едва уловимым дымом табака.

— Наша взрослая девочка вернулась, — прошептал Роберт, подхватывая её, а Элеонора покрывала лицо дочери поцелуями.

Мелисса оглянулась и увидела Алису. Та стояла рядом со своей пожилой бабушкой, и в её глазах застыла тихая грусть — родители Стоун снова были на работе. Не раздумывая, Мел подбежала к подруге и потянула её за руку к своим.

— Мама, папа, это Алиса! Моя самая лучшая подруга! — представила она её, сияя.

Роберт крепко пожал девочке ладонь, а Элеонора порывисто обняла её. Алиса на мгновение замерла, задержав дыхание — тепло маминых объятий было для неё редким даром.

— Миссис Стоун, — Роберт обратился к подошедшей бабушке Алисы с самой обезоруживающей улыбкой. — Нам всё равно по пути в Оттери, позвольте нам подвезти вас. Ждать автобус целый час — сомнительное удовольствие.

Бабушка Алисы колебалась, поправляя шляпку, но, поймав умоляющий, полный надежды взгляд внучки, сдалась.

— Ну, если вам действительно по пути, мистер Диггори... Благодарю вас.

Девочки, не скрывая восторга, помчались к выходу с вокзала, где стоял начищенный до блеска автомобиль Роберта. Элеонора, мягко смеясь, пошла рядом с миссис Стоун, обсуждая тонкости ухода за магическими розами, а Роберт, подхватив чемоданы обеих подруг, бодро зашагал следом.

Первый год в Хогвартсе закончился, но для Мелиссы Диггори всё только начиналось. Впереди было долгое лето, полное писем, планов и предчувствия чего-то великого.

Продолжение следует...

Больше новостей и материалов в нашем Telegram-канале: https://t.me/EkaSoul88