Стальной бархат

Июль тысяча девятьсот семьдесят пятого года окутал Англию удушливым, маревым зноем. Земля вокруг раскинувшейся неподалеку деревушки Оттери-Сент-Кэчпоул потрескалась от засухи, а воздух, казалось, звенел и дрожал от неподвижного тепла. Но в старом, тенистом саду семейства Диггори время словно замедлило свой бег, уступая место блаженной прохладе.

Четырнадцатилетняя Мелисса устроилась на пёстром уютном пледе, расстеленном в густой траве под раскидистым вековым дубом. Его изумрудная крона надежно укрывала девочку от палящего солнца, пропуская лишь редкие, дрожащие золотистые блики. Облаченная в легкий белый сарафан с тонким кружевом по подолу, Мелисса полностью погрузилась в чтение. Светлые волосы были убраны в тяжелую, аккуратную косу, лежащую на плече. На её коленях покоился увесистый, пахнущий старинной бумагой и кожей фолиант, посвященный редким магическим растениям здешних краев. Строчки о свойствах лунноцветов и потаённых свойствах болотного вереска утягивали её в свой особенный мир, заставляя забыть обо всем на свете.

— Мел! Мелисса, девочка моя, спустись на землю! — этот голос, доносившийся с деревянного крыльца дома, сначала показался ей лишь частью полуденного сна. Мелисса только плотнее прижала пальцы к пожелтевшей странице, увлеченная описанием какого-то сложного корня.

— Ну же, книжная душа, отзовись! — Элеонора стояла на пороге, притеняя глаза ладонью и с теплой улыбкой глядя на затихший под дубом белый силуэт. Только спустя несколько минут, когда имя прозвучало чуть громче и настойчивее, Мелисса вздрогнула и наконец подняла голову.

— Ой, иду, мам! Извини, я совсем зачиталась! — звонко отозвалась она.

Встрепеннувшись, девушка захлопнула фолиант, поднялась на ноги и легкими, привычными движениями обтрусила подол кружевного платья от налипших сухих травинок. Тонкие пальцы заправили за ухо капризную светлую прядь, выбившуюся из косы. Подхватив книгу под мышку, Мелисса спешно направилась по тропинке к дому, щурясь от яркого света, пробивавшегося сквозь ветви.

Но стоило ей подойти ближе к залитому солнцем крыльцу, как сердце радостно екнуло. Рядом с матерью стоял гость, появление которого стало полной неожиданностью. Это был Ремус Люпин. Мелисса замерла на мгновение, и губы её сами собой расплылись в искренней, сияющей улыбке. За тот долгий месяц, что они не виделись после окончания учебного года, юноша заметно вытянулся и повзрослел, в его осанке появилось что-то новое, более сдержанное. И всё же он оставался прежним, её родным Ремусом: те же вечно растрепанные русые волосы, которые никак не поддавались расческе, та же привычная мягкая улыбка и, главное, глаза. В глубине этих серых глаз, как и всегда, читалась затаенная, глубокая усталость, но сейчас в них вспыхнул теплый, ласковый свет. Его губы тронула особенная, едва заметная улыбка — Мелисса знала, что такую улыбку он берёг только для неё, без тени той защитной иронии, которую он иногда использовал в компании Мародёров.

— Ремус! Какое счастье! — Мелисса буквально взлетела на ступеньки крыльца и порывисто, со всей теплотой обняла друга, утыкаясь носом в его плечо, хранившее едва уловимый запах дорожной пыли, сухих трав и старых библиотечных книг. На мгновение отстранившись, она ласково коснулась губами его щеки, оставив быстрый поцелуй совсем рядом с тонким, едва заметным бледным шрамом. Ремус в ответ крепко, но очень бережно сжал её в объятиях, словно боясь повредить это хрупкое кружевное чудо, и тихо выдохнул в макушку:

— Привет, Мел. Как ты? Как твоё лето?

— Теперь просто замечательно, когда ты здесь! — она отступила на шаг, продолжая держать его за предплечья, и внимательно всмотрелась в его лицо. — У меня всё хорошо, сад, книги... А ты? Как твои дела?

Ремус попытался улыбнуться, но эта улыбка вышла блеклой, болезненной и коснулась лишь самых уголков его губ. В глазах юноши на мгновение отразилась такая глухая, привычная покорность судьбе, что у Мелиссы сжалось сердце. Ей не нужно было ничего объяснять. Она поняла всё без единого слова: близилось полнолуние, и его приближение уже сейчас отравляло кровь юноши, вытягивая из него силы.

Мелисса вспомнила, как на втором курсе по крупицам собирала этот пугающий пазл. Его регулярные исчезновения, туманные объяснения профессоров, бледность и новые царапины, с которыми она находила его в тишине Больничного Крыла на следующее утро после того, как луна наливалась серебром. Ликантропия. Страшное слово, которое заставило бы многих отвернуться, тогда лишь укрепило её решимость. С того самого дня она пообещала себе быть рядом, защищать его тайну и помогать всем, чем только сможет её чуткое к чужой боли сердце.

Не раздумывая, Мелисса скользнула ладонью вниз и крепко, поддерживающе сжала его холодные пальцы.

— Что я могу сделать, Рем? Чем помочь? Говори прямо.

Люпин тяжело вздохнул, поджал искусанные губы и, бросив короткий взгляд в сторону, чуть слышным шепотом, словно доверяя величайшую тайну, произнес:

— Мне нужна твоя помощь с зельями, Мел... По поводу волчьего противоядия. Того, что варит мадам Помфри и рецепт которого мы изучали. В последнее время оно... оно стало помогать хуже. Трансформация проходит слишком тяжело, сознание удержать всё сложнее. Ты так сильна в травологии и алхимии, может, мы сможем как-то усовершенствовать состав? Смягчить состав компонентов?

Мелисса испуганно округлила свои ясные глаза, глядя прямо в душу лучшего друга. Ужас от осознания того, какую боль он испытывает, на секунду сковал её, но тут же сменился непоколебимой решимостью.

— Мерлин, Ремус, ну конечно! Конечно, я помогу тебе, что за глупые вопросы? Мы обязательно что-нибудь придумаем, перевернем всю домашнюю библиотеку, если понадобится.

На лице юноши отразилось такое колоссальное, осязаемое облегчение, будто с его плеч сбросили неподъемную каменную глыбу. Он выдохнул, и его улыбка наконец стала живой и благодарной.

— Спасибо тебе, Мел. Ты даже не представляешь, как это важно для меня.

— Так, довольно благодарностей, у нас много работы, — Мелисса заговорщически подмигнула ему и мягко потянула за руку к дверям. — Нам нужно ко мне в комнату, там все мои записи и свежие выписки по свойствам редких кореньев.

Ремус согласно кивнул, послушно следуя за ней, и предупредительно придержал тяжелую дубовую дверь, пропуская девушку вперед, после чего шагнул в прохладную глубину дома.

Едва они переступили порог, как их окутал умопомрачительный, густой и такой домашний аромат. Воздух в прихожей был буквально пропитан нотками сладкой запеченной корицы, сочных садовых яблок и ванили. Было совершенно очевидно, что миссис Диггори решила скрасить этот жаркий день своей знаменитой фирменной шарлоткой, которая всегда выходила у неё воздушной и невероятно вкусной.

Из гостиной послышались тяжелые, неторопливые шаги, и к друзьям вышел глава семейства — Роберт Диггори. Оторвавшись от свежего выпуска «Ежедневного пророка», он добродушно улыбнулся гостю, отчего вокруг его глаз собрались лучики мелких морщинок.

​​— Ремус, мальчик мой! Какими судьбами? — прогудел Роберт, протягивая юноше крепкую руку для рукопожатия. — Рад видеть тебя в наших краях. Элеонора там как раз колдует над десертом, так что голодным из этого дома тебя никто не выпустит. Как добрался?

​— Здравствуйте, мистер Диггори. Всё хорошо, спасибо, доехал без происшествий, — вежливо ответил Ремус, с уважением пожимая протянутую ладонь и чувствуя, как от этого простого домашнего приветствия окончательно отступает скованность.

​— Вот и славно, — одобрительно кивнул Роберт, переводя взгляд на дочь. — Ну, веди гостя, Мелисса, а то вы, молодые, вечно куда-то спешите.

Мелисса, не отпуская руки Ремуса, заглянула на уютную, залитую мягким светом кухню, где её мама, напевая под нос какую-то маггловскую мелодию, аккуратно выкладывала дольки яблок на пышное тесто.

— Мамуль, мы с Ремусом поднимемся ко мне, займемся кое-какими учебными вопросами, хорошо? — предупредила девушка.

Элеонора обернулась, ласково посмотрела на подростков и, не переставая помешивать крем в небольшой пиале, согласно кивнула:

— Разумеется, родная. Ремус, дорогой, ты останешься на ужин, и никаких возражений! Шарлотка будет готова через час. Если вам что-то понадобится — редкие фолианты из отцовского шкафа, чистый пергамент или просто холодный лимонад — только позовите, я всё принесу. Или Роберт поможет найти нужный справочник.

— Спасибо большое, миссис Диггори, вы очень добры, — вежливо отозвался Ремус, и в его голосе проскользнула искренняя признательность за этот уют, которого ему так часто не хватало в собственной суровой жизни.

Мелисса благодарно улыбнулась матери, крепче перехватила ладонь друга и увлекла его за собой к деревянной лестнице. Ступеньки мягко и привычно поскрипывали под их шагами, пока они поднимались на второй этаж, навстречу тайнам старых книг и сложной магии, которую им предстояло разгадать вместе.

Как только Мелисса переступила порог своей комнаты, то сразу направилась к окну, чтобы открыть его нараспашку. Тяжелые створки поддались, и в прохладную глубину девичьей обители ворвался сухой, звенящий зной июля, смешанный с ароматом подсохшей садовой травы и нагретой солнцем древесины. Обернувшись, она мягко улыбнулась другу и кивнула на свою идеально заправленную постель:

— Рем, присаживайся, не стесняйся. В ногах правды нет, а нам предстоит долгий разговор.

Юноша тепло улыбнулся и осторожно опустился на край кровати, стараясь дышать через раз. Причиной такой деликатности был домашний любимец Мелиссы — крупный рыжий кот по кличке Пушок, который вальяжно, точно маленький пушистый монарх, раскинулся прямо посередине лоскутного одеяла. Животное даже не соизволило открыть глаза, лишь дернуло кончиком уха в знак легкого недовольства.

— Ой, извини, пожалуйста, — негромко рассмеялась Мелисса, проходя вглубь комнаты. — Пушок обожает спать именно на моей кровати, и согнать его оттуда — целое преступление против кошачьего величества.

Она придвинула к себе деревянный табурет, стоявший около аккуратного письменного стола, и села, сразу же принимаясь перебирать скопившиеся стопки пергаментов, старых конспектов и пожелтевших вырезок.

Люпин понимающе хмыкнул и протянул бледную руку, принимаясь осторожно почесывать кота за ухом. Пушок в ответ издал утробное, ленивое мурлыканье.

— Всё в порядке, Мел, мы нашли общий язык. Скажи лучше, чем мне помочь? С чего начнем искать?

Мелисса не ответила сразу. Она полностью ушла в процесс, сосредоточенно прикусив нижнюю губу и перелистывая страницу за страницей. Глаза её быстро скользили по убористым строчкам, выискивая ту самую заветную формулу. Минуты тянулись в уютной тишине, нарушаемой лишь шорохом бумаги и кошачьим сопением. Вдруг комната огласилась победным, звонким вскриком:

— Нашла! Нашла, Мерлин меня дери!

От этого неожиданного звука сонный Пушок вздрогнул, недовольно заворчал, перевернулся на другой бок и обиженно уткнулся носом в лапы. Мелисса, сияя от восторга, обернулась к юноше. Ремус в этот момент как раз отвлекся от кота и с мягкой, немного ностальгической улыбкой рассматривал висевшие на стене колдографии в деревянных рамках, с которых маленькая, еще совсем беззубая Мелисса весело махала ему ручкой, катаясь на игрушечной метле.

Услышав её голос, Люпин перевел на неё внимательный, заинтересованный взгляд. Диггори, едва сдерживая клокочущее внутри волнение, пересела поближе и начала увлеченно объяснять:

— Смотри, Рем. Проблема классического волчьего противоядия в том, что аконит, который является его основой, слишком токсичен. Он подавляет волчью сущность, но одновременно буквально выжигает тебя изнутри, отсюда эта дикая слабость и потеря контроля. Но если мы добавим в основу настойку из измельченных луковиц луноцвета, собранного строго в первую четверть луны, и пару капель сока златоглазки... Понимаешь? Они выступят как естественный буфер! Магия аконита останется прежней, но её разрушительное действие на человеческий организм смягчится. Ты сможешь сохранить ясный разум и не будешь чувствовать себя так, словно тебя переехал «Ночной рыцарь».

Ремус слушал её затаив дыхание, и в его глазах, обычно полных обреченности, впервые за долгое время зажегся робкий огонек надежды. Они погрузились в бурное обсуждение, выверяя пропорции и споря о времени выдержки ингредиентов. Спустя минут десять, когда Мелисса уже заканчивала набрасывать на чистом пергаменте измененную схему варки, а за окном начали сгущаться первые предвечерние тени, они перешли к самому главному вопросу: успеет ли она приготовить это зелье до приближающегося полнолуния, до которого оставались считанные дни.

В этот момент в дубовую дверь комнаты аккуратно, едва слышно постучали. Мелисса, не отрывая взгляда от исписанного рецепта и продолжая что-то бубнить себе под нос, громко разрешила:

— Да-да, войдите!

Дверь приоткрылась с легким шорохом, и в проеме показалась высокая фигура мистера Диггори. Глава семейства, одетый в простую домашнюю рубашку, заглянул в комнату. На его лице играла странная, излишне загадочная улыбка, а в зелёных глазах плясали озорные искорки.

— Мелисса, детка, извини, что отвлекаю вас от ваших чрезвычайно важных изысканий, — мягко произнес он, переводя взгляд с дочери на притихшего Ремуса. — Но к тебе пришел гость. Снизу ждет.

Мелисса слегка нахмурилась, откладывая перо в сторону, и удивленно изогнула бровь.

— Гость? Пап, ну кто там еще? Алиса ведь говорила, что уезжает с бабушкой.

Однако мистер Диггори лишь приложил палец к губам, подмигнул ей и, так ничего и не объяснив, тихо прикрыл за собой дверь.

Девушка растерянно обернулась к Ремусу, надеясь найти подсказку на его лице.

— Рем, ты имеешь представление, кто бы это мог быть? Вы с парнями ничего не планировали?

Юноша лишь искренне пожал плечами, тоже выглядя озадаченным. Тогда Мелисса поднялась со своего табурета, привычным, уже автоматическим жестом заправила за ухо непослушную блондинистую прядь волос и решительно открыла дверь комнаты. Ремус поднялся следом, и они вместе вышли в коридор, начиная спускаться по старой деревянной лестнице, чьи ступени тихо поскрипывали под их весом.

Когда Мелисса преодолела последний пролет и ступила на нижнюю ступень, она замерла, удивленно округлив глаза. В прохладной, полутемной прихожей её отец стоял, опершись о косяк, и о чем-то увлеченно беседовал с молодым человеком, чье появление здесь казалось чем-то из разряда фантастики. Высокий, статный, с небрежно раскиданными по плечам иссиня-черными шелковистыми волосами и безупречной, породистой осанкой — в гостях у Диггори стоял Сириус Блэк.

Мелисса застыла в немом изумлении от такой неожиданности. Она быстро обернулась назад, на Ремуса, и увидела, что тот удивлен ничуть не меньше: его брови взлетели вверх, а рот слегка приоткрылся.

Сириус, словно обладая шестым чувством, внезапно замолчал, повернул голову в сторону лестницы и поднял свои серые, искрящиеся безумным обаянием глаза. Заметив ошарашенных друзей, он расплылся в своей фирменной, слегка нагловатой, но чертовски притягательной улыбке, от которой в Хогвартсе вздыхала добрая половина девчонок.

— Ну привет, звёздочка, — бархатистым голосом произнес он, делая шаг вперед.

Мелисса наконец отмерла, улыбнулась в ответ и, подойдя ближе, скрестила руки на груди.

— Блэк? Мерлин, какими судьбами? Что ты здесь делаешь, да еще и посреди лета?

Сириус очаровательно наклонил голову набок, и в его взгляде мелькнуло что-то теплое, почти нежное.

— Мне просто очень захотелось тебя увидеть. Разве для этого нужен особый повод?

Мелисса удивленно приподняла брови, в глубине души борясь с внезапно подступившим смущением.

— И поэтому ты приехал без предупреждения? Почему ты не написал письмо, Сириус? Я бы хоть подготовилась, встретила тебя нормально.

Парень легкомысленно пожал плечами, засунув руки в карманы брюк, и его глаза задорно блеснули.

— Письма — это скучно, Диггори. Я решил сделать сюрприз. Эффект неожиданности, понимаешь?

Тут со спины Мелиссы раздался тихий, смеющийся голос Люпина:

— Ну, надо признать, Бродяга, твой сюрприз определенно удался. Мы с Мел до сих пор в себя прийти не можем.

Блэк мгновенно перевел взгляд на друга, и на его лице отразилось искреннее удивление, которое он, впрочем, тут же скрыл за очередной ухмылкой. Он подошел и крепко обнял Ремуса, похлопав его по спине.

— Лунатик! Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. А ты-то сам какими судьбами в этих краях?

— У нас с Мелиссой были некоторые дела... по учебе, — уклончиво, но мягко ответил Ремус, обменявшись с девушкой быстрым понимающим взглядом. Тайну волчьего противоядия Сириусу пока знать не следовало.

Сириус понятливо кивнул, хотя в его глазах промелькнуло мимолетное любопытство. В этот момент из кухни в прихожую вышла миссис Диггори. Женщина на ходу вытирала руки о белоснежный фартук, а за её спиной шлейфом тянулся умопомрачительный, сладкий аромат свежеиспеченного теста. Посмотрев на вошедшего юношу, а затем на свою дочь, в чьих зеленых глазах всё еще читалось легкое замешательство, миссис Диггори радушно улыбнулась:

— Здравствуйте, молодой человек. Кажется, Сириус, верно? Мелисса много рассказывала о вас и ваших друзьях. Раз уж вы проделали такой путь, прошу к столу. Шарлотка как раз только из духовки, а чай уже заварился.

Сириус, чьи манеры истинного аристократа, несмотря на весь его бунтарский дух, были безупречны, вежливо поклонился женщине:

— Благодарю вас, миссис Диггори. От такого потрясающего запаха просто невозможно отказаться. С удовольствием приму ваше приглашение.

Вся компания дружно направилась на уютную кухню. Центр большого деревянного стола украшало огромное блюдо с пышной, золотистой шарлоткой, от которой поднимался тонкий пар, наполняя комнату ароматом карамелизированных яблок и пряной корицы. Мистер Диггори уже разливал по фарфоровым чашкам крепкий янтарный чай с листьями мяты и смородины, собранными в их саду.

Когда все расселись, атмосфера окончательно потеряла всякую неловкость, сменившись удивительным, живым домашним теплом.

— Ну рассказывай, Сириус, как твоё лето? — спросил Роберт, передавая гостю самую большую тарелку с исходящим паром пирогом. — Мелисса говорила, что ты парень боевой. Как уживаешься с тишиной вне Хогвартса?

Сириус взял чашку чая, его пальцы на секунду замерли, а в глубине глаз промелькнула тень воспоминаний о мрачном доме на площади Гриммо, из которого он так отчаянно пытался вырваться. Но, взглянув на улыбающуюся Мелиссу и спокойного Ремуса, он расслабился. Его голос зазвучал живо и непринужденно:

— Знаете, мистер Диггори, тишина — это явно не про меня. Джеймс умудряется доставать меня письмами даже через три границы, а его сова, кажется, скоро поселится у меня на подоконнике. Но здесь у вас... здесь потрясающе. Так спокойно. И этот пирог, миссис Диггори, — он откусил кусочек и зажмурился от удовольствия, — это просто чистая магия. Честное слово, даже эльфы в Хогвартсе не умеют так запекать яблоки!

Элеонора тихо и счастливо рассмеялась, польщенная такой искренней похвалой.

— О, у каждого свои секреты, Сириус. Главное — готовить с любовью и добавлять чуточку домашнего уюта. Мелисса, положи Ремусу еще кусочек, он совсем бледный, нужно набираться сил перед новым учебным годом.

Мелисса заботливо потянулась к блюду, перекладывая сочную шарлотку в тарелку Люпина. Тот болезненно, но благодарно улыбнулся, грея ладони о теплую чашку чая. Сириус внимательно наблюдал за этой сценой, и в его душе разливалось странное, непривычное для него чувство абсолютной безопасности. Здесь, в доме Диггори, среди ароматов ванили, залитых солнцем деревянных стен и искренних улыбок, не было места чистокровным предрассудкам, пафосу и той удушающей тьме, от которой он так бежал. Здесь была жизнь — простая, теплая и гармоничная.

— Слушай, Блэк, — Мелисса весело толкнула Сириуса локтем в бок, возвращая его из размышлений. — А всё-таки, ты ведь приехал не просто ради пирога. Признавайся, что вы там с Поттером опять задумали на каникулах?

Сириус хитро прищурился, отпивая чай, и его лицо озарилось той самой озорной улыбкой, которая обещала невероятные приключения.

***

После умопомрачительно вкусной, тающей во рту шарлотки Ремус аккуратно отставил пустую чашку и с мягкой признательностью посмотрел на хозяйку дома. Полнолуние неумолимо забирало его силы, и бледность на его лице проступала всё отчетливее сквозь золотистый полумрак уютной кухни.

— Миссис Диггори, спасибо вам огромное. Ваш пирог — это нечто невероятное, — юноша поднялся со стула, слегка покачнувшись от внезапного приступа слабости, но тут же взял себя в руки. Он виновато перевел взгляд на подругу:

— Мел, извини меня, пожалуйста. Мне действительно уже пора идти. Нужно успеть добраться до дома, пока солнце совсем не зашло.

Мелисса понимающе, мягко кивнула. В её зеленых глазах отразилась глубокая, затаенная забота. Ремус вежливо распрощался с мистером и миссис Диггори, пожелав им хорошего вечера, и пошел к выходу. Девушка двинулась следом, чтобы проводить его до ворот сада.

У порога, где знойный воздух улицы сталкивался с прохладой коридора, Ремус остановился. Юноша повернулся к Мелиссе и тихо, с глубоким облегчением в голосе произнес:

— Спасибо тебе, Мел. За то, что выслушала. И за помощь с... рецептом. Ты даже не представляешь, что это для меня значит.

Диггори порывисто шагнула вперед и крепко, тепло обняла друга, стараясь передать ему хотя бы частичку своей уверенности.

— Перестань, Рем. Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю, что расшибусь в лепешку, но попробую успеть приготовить это усовершенствованное зелье до полнолуния. Главное — держись.

Люпин трогательно улыбнулся самыми кончиками губ, еще раз шепнул тихое «спасибо» и, развернувшись, быстрыми шагами направился по выжженной солнцем тропинке прочь от дома. Мелисса замерла на крыльце, скрестив руки на груди. Она провожала его хрупкую фигуру взглядом до тех пор, пока русая макушка окончательно не скрылась за пышным зеленым поворотом дороги.

Неожиданно по телу девушки пробежала легкая дрожь. На её плечи легли чьи-то чужие, неожиданно горячие ладони, а в лицо дохнуло едва уловимым, терпким ароматом дорогого парфюма с нотками древесной коры, дорогого табака и бунтарской свободы. Мелисса вздрогнула, медленно повернула голову и встретилась взглядом с Сириусом. Тот стоял совсем рядом, глядя на нее сверху вниз со странным, непривычно серьезным и внимательным выражением лица.

— Блэк? — Мелисса слегка прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри зарождается смутное волнение. — Что... что происходит?

Сириус молчал секунду, просто разглядывая её лицо в лучах уходящего солнца. Затем его длинные пальцы скользнули вверх, нежно коснулись щеки, и он аккуратным, почти невесомым движением заправил за её ухо капризную блондинистую прядь, выбившуюся из косы.

— Абсолютно ничего не происходит, Диггори, — тихо, с полуулыбкой ответил он, но его серые глаза при этом выдавали бурю сокровенных мыслей.

В это время из приоткрытого кухонного окна за этой сценой внимательно наблюдал мистер Диггори. Глава семейства замер с кухонным полотенцем в руках, и его брови медленно поползли вверх. Чуть повернув голову, он заговорщически шепнул жене:

— Элли, посмотри-ка туда... Кажется, наша маленькая девочка уже совсем выросла. Скоро у нас под окнами начнут толпиться кавалеры, и она начнет с кем-то встречаться.

Элеонора, стоявшая за его спиной, тихонько хихикнула. Она подошла ближе, нежно обняла мужа со спины и уютно положила подбородок на его широкое плечо.

— Ох, Роберт... Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело видеть её рядом с парнями. Ты ведь души в ней не чаешь, она твоя любимая папина дочка, но такова жизнь. Когда-то она обязательно встретит того самого мальчика, влюбится, выйдет замуж... А потом и сама станет мамой. Это же прекрасно.

Роберт тяжело вздохнул, развернулся в её объятиях и приобнял жену за талию, нахмурив густые брови:

— Да понимаешь ты, я просто был к этому совершенно не готов! Я думал, мы подождем хотя бы лет до семнадцати... Но не в пятнадцать же! Посмотри на этого Блэка, у него же на лице написано, что он разобьет сердце любой девчонке.

Элеонора звонко, мелодично рассмеялась, глядя в растерянные глаза мужа.

— Если твоя память тебе не изменяет, дорогой, то мне тоже было всего пятнадцать или шестнадцать лет, когда один самоуверенный юноша по фамилии Диггори начал сдувать с меня пылинки и заваливать цветами. И ничего, мой отец тоже рвал и метал.

Роберт снова тяжело вздохнул, признавая поражение, но упрямо буркнул:

— Ну... то была ты, а это Мелисса. Это совсем другое.

— Конечно, конечно, — Элеонора удивленно и лукаво приподняла идеальные брови. — Скажи это моему папе. Я ведь тоже была стопроцентной папиной дочкой, забыл?

Роберт не нашел, что ответить на этот железный аргумент. Он лишь без слов крепче прижал к себе жену, утыкаясь носом в её волосы, пахнущие корицей, и молча смиряясь с неизбежным взрослением их единственного ребенка.

Тем временем Сириус, не убирая рук с плеч Мелиссы, заставил её посмотреть себе прямо в глаза. Его взгляд задорно блеснул.

— Слушай, Мел, а у вас тут неподалеку есть какое-нибудь озеро? Или хотя бы речка?

Мелисса нахмурилась, удивленная такой резкой сменой темы.

— Речка? Ну есть... А зачем тебе, Блэк? Ты собрался рыбу ловить?

Сириус привычно, обезоруживающе ухмыльнулся, отпуская её плечи и театрально обмахиваясь ладонью.

— Какая рыба, Диггори! Ты посмотри, какое пекло на улице. С меня уже семь потов сошло, пока я сюда добирался. Освежиться хочется, поплавать. Жара же невыносимая!

Девушка снова прикусила губу, прикидывая расстояние, но сопротивляться его бешеной энергетике было сложно.

— Ну ладно... Недалеко действительно есть отличная лесная речка. Там обычно очень тихо.

— Вот и идеально! — Сириус радостно хлопнул в ладоши, и на его лице расцвел чистый мальчишеский восторг. — Решено, мы идем туда прямо сейчас. Веди!

— Эй, полегче, Бродяга, — рассмеялась Мелисса, выставляя ладони вперед. — Мне нужно как минимум переодеться и предупредить родителей, чтобы они нас не потеряли. Подождешь?

— Без проблем. Буду ждать тебя под этим великолепным дубом, — Сириус вальяжно кивнул и направился к вековому дереву, на ходу расстегивая верхние пуговицы своей легкой рубашки.

Мелисса взбежала по лестнице в свою комнату. Буквально за пару минут она преобразилась: собрала густые светлые локоны в небрежный, но высокий и удобный пучок, скинула кружевной сарафан, оставшись в легком купальнике, поверх которого натянула короткие джинсовые шорты и просторную кофточку. Схватив вместительную сумку, она закинула туда большое махровое полотенце, мягкий плед и флакончик с маггловским кремом от солнца.

Спускаясь, Мелисса заглянула на кухню, где родители всё еще тихо ворковали.

— Мам, пап, мы с Сириусом на речку сходим, хорошо? Освежимся немного!

Роберт от неожиданности удивленно округлил глаза и открыл было рот, чтобы выдать тираду о правилах приличия, но Элеонора вовремя и ощутимо толкнула его локтем под ребра. Женщина весело хихикнула, глядя на реакцию мужа, и ласково крикнула дочери:

— Конечно, бегите, родная! Только будьте аккуратны на воде и не задерживайтесь допоздна, скоро ужин!

— Спасибо, мамуль! — Мелисса сияюще улыбнулась, послала родителям воздушный поцелуй и легким вихрем умчалась на улицу.

Роберт обиженно и растерянно посмотрел на жену, но Элеонора с самым невозмутимым видом принялась протирать стол, делая вид, что абсолютно не замечает его сурового взгляда.

Мелисса нашла Сириуса ровно там, где он и обещал — парень сидел на корточках под дубом, разглядывая какую-то травинку.

— Ну всё, Блэк, я готова, — объявила она, поправляя сумку на плече.

Сириус мгновенно вскочил, снова хлопнул в ладоши и окинул её быстрым, оценивающим взглядом, в котором на долю секунды вспыхнуло искреннее восхищение.

— Отлично. Веди меня, звёздочка, я полностью в твоем распоряжении.

Мелисса улыбнулась одними уголками губ и уверенно повела парня по узкой тропинке, уходящей в глубь тенистого леса. Всю дорогу Сириус не умолкал ни на минуту: он травил хогвартские байки, пародировал профессора Флитвика и шутил так, что Мелисса то и дело заливисто смеялась, хватаясь за живот. Пару раз, когда тропинка сужалась или становилась крутой, Сириус как бы невзначай пытался перехватить её за руку, но девушка каждый раз мягко, с легкой улыбкой высвобождала ладонь, переводя всё в шутку.

Спустя десять минут деревья расступились, и они вышли на берег. Место было поистине сказочным. Река в этом месте делала плавный изгиб, образуя небольшую, скрытую от чужих глаз заводь. Вода была чистой, прозрачной, лениво переливающейся серебром под лучами предвечернего солнца. Берег покрывал мягкий, теплый песок вперемешку с сочной травой, а вокруг стояла оглушительная, блаженная тишина — здесь действительно не было ни единой живой души.

Мелисса ловким движением расстелила пёстрый плед на траве. Сириус, не теряя времени, скинул обувь и рубашку, оставаясь в одних плавательных шортах, и с разбегу закричал:

— Кто последний — тот заколдованный слизеринец!

— Ах так?! — Мелисса мгновенно сбросила шорты и кофту и, обогнав его на секунду, первой с брызгами влетела в прохладную, освежающую воду. Она сходу зачерпнула пригоршню воды и метко плеснула Сириусу прямо в лицо.

— Эй! Ну всё, Диггори, ты сама напросилась! — взревел Блэк, и между ними завязалась настоящая водная баталия.

Воздух огласился брызгами, шумными всплесками и громким, счастливым смехом. Они плавали наперегонки, причем Сириус, разумеется, поддавался, позволяя Мелиссе вырываться вперед, а затем шутливо хватал её за лодыжку, утягивая назад. В воде его ухаживания стали смелее: то он помогал ей удержаться на плаву, придерживая за тонкую талию, то якобы случайно перехватывал её пальцы под водой. Мелисса лишь задорно смеялась, выворачиваясь из его рук и снова поднимая тучи брызг.

Когда солнце начало медленно, лениво клониться к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого, они, совершенно запыхавшиеся, уставшие, но безумно радостные, вылезли на берег. Падая от усталости, друзья опустились на плед. Мелисса сразу же плотно укуталась в пушистое полотенце, продолжая тихонько посмеиваться над какой-то последней шуткой. Сириус сидел рядом, взъерошивая пальцами свои мокрые, непослушные черные кудри, с которых на сильные плечи стекали капли воды. Но в какой-то момент он затих. Его взгляд намертво приковался к Мелиссе — к её раскрасневшемуся лицу, мокрым ресницам и сияющим зеленым глазам.

Заметив эту внезапную тишину, девушка нахмурилась и повернулась к нему.

— Сириус? Что-то случилось? Ты так странно смотришь.

Блэк медленно покачал головой. Он слегка придвинулся ближе, так, что Мелисса почувствовала жар, исходящий от его тела. Его рука поднялась, и он снова, с бесконечной, несвойственной ему нежностью, заправил за её ухо влажную, потемневшую от воды светлую прядь волос.

— Ничего не случилось, Мел. Просто... ты очень красивая. Невероятно красивая.

Мелисса замерла, её дыхание перехватило, а губы слегка приоткрылись от неожиданности. Сердце в груди застучало как сумасшедшее.

— Сириус... Что всё это значит? К чему это?

Юноша не ответил словами. Его взгляд опустился с её глаз на слегка влажные губы, а затем снова поднялся выше. Он начал медленно, сантиметр за сантиметром, приближаться к её лицу, и Мелисса отчетливо увидела в его глазах то, что он так долго прятал за маской школьного повесы.

Осознание того, что Блэк собирается её поцеловать, ударило в голову, как вспышка заклинания. Испугавшись собственных вспыхнувших чувств и этой пугающей определенности, Мелисса резко, порывисто подскочила с пледа, едва не запутавшись в полотенце. Она отступила на шаг, тяжело дыша, и взволнованно произнесла:

— Сириус, стой! Прекрати, пожалуйста. Это... это сейчас вообще неуместно! Мы же... мы же просто хорошие друзья. Ты, я, Джеймс, Ремус... Мы компания!

Сириус замер. На его лице на секунду отразилась тень боли, но он тут же взял себя в руки. Он горько хмыкнул, медленно опустил руки на колени и поднял на нее потемневший взгляд.

— Друзья, значит? Знаешь, Мел... ты для меня уже очень давно не просто подруга. И ты это прекрасно знаешь.

Мелисса растерянно нахмурилась, прижимая полотенце к груди, словно щит. Сириус поднялся на ноги, сокращая между ними расстояние, и его голос зазвучал тихо, но удивительно твердо и искренне:

— Я влюблен в тебя, Диггори. Уже, наверное, целый год. Каждый раз, когда ты заходишь в гостиную, когда улыбаешься или споришь со мной — у меня сердце замирает. Я не могу больше делать вид, что мне всё равно.

Мелисса перевела дыхание, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел. Воспоминания о Хогвартсе, о Джеймсе, который тоже постоянно крутился вокруг неё, о странных предчувствиях и недосказанности навалились разом.

— Сириус... — её голос дрогнул. — Пожалуйста, не надо. Всё слишком сложно. Я... я не могу ответить тебе взаимностью. Не сейчас. Мне нужно время, я не могу так...

Сириус сделал еще шаг и аккуратно, но настойчиво взял её маленькие, дрожащие ладони в свои горячие руки. Он заставил её поднять голову и посмотреть в свои ясные, полные решимости серые глаза.

— Я всё понимаю, Мел. Честно. Я знаю, что обрушил это на тебя спонтанно, посреди лета, без предупреждения. Ты не обязана прямо сейчас говорить мне «да». Но просто... дай шанс. Дай шанс на какое-то «нас». Я не тороплю тебя. Я буду ждать сколько потребуется.

Мелисса судорожно прикусила губу и опустила взгляд на их сцепленные руки, не зная, что сказать, чтобы не разрушить то хрупкое, что было между ними, и одновременно не дать ложной надежды. Сириус, заметив её замешательство, лишь тихо вздохнул. Он аккуратно притянул девушку к себе и крепко, защищающе обнял её, утыкаясь подбородком в макушку. Он больше ничего не говорил, позволяя тишине лесного озера и шуму набегающих на берег мелких волн отвечать за них обоих.

***

Последние дни августа всегда несли в себе особую, светлую грусть отцветающего лета, но для семьи Диггори это время неизменно оставалось самым главным в году. Именно тридцатого августа на свет появилась Мелисса, и сегодня её тихая девичья обитель готовилась распахнуть двери навстречу её пятнадцатилетию.

Утро выдалось поистине волшебным. Августовское солнце, уже потерявшее обжигающий июльский зной, ласково согревало просыпающуюся землю, заливая сад мягким янтарным светом. Тонкие, настойчивые лучи пробирались сквозь щели плотных штор, устраивая на полу комнаты Мелиссы замысловатый танец золотистых бликов. Один из таких дерзких лучиков скользнул по бледной щеке девушки. Она зажмурилась, сладко, лениво потянулась в постели, словно сытая кошечка, и, сбросив остатки безмятежного сна, приняла сидячее положение. Слегка взъерошенные светлые волосы рассыпались по плечам, а на губах заиграла предвкушающая улыбка.

Спустя несколько минут Мелисса опустила ноги на прохладный пол, нащупала любимые мягкие домашние тапки и отправилась в ванную. Включив кран, она зачерпнула пригоршню ледяной воды. Освежающая прохлада мгновенно прогнала утреннюю негу. Девушка подняла глаза и замерла, вглядываясь в свое отражение в зеркале, обрамленном деревянной резьбой. Она задумчиво прикусила губу, словно заново знакомясь с собой. Из зазеркалья на неё смотрела юная волшебница. В её ясных зеленых глазах всё еще плясал тот самый озорной, чистый детский огонек, но в изгибе бровей, утонченной линии скул и мягком очертании губ уже отчетливо проступали черты взрослой, удивительно красивой девушки. Подростковая угловатость уступала место плавной, природной грации. Улыбнувшись своему отражению и подмигнув ему, Мелисса промокнула лицо махровым полотенцем и поспешила на кухню, откуда уже доносились подозрительная возня и умопомрачительные ароматы.

А на кухне тем временем кипела настоящая секретная работа. Роберт и Элеонора, затаив дыхание, наносили последние штрихи на праздничный торт, стараясь не шуметь. Но как только половица в коридоре тихо скрипнула, и именинница переступила порог, родители мгновенно обернулись. На кухонном столе возвышался кулинарный шедевр, усыпанный спелой лесной малиной, а над ним ровным, теплым пламенем горели пятнадцать тонких свечей.

Вместо традиционных магических заклинаний Роберт весело подмигнул жене, и они в один голос запели старую маггловскую песню, которую так любили:

— С днём рождения тебя, с днём рождения тебя!... — их голоса, полные искренней любви и тепла, заполнили уютную, залитую солнцем кухню.

Мелисса остановилась, и её лицо озарилось такой чистой, неподдельной радостью, что на щеках выступил нежный румянец. Она зажмурилась, на мгновение затаила дыхание, загадывая самое сокровенное желание — чтобы это лето никогда не кончалось, а друзья всегда были рядом, — и одним сильным выдохом задула все свечи. Комнату наполнил тонкий, сизый дымок с запахом воска и сладкой ванили.

— С днем рождения, моя хорошая! — Элеонора тут же порывисто шагнула к дочери, крепко, до хруста вжимая её в свои объятия и утыкаясь носом в её светлые волосы. — Ты самое лучшее, самое прекрасное, что случилось со мной в этой жизни. Наша гордость, наше солнышко.

Роберт, широко улыбаясь, подошел сзади, бережно обнял жену и дочь за плечи, укрывая их своим теплом, словно надежным щитом, и негромко, с легкой хрипотцой в голосе добавил:

— В нашей жизни, Элли. В нашей. С праздником, взрослая ведьма. Совсем большая стала, папа едва успевает привыкать.

Мелисса лишь крепче прижалась к ним, чувствуя, как внутри разливается щемящее, безграничное счастье. Но главный сюрприз был еще впереди. Переглянувшись, Роберт протянул руку к буфету и достал оттуда увесистую деревянную шкатулку, обитую темной кожей и украшенную изящной серебряной гравировкой в виде переплетенных стеблей плюща.

— Это тебе от нас, родная. Мы знаем, как сильно ты этого хотела, — мягко произнес отец, передавая подарок.

Дрожащими пальцами Мелисса откинула тяжелую серебряную защелку и открыла крышку. Внутри, на подушке из изумрудного бархата, ровными рядами лежали инструменты, о которых она грезила последний год: профессиональные серебряные ножницы для подрезки капризных корней, миниатюрные хрустальные флаконы для сбора редкого сока, титановый совок с гравировкой её инициалов и пара тончайших перчаток из кожи дракона, защищающих от любых ядовитых спор. Это был идеальный, драгоценный набор для ухода за самыми редкими и опасными растениями.

Глаза Мелиссы мгновенно наполнились слезами. Горло перехватило так сильно, что она не смогла вымолвить ни слова. Слёзы благодарности и восторга хлынули по щекам, и она просто бросилась на шею к родителям, крепко обнимая их обоих и пряча лицо на плече у отца.

— Ну тихо, тихо, глупенькая, ты чего? — ласково приговаривал Роберт, гладя дочь по спине и целуя в макушку. — Мы же порадовать тебя хотели, а ты плачешь.

— Это... это от счастья, — шмыгнула носом Мелисса, вытирая щеки ладонями и наконец улыбаясь сквозь слёзы. — Спасибо вам огромное! Вы лучшие родители на свете, честное слово! Я даже не думала, что вы запомните, как я разглядывала этот набор в магазине.

— Материнское сердце всё помнит, — улыбнулась Элеонора, нежно потрепав дочь по щеке. — А теперь давай-ка собирайся, и будем завтракать. У нас сегодня великий день.

Пока именинница приводила себя в порядок, на столе появился праздничный завтрак. Воздух на кухне соткался из головокружительного переплетения ароматов: пахло крепким, свежесваренным кофе для родителей, терпким мятным чаем для Мелиссы, хрустящими тостами и домашним ягодным джемом. На большом блюде дымилась пышная яичница с зеленью, сорванной прямо с грядки под окном.

Завтрак проходил в удивительно живой, трепетной атмосфере. Мелисса, уже полностью успокоившись, вовсю орудовала вилкой, а её глаза горели нетерпением. Облокотившись на стол, она увлеченно делилась планами на вечер.

— Мам, пап, вы не представляете, как я жду вечера! Ребята обещали приехать часам к шести, — взахлеб рассказывала она, активно жестикулируя тостом. — Сириус клялся, что привезет какую-то маггловскую пластинку с сумасшедшим роком, хотя я просила его не шокировать окрестности. Джеймс обещал не устраивать полеты над нашими яблонями, но зная его... В общем, я заставила его дать непреложное слово, чисто дружеское, конечно! Алиса приедет чуть раньше, чтобы помочь мне украсить беседку. Мы хотим развесить там волшебные фонарики, которые папа заколдовал на прошлой неделе. Они так красиво переливаются в темноте!

Роберт пригубил кофе, с теплой усмешкой наблюдая за дочерью, но в его глазах все же промелькнула мимолетная тень отцовской ревности, когда речь зашла о Мародёрах.

— Ну, насчет Блэка и Поттера я бы на твоем месте не был так уверен, Мел, — шутливо хмыкнул он. — Эти двое способны превратить тихий семейный сад в полигон для испытаний навозных бомб за пять минут. Но ты не волнуйся, я буду присматривать за ними из окна. Чисто в целях безопасности твоих любимых кустов роз.

— Папа! — Мелисса весело округлила глаза и шутливо надула губы. — Они обещали вести себя прилично. Тем более с нами будет Ремус. Он на них действует как успокаивающее зелье. Если Джеймс начнет слишком громко смеяться, Рем просто посмотрит на него своим фирменным стариковским взглядом, и всё, тишь да гладь.

Элеонора, сидевшая напротив мужа, мягко улыбнулась и накрыла его ладонь своей, слегка сжав пальцы. Ее взгляд, полный женской мудрости, говорил о том, что детям нужно доверять.

— Перестань ворчать, Роберт, — ласково осадила она мужа, а затем повернулась к дочери: — Все будет замечательно, детка. Беседка в саду — отличное место. Я приготовлю для вас побольше легких закусок, лимонад со льдом и, конечно, этот замечательный торт. Главное, веселитесь и наслаждайтесь. Пятнадцать лет бывает только раз в жизни, и этот вечер должен запомниться тебе как самый счастливый и безмятежный.

Мелисса благодарно посмотрела на маму, чувствуя, как внутри всё трепещет от предвкушения праздника. Солнце за окном поднималось всё выше, обещая жаркий, наполненный смехом и магией день, который её друзья сделают по-настоящему незабываемым.

Оставив на кухонном столе пустые чашки, Мелисса еще раз порывисто обняла родителей, звонко чмокнула отца в колючую щеку и легким вихрем умчалась наверх. В ее комнате пахло лавандовым мылом и сухими травами, а на тумбочке преданно ждал своего часа новенький набор для травологии. Подхватить с кресла пушистый шерстяной плед и вытащить из стопки учебников затрепанный маггловский роман, который она безуспешно пыталась дочитать последние две недели, было делом одной минуты. Сбежав по лестнице, девушка выскользнула в сад, где утренний зной еще не успел высушить хрустальные капли росы на сочных стеблях.

Под вековым, раскидистым дубом, чья крона отливала глубокой, благородной зеленью, время словно замерло. Мелисса размашисто расстелила плед, устроилась поудобнее, поджав под себя ноги, и раскрыла книгу. Шелест страниц сливался с ленивым жужжанием шмелей и далеким, убаюкивающим щебетом птиц. Строчки романа увлекали ее за собой, но мысли то и дело возвращались к вечеру: перед глазами всплывали озорные серые глаза Сириуса и его тихий, горячий шепот у реки, от которого до сих пор покалывало кончики пальцев. Она то и дело заправляла за ухо выбивающиеся блондинистые пряди, улыбаясь собственным девичьим секретам.

Когда полуденное солнце достигло своего пика, пробираясь сквозь листву жаркими золотыми стрелами, Мелисса неохотно захлопнула книгу. Пора было готовиться. Дома ее встретила прохлада и уютный шум струящейся воды. Душ принес долгожданное облегчение, смывая полуденную негу и оставляя на нежной коже едва уловимый цветочный аромат. В спальне ее уже ждала Элеонора, ласково перебирающая заколки. Сперва они вместе высушили пышные волосы, а затем мать взмахнула волшебной палочкой: струйки теплого воздуха послушно закрутили светлые локоны в идеальные, упругие кудри, которые каскадом рассыпались по плечам. Элеонора помогла уложить их в изящную мальвинку, закрепив невидимками.

— Какая же ты у меня взрослая, — прошептала женщина, целуя дочь в макушку.

Финальные штрихи заняли совсем немного времени: едва заметный взмах туши подчеркнул глубину ясных зеленых глаз, а капля розового блеска заставила губы соблазнительно мерцать. Завершающим этапом стало праздничное платье. Нежнейший светло-голубой атлас приятно холодил кожу, тонкие бретели, искусно обшитые крошечными речными жемчужинами, подчеркивали изящные ключицы, а подол длиной по колено мягко колыхался при каждом движении. На часах было ровно без пятнадцати четыре, когда Мелисса, затаив дыхание, кружилась перед зеркалом, любуясь переливами ткани. В этот самый момент снизу донесся отчетливый, троекратный стук в дубовую дверь.

Элеонора, которая как раз колдовала на кухне над легкими закусками, поспешно вытерла руки о фартук и пошла открывать. На пороге стояла сияющая, запыхавшаяся Алиса Стоун, чьи каштановые волосы растрепал легкий августовский ветерок. При виде матери лучшей подруги девочка расплылась в широкой улыбке, порывисто шагнула вперед и крепко обняла женщину.

— Миссис Диггори! Здравствуйте! — звонко воскликнула Алиса. — Поздравляю вас с днем рождения Мел! Спасибо вам за такое чудо!

— Ох, Алиса, дорогая, спасибо тебе огромное, — Элеонора искренне заулыбалась, отвечая на объятия и ласково гладя девочку по спине. — Заходи скорее. Мелисса как раз заканчивает последние приготовления, сейчас спустится. Ты прекрасно выглядишь!

Стоун благодарно кивнула, привычным жестом заправила за ухо непослушную каштановую прядь и, переступив порог, заметила Роберта, который как раз с любопытством выглянул из гостиной, отложив свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Добрый день, мистер Диггори! — весело поздоровалась она.

— Привет-привет, гроза Гриффиндора, — добродушно отозвался хозяин дома, проходя в прихожую и пряча улыбку в губах. — Ну расскажи, как съездила? Как Италия? Солнце, море, макароны?

— О, там было просто волшебно! — Алиса прижала руки к груди, делясь эмоциями с родителями подруги, пока наверху шуршало платье Мелиссы. — Рим невероятный, правда, бабушка все время ворчала, что там слишком шумно для ее мигрени. Но мороженое там... Клянусь, миссис Диггори, я съела целое ведро фисташкового!

— Рада, что тебе понравилось, милая, — рассмеялась Элеонора, увлекая ее в сторону уютной гостиной, где пахло свежей выпечкой и заваренным чаем. — А родители как? Снова в Министерстве?

В глазах Алисы на мгновение промелькнула знакомая, тихая грусть, но она тут же скрыла ее за улыбкой.

— Да, у них там завал в Департаменте магического правопорядка. Сказали, что если повезет, вернутся к полуночи. Но я не расстраиваюсь, у меня же есть вы и Мел!

Спустя несколько минут шорох ткани на лестнице заставил всех обернуться. Абсолютно счастливая, сияющая Мелисса плавно спускалась по ступенькам, придерживая пышный подол.

— Алиса! — радостно откликнула она подругу.

Стоун обернулась и от восхищения громко, восторженно захлопала в ладоши.

— Мерлин, Мел! Ты просто как лесная фея! Какое платье!

Девочки бросились друг к другу и слились в крепких, удушающих объятиях, перебирая ногами от избытка чувств. Отстранившись, Алиса заговорщически подмигнула и приняла торжественную позу, словно стояла перед профессором Макгонагалл. Она глубоко вдохнула и зачитала поздравление, которое всю дорогу прилежно заучивала наизусть, желая, чтобы всё прошло идеально. После этого она с трепетом протянула имениннице небольшую бархатную коробочку.

Внутри покоился изящный серебряный кулон в виде раскрывающегося бутона луноцвета. Работа была настолько тонкой, что лепестки казались живыми. В самом центре цветка скрывалась крошечная стеклянная колбочка, в которой лениво перекатывалась капля мерцающих жидких искр. Алиса коснулась кулона кончиком волшебной палочки, и подарок тут же за светился мягким, успокаивающим серебряным светом. Этот свет мгновенно окутал подруг уютным теплом, напоминая о тихих ночных прогулках, полуночных разговорах и девичьих секретах, которыми они делились в спальне Гриффиндора под треск камина.

— Ох, Алиса... какая красота, — Мелисса завороженно смотрела на кулон, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Она снова крепко обняла подругу. — Спасибо тебе огромное! Я никогда его не сниму, обещаю.

Алиса тепло улыбнулась, но затем в ее голосе проскользнула легкая нотка грусти.

— Мел, тут такое дело... Фрэнк, к сожалению, вообще никак не сможет приехать. У него там семейный совет, чистокровные родственники, ну ты понимаешь... Он ужасно расстроился, просил передать, что безумно скучает, и отдал подарок через меня.

Она выудила из бездонной сумки увесистый сверток. Внутри оказался роскошный набор самовосстанавливающихся пергаментов высшего качества и целая палитра разноцветных чернил, устойчивых к влаге. Мелисса мягко улыбнулась, принимая сверток:

— Передай ему, что это ничего страшного. Я всё понимаю. Главное, что он вспомнил, а подарок просто идеальный для будущих лекций!

Покончив с поздравлениями, Мелисса решительно взяла подругу за руку.

— Так, ладно, мальчишки приедут с минуты на минуту, а у нас беседка не украшена. Пойдем скорее!

Они выбежали в залитый солнцем сад. Из кухонного окна за ними с улыбкой наблюдал Роберт. Видя, как девчонки безуспешно пытаются дотянуться до высоких балок беседки, он покачал головой, достал палочку и легким взмахом заставил гирлянды из волшебных фонариков плавно взмыть вверх и ровными рядами закрепиться под крышей. Напоминание о том, что до семнадцати лет магия вне школы запрещена, только задорно подстегнуло девчонок — ведь папина магия всегда была рядом.

Закрепляя последние бумажные цветы, они принялись весело болтать. Алиса, активно жестикулируя, во всех красках расписывала поездки с бабушкой.

— ...И представляешь, Мел, там на каждом углу эти древние развалины! Но самое интересное было, когда мы вернулись в Лондон. Фрэнк встретил меня на вокзале, и мы пошли гулять.

При упоминании Лонгботтома Мелисса хитро, заговорщически заулыбалась, толкнув подругу бедром.

— О-о-о, Лонгботтом, говоришь? Ну же, Стоун, не томи! Как всё прошло?

Алиса мгновенно вспыхнула, густой румянец залил ее щеки, и она смущенно улыбнулась, пряча глаза.

— Ну... ничего такого. Мы просто гуляли по тенистым аллеям Лондона, болтали обо всем на свете, он рассказывал про свои новые растения, а потом мы ели огромное клубничное мороженое в маггловском парке. Было так... спокойно и хорошо.

Мелисса радостно захлопала в ладоши, едва не выронив гирлянду.

— Мерлин, Лиса! Я так рада за тебя, ты просто не представляешь! Вы потрясающе смотритесь вместе.

Алиса благодарно кивнула, но тут же хитро прищурилась, переведя стрелки:

— Ладно, со мной всё понятно. А у тебя что нового? Письма из Хогвартса уже всем пришли. Ну же, колись, Диггори!

Мелисса внезапно замерла, прикусив нижнюю губу. Спустя несколько секунд загадочной, звенящей тишины, она заговорщически прошептала:

— В общем... мне пришло письмо из школы. В этом году на моей груди будет сиять значок. Я староста Гриффиндора, Алиса!

— Что?! — Алиса закричала от дикого счастья настолько громко, что Пушок, спавший на крыльце, подпрыгнул на месте. Стоун, забыв, что стоит на верхней ступеньке деревянной стремянки, качнулась и чуть не полетела вниз.

— Осторожно! Будь аккуратнее, сумасшедшая! — со смехом воскликнула Мелисса, подхватывая подругу за талию и помогая ей спуститься на твердую землю.

— О боже, Мел, это же просто невероятно! — Алиса крепко сжала ее плечи, сияя от гордости. — Я даже не сомневалась! Ты заслужила это больше всех. Но... — Стоун сделала паузу, и ее взгляд стал запредельно любопытным, — староста — это круто. А как дела на личном фронте? Что там наши Мародёры?

Мелисса мгновенно сдулась. Она снова прикусила губу, отвела взгляд в сторону и принялась носком туфли ковырять ни в чем не повинную травинку. Заметив эту резкую перемену, Алиса обеспокоенно взяла ее за руки:

— Эй, Мел... Что случилось? Ты сама не своя. Что-то произошло, пока меня не было?

Диггори тяжело вздохнула, заправила за ухо выбившуюся белокурую прядь и тихо, оглядываясь на окна дома, произнесла:

— Где-то месяц назад, когда ты уехала с бабушкой в Италию... Ко мне сюда, прямо в этот сад, без предупреждения приехал Сириус.

Алиса в изумлении открыла рот, ее глаза округлились.

— Блэк?! Сам Сириус Блэк приехал к тебе в Оттери?

Мелисса покорно кивнула, чувствуя, как щеки снова начинает обжигать румянец.

— Да. Он... он вел себя ужасно странно весь день. Был непривычно милым, нежным. Все время пытался взять меня за руку, ловил мой взгляд, говорил какие-то комплименты... Я вообще не понимала, что происходит с этим школьным ловеласом.

Алиса слушала затаив дыхание, ловя каждое слово и не смея перебивать подругу.

— А потом, — Мелисса сглотнула, ее голос стал совсем тихим, — мы пошли на лесную реку, чтобы освежиться. Плавали, дурачились... И когда вышли на берег, солнце уже садилось. Он сел рядом, убрал мои волосы и... хотел меня поцеловать, а потом признался в чувствах. Сказал, что давно влюблен в меня, что у него сердце замирает, когда я рядом.

Алиса беззвучно ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Мерлин... Мел... И что ты ему ответила? Ты... ты согласилась?

Мелисса растерянно пожала плечами, в ее глазах отразилось уязвимое девичье смятение.

— Я испугалась, Алиса. Я просто вскочила. Сказала, что мы ведь друзья, компания... Я правда не знаю, что чувствую к нему. Он чертовски обаятельный, но это же Сириус Блэк! Я побоялась дать точный ответ, сказала, что всё слишком сложно. А он... он просто взял мои руки, сказал, что будет ждать сколько нужно, и обнял.

Алиса несколько секунд молчала, переваривая услышанное. Информация действительно была шокирующей — главный бунтарь Хогвартса оказался укрощен ее лучшей подругой. Наконец Стоун мягко улыбнулась и крепко сжала пальцы Мелиссы.

— Знаешь что? Это, конечно, полнейшее безумие, — выдохнула Алиса. — Но в любом случае, Мел, я всегда на твоей стороне. Абсолютно. Если ты решишь, что хочешь быть с ним, и вы начнете встречаться — я буду самой счастливой подругой на свете и буду отгонять от вас толпы его фанаток. Если решишь, что он не твой человек — всё равно. Главное, чтобы тебе было хорошо.

Мелисса почувствовала, как с души спал огромный, тяжелый камень. На ее лице расцвела самая нежная, благодарная улыбка.

— Спасибо тебе. Ты лучшая.

Они снова обнялись посреди украшенной беседки, которая теперь сияла серебристыми и золотыми огнями. Вокруг разливался густой аромат спелых яблок, нагретой за день хвои и приближающегося вечера. Из дома доносился тихий стук посуды — Элеонора и Роберт заканчивали последние приготовления, наполняя атмосферу предвкушением праздника, тепла и магии, которая вот-вот должна была ворваться в их сад вместе с шумом прибывающих гостей.

***

Вечернее солнце лениво цеплялось за верхушки садовых деревьев, разливая по траве жидкое золото и окутывая беседку ароматом нагретой хвои, цветущего жасмина и сладких ягод. Когда стрелки старинных часов замерли на без пяти шесть, тишину сада нарушил тихий хлопок трансгрессии. Первым гостем оказался Ремус. Он шёл по дорожке с той особенной, немного робкой грацией, которая всегда его отличала, кутаясь в неизменный, слегка поношенный джемпер, несмотря на тёплый вечер.

— Ремус! — звонкий голосок Мелиссы вспорхнул навстречу прохладному воздуху.

Она вихрем сорвалась с места, её легкое платье взметнулось, и уже через секунду девушка крепко, до хруста завязала руки на шее друга. Люпин тихо рассмеялся — этот смех всегда напоминал шелест сухих осенних листьев — и осторожно приобнял её в ответ, оставив невесомый, целомудренный поцелуй на девичьей щёке.

— С днём рождения, Мел, — негромко произнёс он, протягивая аккуратный сверток, перевязанный бечёвкой. — Пусть этот год принесёт тебе столько же тепла, сколько ты отдаёшь всем нам. Будь счастлива.

Внутри шуршащей крафтовой бумаги обнаружилось настоящее сокровище. Мелисса восторженно ахнула, когда на свет появились старинные аптекарские весы — медь была бережно отполирована до зеркального блеска, а крошечные чаши замерли в идеальном балансе. Рядом покоилась миниатюрная ступка, выточенная из цельного лунного камня, который в лучах заката отливал загадочным голубоватым сиянием, а на самом дне коробки лежала плитка густого, горького тёмного шоколада.

— О Мерлин, Рем… они же волшебные! Откуда такая красота? — Диггори снова обняла его, уткнувшись носом в плечо, пахнущее книжными страницами и горькими травами. — Ступка просто невероятная, я теперь буду готовить зелья в два раза усерднее! Спасибо тебе огромное!

— Я рад, что угадал, — улыбнулся Ремус, а его глаза заискрились искренней теплотой.

— Так, именинница, не души гостя, — со смешком вмешалась Алиса, выныривая из тени деревянной беседки. Её круглая задорная моська светилась радушием. — Проходи, Рем, садись скорее. Нам как раз не хватало кого-то благоразумного, пока остальные не разнесли этот милый сад.

Не успел Люпин устроиться на уютной скамье, как у калитки зашуршал гравий, и появился Питер. Он дышал немного тяжело, бережно удерживая перед собой огромную плетёную корзину, из-под крышки которой вырывался умопомрачительный аромат карамели, ванили и мятных леденцов.

— Еле дотащил! — выдохнул Хвост, сияя от гордости и протягивая ношу. — Тут всё самое лучшее из «Сладкого королевства». Подумал, что сладостей много не бывает!

— Питер, ты просто мой спаситель! — Мелисса запрыгала на месте, заглядывая в корзину, где пестрели обёртки сахарных перьев, друбблс и шоколадных лягушек. — Ты же знаешь, я за эти сладости душу готова продать. Спасибо!

Она крепко чмокнула смущённо покрасневшего Питера в щеку и увлекла его к столу. Атмосфера стремительно наполнялась предвкушением праздника, весёлым гомоном и предвечерней прохладой.

Вскоре послышались девичьи голоса и звонкий смех — по дорожке, держась под руку, шли Лили Эванс и Майя Росс. Лили, с её огненными волосами, вспыхнувшими в закатных лучах, и изумрудными глазами, казалась частью этого цветущего сада. Майя, близкая подруга Мелиссы, державшаяся отдельно от шумной гриффиндорской компании, весело подмигнула имениннице.

— Привет, дорогая! — Лили шагнула вперед, протягивая плоский сверток. — Это тебе, я собирала их всё лето на холмах.

В руках Мелиссы оказался потрясающий дневник ручной работы. Его обложка была соткана из прессованных сухих цветов и трав, сохранивших свой тонкий, едва уловимый полевой аромат. Каждое соцветие выглядело так живительно, словно лето застыло на этой бумаге навсегда.

— А это от меня, — Майя с загадочной улыбкой протянула довольно тяжелую коробку. — Знаю, ты любишь ловить моменты.

Внутри оказалась стильная маггловская камера, а к ней — целый ящик заколдованной фотопленки.

— Я лично накладывала чары, — шепнула Майя, заговорщицки подмигивая. — Снимки будут не просто живыми, они будут сохранять звуки и смех того самого мига, когда ты нажмёшь на кнопку.

— Девочки, вы невероятные! У меня просто слов нет, — Мелисса поочередно обняла подруг, вдыхая аромат духов Лили и лесной свежести, исходивший от Майи. — Это лучшие подарки, я обязательно заполню этот дневник и сделаю сотни наших карточек!

Пока девушки обменивались восторгами, у входа в сад послышался уверенный, слегка вальяжный шаг. Сириус Блэк шёл так, словно весь этот мир, включая заходящее солнце, принадлежал ему одному. Кожаная куртка распахнута, темные локоны небрежно падают на глаза, а на губах играет та самая фирменная, сводящая с ума улыбка.

Мелисса тут же перевела взгляд на Алису и наткнулась на её до невозможности лукавую, понимающую ухмылку. Подруга заиграла бровями так красноречиво, что Диггори, мгновенно вспыхнув до кончиков ушей, шутливо показала ей кончик языка и поспешила навстречу Блэку, стараясь выровнять дыхание.

Из кухонного окна за этой сценой внимательно наблюдал мистер Диггори. Стоило Сириусу появиться на дорожке, как мужчина прищурился, напряг плечи и недовольно качнул головой, не сводя глаз с молодого человека.

— Элли, посмотри-ка, — пробормотал он, обращаясь к жене, которая увлеченно дорезала сочные порции ананасов и апельсинов для праздничного стола. — Опять этот Блэк. Крутится и крутится вокруг нашей девочки. Слишком уж у него вид… вольный.

Элеонора тихо, музыкально засмеялась, даже не повернув головы, но в её голосе сквозила мягкая материнская мудрость.

— Успокойся, Роберт. Наш Бродяга, конечно, хорош собой, но сердце нашей дочери принадлежит совсем другому юноше. Уж поверь моему чутью.

Роберт резко обернулся, уставившись на жену округлившимися глазами.

— Другому? Это ещё кому? Поттеру, что ли? Или Люпину? Ну-ка, Элли, не молчи!

Элеонора лишь загадочно пожала плечами, раскладывая фрукты по вазам, и ласково коснулась руки мужа.

— Когда придет время, Мелисса сама тебе всё расскажет. А пока — это наш маленький девичий секрет. Не вмешивайся.

Мужчина тяжело, по-отцовски вздохнул, пробурчал что-то неопределённое про «этих скрытных женщин», но послушно вернулся к окну, продолжая бдительно наблюдать за гостями.

В саду тем временем Сириус уже притянул Мелиссу к себе. Его объятия были крепкими, уверенными, от него пахло дорогим парфюмом, кожей и едва заметным дымком.

— С праздником, мартышка, — промурлыкал он прямо ей в ухо, отчего по шее девушки пробежали мурашки. — Держи, специально для тебя доставал.

Он протянул ей изящный, безупречно изготовленный кожаный браслет, покрытый вязью серебряных защитных рун, которые мягко мерцали, подстраиваясь под тепло её запястья. Вместе с ним в руки Мелиссы перекочевал тяжелый конверт с редкой виниловой пластинкой какой-то бешено популярной маггловской рок-группы.

— Сириус, это же... та самая пластинка, которую невозможно достать! — Мелисса заливисто рассмеялась, её глаза заблестели от восторга. — А браслет… он прекрасен. Ты сумасшедший! Спасибо тебе!

— Для тебя — всё что угодно, — Блэк мягко улыбнулся, и в его серых глазах промелькнуло что-то удивительно нежное.

Он наклонился и запечатлел на её щеке легкий, но дразнящий поцелуй, заставив девушку снова слегка покраснеть, после чего, подмигнув, насвистывая мотивчик, отправился к беседке, где его встретили приветственные возгласы парней.

Спустя всего пару минут послышался очередной хлопок, и в сад буквально влетел запыхавшийся Джеймс Поттер. На ходу поправляя вечно взъерошенные волосы и сползающие набок очки, он виновато улыбнулся.

— Мел, прости, ради Мерлина! Мантия зацепилась за ветку, трансгрессия пошла наперекосяк... — выпалил он, протягивая увесистый фолиант в роскошном кожаном переплете с золотым тиснением. — С днём рождения! Это тебе.

Мелисса взглянула на обложку и ахнула: «Магическая флора высокогорий». Это был редчайший коллекционный экземпляр. Стоило приоткрыть страницу, как на живых иллюстрациях затрепетали лепестки редких горных цветов, а некоторые даже пустили крошечные искорки пыльцы.

— Джеймс! Это же безумная редкость! — Мелисса, не сдерживая эмоций, обняла его за шею и звонко поцеловала в щеку. — Спасибо огромное, я мечтала об этой книге! Живо за стол, ты как раз вовремя.

Когда все наконец собрались в беседке, из дома вышла миссис Диггори. Очаровательно улыбаясь, она тепло поздоровалась со всей компанией и взмахом волшебной палочки заставила блюда плавно опуститься на стол: здесь были и запечённая курочка с золотистой корочкой, и легкие салаты, и те самые сочные фрукты. Следом шел мистер Диггори, гордо несущий кувшины с прохладным тыквенным соком и домашним сливочным пивом.

— Угощайтесь, ребята, чувствуйте себя как дома, — добродушно произнес Роберт, разливая напитки по бокалам, хотя его взгляд всё ещё сканировал парней. — Мелисса, если что-то понадобится — зови нас. Хорошего вам вечера!

Родители тепло улыбнулись и ушли в дом, оставляя молодежь наедине с их шумным весельем.

С этого момента вечер окончательно потерял всякие рамки официоза. Беседка наполнилась звоном бокалов, взрывами хохота и бесконечными шутками. Джеймс и Сириус, как и всегда, взяли на себя роль главных массовиков-затейников.

— ...и тут Сохатый заявляет Макгонагалл, что его эссе по трансфигурации съел гиппогриф! — вовсю распинался Сириус, активно жестикулируя и едва не задевая кувшин с соком. — В гостиной Гриффиндора! Лис, ты бы видела её лицо! Оно стало цвета спелой сливы!

— Бродяга, не преувеличивай, — покатываясь со смеху, защищался Джеймс, бросая быстрый взгляд на Мелиссу, которая пыталась спрятать улыбку за бокалом. — Я просто сказал, что гиппогриф был пролетом из Запретного леса!

Девочки дружно прыснули. Смех Майи, чистый и звонкий, подхватила Алиса, качая головой:

— Поттер, твоя фантазия когда-нибудь тебя погубит. Мерлин, ну и чушь!

Питер, набивший рот пирожками, активно кивал и подхихикивал, а Ремус лишь тихо качал головой, пригубливая сливочное пиво с выражением лица умудренного опытом профессора, который привык к выходкам своих подопечных.

Вечер катился своим чередом, но воздух между молодыми людьми постепенно сгущался от невысказанных эмоций. Сириус, устроившийся на скамье прямо рядом с Мелиссой, то и дело проявлял к ней знаки внимания. Он невзначай касался её плеча, когда смеялся, пододвигал ближе самые лакомые кусочки, шептал на ухо какие-то колкости о проходящих мимо садовых гномах, заставляя девушку искренне и смущенно хохотать. Его рука как бы случайно покоилась на спинке скамьи прямо за её спиной, едва касаясь шелковистых волос именинницы.

Эти жесты не укрылись от чуткой компании. Лили и Алиса переглянулись, обмениваясь быстрыми, многозначительными улыбками.

— Смотри-ка, как Бродяга распушил хвост, — едва слышно шепнула Алиса на ухо Майе, слегка толкнув её локтем в бок.

— Ага, — так же тихо отозвалась Майя, прикрывая рот ладонью. — Только, по-моему, он зря старается. Посмотри на Джеймса.

Джеймс действительно сидел словно на иголках. Каждый раз, когда Сириус наклонялся к Мелиссе слишком близко, Поттер шумно вздыхал, его челюсти сжимались, а пальцы крепче обхватывали стакан. В его глазах вспыхивали искорки ревности, которую он отчаянно и неуклюже пытался скрыть. Как только напряжение внутри него готово было выйти из-под контроля, Джеймс резко переводил всё в очередную абсурдную шутку.

— ...Да уж, Сириус у нас мастер ухаживаний! — громко перебил друг Джеймс, когда Блэк в очередной раз поправил прядь волос Мелиссы. — Помните, как он на третьем курсе пытался подмигнуть девчонке из Пуффендуя и у него свело глазной нерв? Мы его три дня в Больничное крыло водили, думали — сглаз!

Беседка снова взорвалась хохотом. Сириус шутливо запустил в Джеймса виноградиной, а Мелисса, весело глядя на парней, почувствовала, как её сердце сладко сжимается от этой нелепой, но такой искренней и живой заботы, которая окружала её в этот теплый, пахнущий летом и волшебством вечер.

***

Сумерки густели, укутывая сад плотным бархатным шлейфом цвета индиго, а прохладный вечерний воздух сделался сладким и пряным, вобрав в себя густой аромат ночного жасмина, влажной земли и едва уловимые, хмельные нотки сливочного пива. На деревянных балках беседки сами собой зажглись наколдованные мистером Диггори крошечные золотистые огоньки, похожие на пойманных светлячков. Они мягко покачивались, отбрасывая тёплые блики на смеющиеся лица, фарфоровые тарелки и хрустальные бокалы, создавая ощущение полной оторванности от остального, взрослого и тревожного мира.

— Ну нет, Поттер, ты не посмеешь утверждать, что квиддич важнее древних рун! — Майя насмешливо вскинула бровь, изящно поддевая вилкой кусочек ананаса. — Руны хотя бы не ломают тебе ребра при каждом удобном случае.

— О, дорогая Майя, ты просто не смыслишь в настоящей поэзии полёта, — Джеймс всплеснул руками, отчего его очки снова съехали на кончик носа. Он порывисто обернулся к Мелиссе, и в его глазах промелькнуло отчаянное желание одобрения. — Мел, ну скажи ей! Ты ведь помнишь тот сумасшедший матч против Слизерина? Когда ветер свистел в ушах так, что закладывало душу?

Мелисса, сидевшая между Сириусом и Алисой, весело прищурилась, чувствуя себя невероятно счастливой в окружении этой шумной неразберихи. От неё пахло лавандовым мылом и легкими духами, которые ей подарили на прошлый праздник.

— Помню, Джеймс, — со смешком отозвалась она, подпирая подбородок ладонями. — Особенно помню, как ты после этого матча три дня не мог ровно сидеть, потому что Бладжер прилетел аккурат туда, где у нормальных людей находится здравый смысл.

Беседка взорвалась дружным хохотом. Лили, сидевшая напротив, даже зажмурилась от умиления, её огненные локоны полыхнули в свете огоньков.

— Золотые слова, Мелисса! — воскликнула Эванс, ласково толкнув Джеймса плечом, отчего тот мгновенно расплылся в глуповатой, но совершенно счастливой улыбке. — Поттер и здравый смысл — это две параллельные прямые, которые пересекаются только в Больничном крыле под присмотром мадам Помфри.

— Какая жестокость, — притворно вздохнул Сириус, но тут же лукаво склонился к самому уху Мелиссы, обдав её теплом своего дыхания и едва уловимым ароматом дорогого табака. — Не слушай их, мартышка. Если хочешь, я могу показать тебе парочку финтов на метле прямо сейчас. Луна сегодня что надо, а руны на твоем новом браслете уберегут нас от любых падений.

Он аккуратно коснулся пальцами её запястья, проверяя, как сидит его подарок. Мелисса почувствовала, как к щекам прилил жар, а сердце пропустило удар. Его близость кружила голову, но краем глаза она заметила, как Алиса заговорщицки пихает под столом Ремуса, безмолвно указывая на эту сцену.

— Сириус, уймись, ты её сейчас в краску загонишь, — негромко, со свойственным ему мягким спокойствием вмешался Люпин. Он сидел, уютно обхватив ладонями теплую кружку, и его усталые, но невероятно добрые глаза светились тихой радостью. — Дай имениннице спокойно доесть сладости, пока Питер не уничтожил последние запасы из «Сладкого королевства».

— Эй! Я просто снимаю пробу! — обиженно протянул Питер, у которого весь подбородок был измазан в шоколадном креме, вызывая новую волну девичьего хихиканья.

Алиса, переведя взгляд с Сириуса на Джеймса, незаметно наклонилась к Лили и зашептала, едва шевеля губами:

— Ты только посмотри на Сохатого. Он сейчас либо Блэка взглядом испепелит, либо стакан раздавит. Такая драма, я не могу!

Джеймс действительно выглядел так, словно его насильно заставили пить зелье от кашля. Он отчаянно пытался поддерживать разговор с Лили, но его ревнивый взгляд то и дело возвращался к руке Сириуса, всё ещё покоившейся неподалеку от плеча Мелиссы. Внутри него бушевал целый вихрь, но, заметив, что Мелисса смотрит на него с легким беспокойством, Поттер мгновенно взял себя в руки и картинно схватился за сердце.

— Бродяга, твои подкаты стары, как борода Мерлина! — громко провозгласил Джеймс, вскакивая со скамьи и взмахивая вилкой, словно волшебной палочкой. — Мел, не верь ему! Он перед каникулами обещал покатать на метле миссис Норрис, и чем это кончилось? Филч чуть не скормил его лангустам!

— Поттер, это были не лангусты, а омары в министерском аквариуме! — хохоча, огрызнулся Сириус, запуская в друга скомканной салфеткой.

В этот момент из темноты сада, со стороны освещенной веранды дома, послышались тихие шаги. Роберт и Элеонора Диггори стояли на крыльце, наблюдая за буйством молодости и жизни в их саду. Элеонора, кутаясь в легкую шаль, пахнущую домашней выпечкой и уютом, мягко улыбалась.

— Посмотри на них, Роберт, — тихо произнесла она, прижимаясь к плечу мужа. — Они такие живые. Столько света в это непростое время.

Роберт вздохнул, его суровое лицо разгладилось, хотя он всё ещё продолжал пристально следить за тем, как Сириус что-то увлеченно шепчет его дочери, а та заливисто смеется, запрокинув голову.

— Светлые ребята, — согласился мистер Диггори, приобнимая жену за талию. — Но за Блэком я всё равно пригляжу, уж больно он ловок. А Поттер… Поттер парень неплохой, только шумный чересчур. Главное, чтобы наша девочка улыбалась так всегда.

— Она и будет улыбаться, — заверила его Элеонора, целуя мужа в щеку. — Пойдем в дом, дорогой. Пусть они побудут одни, это их ночь.

В беседке тем временем Майя уже достала свой подарок — заколдованную маггловскую камеру. Она навела объектив на весело переругивающихся Джеймса и Сириуса, которые теперь спорили о том, кто из них лучше выглядит в парадной мантии.

— Так, внимание, дикие гриффиндорцы и прекрасные дамы! Сделайте лица посерьезнее, хотя кому я это говорю, — скомандовала Майя.

Мелисса прижалась к боку Алисы, Лили наклонилась вперед, положив подбородок на плечо Джеймсу, Сириус закинул руку на шею Ремуса, а Питер победно выставил вперед надкусанную шоколадную лягушку. Щелчок затвора, яркая вспышка вспыхнула в полумраке, и из аппарата плавно поползла готовая карточка. На ней, сквозь легкий шелест ветра и далекий смех, застыли они — молодые, безумно влюбленные в жизнь, счастливые и абсолютно свободные, не знающие, что ждет их впереди, но крепко держащиеся друг за друга в этот волшебный вечер.

Больше новостей и материалов в нашем Telegram–канале: https://t.me/EkaSoul88