Стальной бархат

Первое утро в Хогвартсе просочилось в спальню нежным перламутровым светом, разбавляя густые тени за тяжелыми бархатными шторами. Мелисса распахнула глаза задолго до того, как замок начал пробуждаться. Сердце в груди трепетало, как пойманная птица: страх проспать первый в жизни урок боролся с восторженным предвкушением. Она осторожно опустила ноги на пол, и по телу мгновенно пробежала колкая дрожь — старинное дерево дышало ночной прохладой.

В комнате царило сонное царство. Алиса Стоун сладко сопела, уткнувшись носом в подушку и обнимая край одеяла; Лили Эванс спала безмятежно и тихо, а Мэри Макдональд и вовсе скрылась от мира, укутавшись с головой в пуховое облако. Стараясь не скрипеть половицами, Мелисса прокралась в ванную. Умывание ледяной водой окончательно прогнало остатки сна, оставив на щеках здоровый румянец.

Подготовка к выходу стала почти ритуалом. Накрахмаленная белая рубашка, строгая юбка, а поверх — новенькая, пахнущая мастерской мадам Малкин мантия. Галстук с ало-золотыми полосками лег идеально. Мелисса решила оставить светлые волосы распущенными, лишь закрепив непослушные пряди у висков любимыми заколками, которые подарил отец. Глядя на себя в зеркало, она видела ту самую уверенность, которую всегда излучала её мама перед дежурством, и это придавало сил.

Гостиная Гриффиндора встретила её уютным полумраком и запахом догорающих поленьев. В тишине, нарушаемой лишь сухим треском в камине, на мягком алом диване сидел мальчик. Он был полностью поглощен чтением, склонившись над книгой так низко, что волосы падали ему на лоб. Мелисса сразу узнала в нем Ремуса — вчерашнего случайного знакомого с платформы.

Она сложила руки за спиной, слегка раскачиваясь с пятки на носок, и смущенно улыбнулась:

— Доброе утро. Не помешаю, если присяду рядом?

Ремус вздрогнул от неожиданности, оторвал взгляд от страниц и, узнав её, мягко кивнул. Когда Мелисса устроилась на краю дивана, она по-детски искренне протянула ему ладонь:

— Мы вчера толком и не познакомились. Я Мелисса Диггори.

— Ремус Люпин, — он пожал её руку, и в его глазах промелькнуло понимание. — Тоже не спится? Переживаешь перед первым днем?

Мелисса положила ладони на колени, рассматривая свои черные туфельки.

— Ужасно переживаю. Понимаешь, мои родители были здесь одними из лучших. Мама — в учебе, папа — в квиддиче... Боюсь оказаться «бледной тенью» или, того хуже, что-нибудь взорвать на первом же уроке.

Ремус внимательно посмотрел на её светлые локоны и задумчиво приподнял бровь:

— Диггори? Твою маму случайно не Элеонора зовут?

— Да! — глаза Мелиссы вспыхнули гордостью. — Она лучший практикующий целитель в магической Англии. К ней едут со всей страны, когда другие врачи разводят руками.

— Я знаю, — Ремус на мгновение отвел взгляд, и тень грусти проскользнула по его лицу. — Был у неё на приёме... Она действительно замечательная женщина. Очень... понимающая.

Мелисса расплылась в широкой улыбке, видя, как лед между ними тает. Ей хотелось узнать этого спокойного мальчика получше.

— А что ты любишь делать? Кроме того, что спасаешь растерявшихся первокурсников рассказами о фестралах?

Ремус промолчал несколько секунд, словно взвешивая ответ, а потом просто приподнял книгу:

— Я люблю читать. Наверное, это самое спокойное занятие в мире.

— И что именно? — Мелисса придвинулась ближе, её зелёные глаза загорелись любопытством.

— Сейчас — про лечебные растения, — он пожал плечами, показывая иллюстрацию с изображением бадьяна.

Девочка едва не подпрыгнула на месте, сияя во все тридцать два зуба:

— Ой, я тоже это обожаю! Я с пяти лет помогала маме в Мунго, знаю почти все названия и для чего нужен каждый корешок! Могу отличить аконит от чемерицы с закрытыми глазами!

— Ну, тогда я знаю, к кому обращаться, если перепутаю ингредиенты на Травологии, — Ремус впервые улыбнулся по-настоящему открыто.

Их идиллию прервал нарастающий гул сверху. На лестнице показались первые студенты, и среди них — заспанная Алиса, которая испуганно озиралась по сторонам.

— Мел! Ты куда пропала? Я думала, тебя похитил Пивз! — воскликнула Стоун, подбегая к подруге.

Мелисса перехватила Алису за руку и тут же представила её Ремусу. Мальчик вежливо, но чуть отстраненно улыбнулся и, заметив своих друзей в дверях, поднялся:

— Простите, девочки, мне пора. Кажется, мои... хм, товарищи уже на низком старте.

Мелисса обернулась и замерла. По ступеням, толкаясь и громко хохоча, спускалась троица. Первый — с невероятно растрёпанными тёмными волосами и в круглых очках, которые едва держались на переносице. Второй — высокий, с иссиня-черными кудрями и той особенной аристократической осанкой, которая выдавала древний род. Третий — невысокий, чуть полноватый мальчик с пшеничными волосами, семенивший следом.

Диггори невольно задержала взгляд на мальчике в очках. В его движениях было столько энергии и бесшабашного задора, что воздух вокруг него казался наэлектризованным. Почувствовав на себе её взгляд, он резко повернулся. Его глаза за стеклами очков весело блеснули, он широко улыбнулся и, совершенно не стесняясь, подмигнул ей.

Мелисса почувствовала, как к щекам приливает жар. Она быстро отвела глаза, смущённо улыбаясь уголками губ в ответ, и потянула Алису в сторону Большого Зала. Она еще не знала, что этот лохматый мальчик и его друзья перевернут её жизнь с ног на голову, но сердце уже подсказывало — это утро было лишь тихим вступлением к настоящей буре.

Путь к Большому Залу казался Мелиссе бесконечным лабиринтом из оживших портретов и шепчущихся доспехов. Воздух в коридорах был прохладным, пахнущим старым камнем и утренней свежестью, врывающейся сквозь открытые окна башен.

— Знаешь, я почему-то уверена, что Травология станет моим любимым предметом, — восторженно делилась Мелисса, перепрыгивая через ступеньку, которая так и норовила исчезнуть. — Растения — они ведь как живые существа, только молчаливые.

Алиса поправила сумку на плече и задумчиво прикусила губу.

— А я жду Заклинания. Мама говорила, что если правильно взмахнуть палочкой, можно заставить даже горы танцевать. Хотя, если честно, я просто боюсь что-нибудь поджечь.

Когда они переступили порог Большого Зала, гул сотен голосов на мгновение оглушил их. Сводчатый потолок сегодня отражал нежно-жемчужное утреннее небо с редкими розовыми облаками. Девочки заняли свои места на скамье Гриффиндора. Шум стих мгновенно, стоило Альбусу Дамблдору подняться со своего позолоченного кресла. Его очки-полумесяцы поймали блик свечи, а в глубоком голосе слышалась отеческая теплота.

— Добро пожаловать в новый год открытий, — произнес он, и каждое его слово эхом отозвалось под сводами. — Помните, что знания — это лишь инструмент, а истинная магия кроется в ваших сердцах. Приятного аппетита!

Столы тут же лопнули от изобилия. Воздух наполнился ароматами жареного бекона, свежих тостов и сладкого тыквенного сока. Мелисса, чье горло сжимало волнение, смогла осилить лишь пару ложек овсянки. Она отрешенно кружила ложкой в тарелке, слушая, как Лили восторженно шепчет о школьной библиотеке, которая, по слухам, была настолько огромной, что там легко можно было заблудиться на целую неделю.

После завтрака поток учеников вынес их к кабинету Трансфигурации.

— Мама рассказывала, — шепнула Мелисса подружке, когда они поднимались по лестнице, — что профессор Макгонагалл училась всего на год старше моих родителей. Говорят, она уже тогда была самой строгой и талантливой на курсе.

— Везет тебе, — вздохнула Алиса. — Твои родители — часть этой истории. Моя мама окончила Шармбатон, а папа — Дурмстранг. Я вообще могла здесь не оказаться.

Мелисса остановилась, удивленно округлив глаза.

— Ого! Это же так экзотично! А почему ты не поехала во Францию, к прекрасным садам и шелкам?

Алиса тихонько рассмеялась, и в этом смехе послышалось облегчение.

— О, это целая семейная драма! Родители уже паковали мои чемоданы в Шармбатон, но тут вмешалась бабушка. Она заявила, что её единственная внучка просто обязана увидеть Хогвартс, иначе духи предков лишат её покоя. Бабушка у меня кремень, против неё не пойдешь.

— Похоже, вы очень близки, — мягко заметила Диггори, заметив, как потеплел взгляд подруги.

— Она фактически меня вырастила, — кивнула Алиса, и в её голосе скользнула легкая грусть. — Мама вечно в погоне за сенсациями, папа — на квиддичных полях сборной. Дома они гости, но я не сержусь, правда. Просто... здесь, с тобой, мне уже не так одиноко.

Мелисса сочувственно сжала ладонь подруги. Они зашли в кабинет, где пахло мелом и чем-то острым, напоминающим сухой имбирь. Профессор Макгонагалл стояла у стола, прямая как струна. При виде Мелиссы в её глазах на миг вспыхнуло узнавание — копия Элеоноры стояла перед ней.

— Доброе утро, мисс Диггори, мисс Стоун. Присаживайтесь за вторую парту, но имейте в виду: через пять минут я распределю места по-своему.

Колокол возвестил о начале, и Минерва, оправив мантию, начала рассадку. Мелисса замерла, когда Алису пересадили к Лили, а на свободное место рядом с ней вальяжной походкой направился тот самый мальчик-аристократ из компании Ремуса. Его движения были полны небрежной грации, а темные кудри блестели, словно вороново крыло.

— Привет, — девочка вежливо протянула ему руку, стараясь не выказать смущения. — Я Мелисса.

Мальчик хмыкнул, его серые глаза изучали её с лукавым интересом. Он крепко пожал её ладонь.

— Сириус Блэк. Надеюсь, ты не из тех, кто падает в обморок, если я случайно превращу твой пергамент в крысу?

— Мне очень приятно познакомиться, Сириус, — улыбнулась Мелисса, и Блэк, явно не ожидавший такой спокойной искренности, внезапно подмигнул ей, заставив девочку снова почувствовать жар на щеках.

Профессор Макгонагалл постучала палочкой по столу, призывая к тишине. Урок начался с теории, но напряжение в классе было почти осязаемым. Каждый взмах палочки профессора казался чудом. Перед Мелиссой положили обыкновенную спичку.

— Ваша задача — превратить её в иголку, — строго произнесла Минерва. — Сосредоточьтесь на форме, забудьте о дереве.

Мелисса прикусила губу, чувствуя на себе внимательный взгляд Сириуса, который, кажется, больше интересовался реакцией своей соседки, чем самой спичкой. Но, не смотря на это, девочка сосредоточилась настолько сильно, что окружающий шум — скрип перьев, шепотки и вздохи разочарования — превратился в глухой фон. Она отчетливо представила, как пористая поверхность дерева сглаживается, обретая холодный стальной блеск, как тупой кончик становится острым, словно жало пчелы.

— Ларафин эвектус! — едва слышно прошептала она, делая точный, выверенный взмах палочкой.

Спичка на парте вздрогнула. По дереву пробежала серебристая искра, и через секунду перед Мелиссой лежала безупречная, тонкая иголка. Девочка ахнула, не веря собственным глазам, и инстинктивно коснулась пальцем острого кончика.

— Ого, а ты не промах, Диггори! — раздался рядом низкий, с легкой хрипотцой голос Сириуса.

Он даже не прикоснулся к своей спичке, подперев голову рукой и с нескрываемым любопытством наблюдая за соседкой. В его глазах плясали смешинки, смешанные с чем-то похожим на уважение.

— У некоторых тут максимум получается щепка с ушками, а у тебя — хоть сейчас воротнички подшивай.

Мелисса покраснела, но в этот раз не от смущения, а от тихой радости.

— Просто я очень старалась не подвести маму, — призналась она, поворачиваясь к нему. — А ты почему не пробуешь? Профессор Макгонагалл смотрит прямо на нас.

Сириус мельком взглянул на преподавательский стол, где Минерва действительно застыла со скрещенными на груди руками, и небрежно крутанул свою палочку между пальцами.

— Успеется. Трансфигурация — это вопрос стиля, а не скорости, разве нет?

В этот момент профессор Макгонагалл подошла к их парте. Она внимательно осмотрела результат Мелиссы, и её строгие губы едва заметно дрогнули.

— Превосходно, мисс Диггори. Десять очков Гриффиндору за первую идеальную трансформацию на курсе. Ваша мать гордилась бы вами — у неё был такой же точный расчет.

Лили Эванс, сидевшая впереди с Алисой, обернулась и радостно подняла большой палец вверх, а Алиса прошептала:

— Ты просто космос, Мел!

— А вы, мистер Блэк, — Макгонагалл перевела ледяной взгляд на Сириуса, — если закончите любоваться успехами соседки и займетесь делом, возможно, наш факультет разбогатеет еще на пару очков. Или вы планируете победить спичку силой мысли?

Сириус усмехнулся, ничуть не испугавшись.

— Ну что вы, профессор. Я просто давал даме фору.

Он лениво взмахнул палочкой, почти не глядя, и его спичка мгновенно превратилась в иголку — правда, с крошечным ушком в виде головы льва. Макгонагалл лишь поджала губы, скрывая неохотное одобрение, и пошла дальше.

— Видишь? Стиль, — подмигнул он Мелиссе.

Оставшаяся часть урока пролетела как одно мгновение. Кабинет был наполнен ароматом нагретого металла и легким запахом озона, который всегда появлялся при сильных заклинаниях. Мелисса помогала Сириусу (хотя он в этом явно не нуждался, скорее просто хотел поболтать), а сама краем глаза наблюдала за Джеймсом Поттером, который на задней парте пытался превратить спичку в нечто, напоминающее снитч, и за Ремусом, который работал сосредоточенно и тихо.

Когда колокол возвестил об окончании занятия, Мелисса начала быстро собирать вещи в сумку. Её сердце пело: первый урок оказался не катастрофой, а началом чего-то удивительного.

— Эй, Диггори! — окликнул её Сириус, уже стоя в дверях вместе с Джеймсом, который взъерошивал свои и без того лохматые волосы. — Не забудь, на обеде мы сидим рядом. Надо же мне узнать, все ли отличницы такие колючие, как их иголки?

Мелисса обменялась взглядом с подошедшей Алисой и тихо рассмеялась.

— Только если ты обещаешь больше ничего не превращать в крыс, Блэк!

***

Звон колокола, возвестивший об окончании последнего утреннего занятия, эхом прокатился по каменным сводам Хогвартса, вмиг оживляя коридоры. Толпы студентов, словно пестрые реки, устремились к Большому Залу. В воздухе, пропитанном ароматом старого пергамента и влажной земли из приоткрытых окон, витало радостное возбуждение.

Мелисса шла в потоке учеников, едва поспевая за быстрой походкой Алисы. Подруги увлеченно обсуждали курьез на Заклинаниях: один из пуффендуйцев, перестаравшись со взмахом палочки, случайно отправил сноп искр в прическу соседки.

— Ты видела её лицо? — Алиса смешливо прикрыла рот ладонью. — Там было столько дыма, будто она решила стать живым камином!

— Бедняжка, — хмыкнула Мелисса, поправляя сумку. — Надеюсь, мадам Помфри знает заклинание для мгновенного роста волос, иначе...

Договорить она не успела. На плечо девочки внезапно опустилась тяжелая рука, и знакомый, чуть насмешливый голос раздался над самым ухом:

— Ну что, отличница Диггори, не боишься, что твой обед остынет без нашей компании?

Сириус Блэк шел рядом с такой непринужденностью, будто они были неразлучны с самого детства. Алиса тихо хихикнула, а Мелисса, не сбавляя шага, иронично приподняла бровь:

— И как же я могу обедать с вами, Блэк? Я ведь даже не знаю, кто эти джентльмены, которые следуют за тобой по пятам.

Сириус самодовольно оскалился.

— О, это преступление мы сейчас исправим! С Ремусом ты уже подружилась на почве сушеных корешков, а это, — он кивнул на лохматого юношу в очках и пухленького мальчика, — Джеймс Поттер, гроза всех школьных правил, и Питер Петтигрю, наш ценитель прекрасного.

Джеймс тут же поправил очки и, ослепительно улыбнувшись, повторил:

— Так что, садишься с нами? Мы не кусаемся, если нас вовремя покормить.

— Сяду, — Мелисса озорно блеснула глазами, — но только при условии, что Алиса будет рядом.

Мальчики на секунду переглянулись.

— Без проблем! — воскликнул Джеймс. — Она тоже выдала на Трансфигурации нечто приличное. Мы берем в команду только таланты.

— Ну надо же, — Алиса весело покачала головой, — теперь друзей в Хогвартсе заводят исключительно по результатам превращения спичек в иголки?

Путь до Большого Зала пролетел незаметно под несмолкаемые шутки Поттера, который, казалось, задался целью рассмешить каждую статую в коридоре. За столом Гриффиндора Мелисса оказалась в самом центре событий — между Алисой и Питером. Ремус, сохраняя привычное спокойствие, потянулся к кувшину и разлил всем ярко-оранжевый тыквенный сок, чей пряный аромат смешивался с запахом горячих мясных пирогов.

Джеймс, по-хозяйски подперев подбородок кулаком, обратился к девочкам с нарочито ласковым видом:

— Рассказывайте, леди, чем увлекаетесь в свободное от учебы время? Должны же мы знать, с кем имеем дело.

Мелисса, задумчиво ковыряя ложкой в тарелке с рагу, ответила:

— Я фанат лечебных трав, как вы уже поняли. Могу прочитать лекцию о свойствах бадьяна в три часа ночи. А еще... я играю на пианино.

— Травология? — Джеймс победно вскинул руку. — Решено! Сириус, теперь мы знаем, у кого будем списывать домашку по гербологии.

Ремус лишь сокрушенно вздохнул, а Питер в это время робко обратился к Алисе:

— А ты, Алиса? Тоже любишь растения?

— Нет, — улыбнулась Стоун, — я больше по части уюта. Люблю вышивать и печь пироги. Бабушка говорит, что мой яблочный штрудель может помирить даже враждующие министерства.

Сириус восхищенно присвистнул, потянувшись за добавкой:

— Ребята, мы откопали настоящее сокровище! Мы будем не только самыми умными со списыванием у Мел, но еще и самыми сытыми благодаря Лисе!

— Эй! — в один голос возмутились девочки, хотя в их глазах прыгали чертики. — Мы на такое не подписывались!

— Поздно, — Ремус сделал глоток сока и лукаво прищурился. — Вы уже подписались, когда согласились сесть рядом с нами. Обратного пути нет.

Мелисса театрально вздохнула, прижав руку к сердцу:

— Ох, Алиса, кажется, нам придется взять шефство над этими балбесами, иначе они пропадут.

Алиса, мгновенно подхватив игру, сделала нарочито серьезное лицо:

— Так не пойдет. С нашей стороны — знания и пироги, а что предложите вы?

Сириус задумчиво приподнял бровь, а Джеймс энергично почесал затылок, прежде чем торжественно провозгласить:

— Мы обещаем вам свою защиту. И, что более важно, мы клянемся, что с нами вы никогда не умрете со скуки! Веселье до конца учёбы гарантировано.

Мелисса и Алиса обменялись быстрыми взглядами и кивнули. Мальчики тут же шумно дали друг другу «пять», расплескав немного сока на скатерть. Большой Зал гудел, наполненный сотнями голосов, звоном столового серебра и светом, льющимся сквозь заколдованный потолок, а за гриффиндорским столом в этот час рождалось нечто большее, чем просто знакомство — рождалась легенда.

Когда веселый гул обеда остался позади, а коридоры Хогвартса наполнились ленивым теплом послеполуденного солнца, Мелисса почувствовала непреодолимое желание сбежать от шума в тишину. У дверей Большого Зала она помахала Алисе и ребятам, которые, бурно обсуждая планы на вечер, направились к башне Гриффиндора.

— Я догоню вас позже! — крикнула она вслед, перехватывая ремень тяжелой сумки. — Мне нужно заглянуть в библиотеку, пока там не выстроилась очередь за справочниками!

Сириус только картинно закатил глаза, а Ремус понимающе кивнул. Мелисса развернулась и поспешила в другую часть замка. Когда тяжелая дубовая дверь библиотеки со скрипом поддалась, девочка на мгновение замерла, боясь даже вздохнуть. Перед ней раскинулся настоящий океан знаний: бесконечные стеллажи уходили высоко под сводчатый потолок, где в золотистых лучах света танцевали пылинки. Воздух здесь был густым и особенным — он пах старой кожей переплетов, сухими чернилами и едва уловимым ароматом воска. В этой тишине, нарушаемой лишь шорохом пергамента, Мелисса почувствовала себя так, словно попала в святилище.

Она на цыпочках подошла к массивному столу библиотекаря. Мадам Пинс, женщина с острым взглядом и безупречной осанкой, подняла голову от записей.

— Добрый день, мадам Пинс. Я Мелисса Диггори, первокурсница, — девочка мило улыбнулась, стараясь говорить как можно тише.

Библиотекарь едва заметно смягчилась, уголки её губ дрогнули в спокойной приветственной улыбке.

— Приветствую, мисс Диггори. Чем я могу помочь юной исследовательнице в столь ранний час?

Мелисса по привычке прикусила губу, прикидывая список.

— Мне бы хотелось найти дополнительную литературу по основам молекулярной трансфигурации, — она запнулась, вспоминая название из лекции Макгонагалл, — и, если можно, какой-нибудь сборник редких лечебных растений Британии.

Мадам Пинс кивнула, оценив серьезный подход, и жестом велела следовать за ней. Пока они шли между рядами, Мелисса с восторгом рассматривала корешки книг: «Тайны древних рун», «Сто способов приготовить аконит»... Казалось, эти полки хранят ответы на все вопросы мира. Десять минут спустя девочка уже сидела за уединенным столом у окна, окруженная стопками тяжелых томов. Скрип её пера по пергаменту сливался с общим ритмом библиотеки. Мелисса самозабвенно выписывала формулы превращения неживого в живое, хмурясь, когда логика заклинания ускользала.

— Хэй, не хмурься так, а то морщинки останутся раньше времени, — раздался рядом мягкий, дружелюбный голос.

Мелисса подняла голову и увидела мальчика лет двенадцати. У него были растрёпанные темные волосы, открытое лицо и очень добрые карие глаза, в которых светилась искренняя улыбка.

— Привет, — девочка отложила перо. — Я просто пытаюсь понять, почему здесь угол наклона палочки меняется при работе с предметом.

Мальчик бесшумно отодвинул стул напротив и протянул ладонь.

— Я Фрэнк Лонгботтом, второй курс Гриффиндора. Видел тебя вчера на распределении.

— Мелисса Диггори, — она пожала его руку, чувствуя исходящее от него спокойствие. — Рада познакомиться, Фрэнк.

Лонгботтом слегка заглянул в её учебник, пробежав глазами строчки.

— О, Трансфигурация! Помню-помню, в прошлом году я над этим заданием три вечера просидел. Хочешь, помогу? Там есть один секрет, о котором в учебнике написано только мелким шрифтом в конце главы.

Мелисса в раздумьях сжала губы, взглянула на свои каракули и с облегчением кивнула, ткнув пальчиком в особенно сложный абзац. Фрэнк пересел на её сторону стола, придвигая книгу.

— Смотри, — начал он, и в его объяснениях всё казалось проще. — Макгонагалл любит точность, но магия — это еще и намерение. Ты должна не просто представлять предмет, ты должна почувствовать его холод на кончиках пальцев...

Они просидели около часа. Между обсуждением формул и жестов палочкой завязался легкий разговор. Фрэнк рассказывал о своей бабушке, которая была довольно строгой, но обожала его, и о том, как он сам мечтает стать мракоборцем, чтобы защищать таких же людей, как его родители. Мелисса в ответ делилась историями из Мунго и своим восторгом от Хогвартса. В Фрэнке была та удивительная надежность, которая сразу вызывала доверие.

Вечером того же дня, когда в гостиной Гриффиндора уже вовсю пылал камин, отбрасывая на стены пляшущие тени, Мелисса и Алиса устроились в глубоком кресле.

— Слушай, — прошептала Мелисса на ухо подруге, пока Мародёры неподалеку пытались заколдовать Питера, чтобы он светился в темноте. — Я сегодня в библиотеке познакомилась с Фрэнком Лонгботтомом. Он такой... настоящий. Помог мне с этим жутким заданием и даже не смеялся, когда я перепутала интонацию в заклинании.

Алиса хитро прищурилась, придвигаясь ближе.

— О-о, Фрэнк? Он очень милый, я слышала о нем от старших девочек. Говорят, он один из самых способных на втором курсе. И, кажется, он единственный, кто может вытерпеть бесконечные лекции профессора Бинса, не заснув.

— Он просто очень добрый, — улыбнулась Мелисса, глядя на огонь. — Знаешь, Алиса, я думала, что буду здесь чужой, но пока что Хогвартс дарит мне только удивительных людей.

Аромат коричного печенья, которое кто-то притащил с кухни, и уютный шепот однокурсников убаюкивали. Мелисса прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она еще не знала, что Фрэнк станет одним из её самых верных союзников, а этот тихий вечер в гостиной — лишь затишье перед бурей первого настоящего приключения.

***

Вечер пятницы окутал Хогвартс мягкой, пасмурной прохладой. За окнами башни Гриффиндора небо затянуло свинцовыми тучами, а по стеклам начали лениво барабанить первые капли дождя. В гостиной было по-домашнему уютно: пахло горелым дубом и старой шерстью диванов. Мелисса, устроившись в глубоком кресле поближе к огню, наслаждалась редким одиночеством. Алиса вместе с Лили и её странным, молчаливым другом Северусом Снейпом забаррикадировались в библиотеке, а Фрэнк с жаром доказывал кому-то в углу преимущество новой модели метлы.

Девочка раскрыла сборник лечебных растений, погружаясь в мир целебных свойств колыбели дьявола, как вдруг тишина взорвалась. Четыре тени накрыли её кресло, и воздух наполнился ароматом приключений и легкой пыли от мантий.

— Хватит чахнуть над гербарием, Диггори! — Сириус бесцеремонно выхватил книгу из её рук, заставляя Мелиссу возмущенно вскрикнуть. — Тут рецепты для старушек, а нам нужно что-то покрепче.

— Верни сейчас же, Блэк! — Мелисса вскочила, её глаза сверкнули праведным гневом. Она сердито сжала кулачки, и Джеймс, усевшийся на подлокотник её кресла, прыснул.

— Тише, тише, маленький грозный котенок, — рассмеялся мальчик, поправляя очки. — Нам нужно обсудить план века. Первые выходные в Хогвартсе просто обязаны закончиться грандиозным бабахом!

— И при чем здесь я? — Мелисса сложила руки на груди, переводя взгляд с хитрого лица Сириуса на подозрительно спокойных Ремуса и Питера.

Ремус, кашлянув, неловко улыбнулся:

— Видишь ли, Мел... Филч слишком подозрителен. Нам нужен кто-то с ангельским лицом и репутацией прилежной ученицы, который сможет отвлечь его внимание. Пока мы... ну, скажем, будем украшать его кабинет.

Мелисса ошеломленно посмотрела на Люпина.

— От Сириуса и Джеймса я такого ожидала, но ты, Ремус? И ты, Питер? Неужели вы тоже...

— Даже самым правильным мальчикам нужно иногда размять кости, — Джеймс по-свойски приобнял её за плечи. — Ты с нами, Диггори? Или будешь и дальше читать про корень мандрагоры?

Мелисса прикусила губу, глядя на огонь. В голове всплыли слова отца о том, что настоящая дружба познается в беде. «Ну, беду я им обеспечу, если они попадутся», — подумала она и, вздохнув, кивнула:

— Ладно, но только чтобы присматривать за вами. Вы же без меня точно окажетесь в Запретном лесу к полуночи.

Джеймс в восторге так крепко сжал её в объятиях, что Мелисса густо покраснела. План был прост и дерзок: пока мальчики устанавливали у двери Филча ловушку с «Навозными бомбами» и заклинанием «Вечного прилипания», Мелисса должна была разыграть спектакль.

Десять минут спустя в темном коридоре раздались всхлипы. Филч, пахнущий сыростью и старым тряпьем, вынырнул из тени вместе с миссис Норрис.

— Ой, сэр... — Мелисса подняла на него огромные, полные слез глаза. — Пожалуйста, помогите! Я потеряла свою любимую заколку, подарок папы... она была здесь, я точно знаю!

Она рыдала так самозабвенно, что суровое лицо смотрителя дрогнуло. Девочка хлопала длинными ресницами, увлекая его всё дальше от кабинета, пока за углом слышались приглушенные смешки и суета. Когда Джеймс подал сигнал — едва слышное уханье совы — Мелисса мгновенно «успокоилась».

— Ой, кажется, я вспомнила... я оставила её в гостиной! Извините, сэр, — она невинно улыбнулась и упорхнула.

Филч, ворча под нос, вернулся к своей двери. Как только его рука коснулась ручки, раздался оглушительный хлопок. Облако едкого, вонючего дыма окутало смотрителя, а из-под потолка на него обрушился водопад из розовых блесток и липкого сиропа. Крики Филча, перекрываемые визгом миссис Норрис, сотрясли стены.

— Бежим! — крикнул Сириус.

Мародёры прыснули в разные стороны, а Джеймс схватил Мелиссу за руку, увлекая в темный лабиринт переходов. Но фортуна в этот вечер отвернулась от них. Спустя десять минут вся компания уже понуро стояла в кабинете профессора Макгонагалл. Минерва смотрела на них поверх очков, и когда её взгляд упал на перепачканную, но гордую Мелиссу, она едва заметно вскинула брови. В этом жесте читалось: «Роберт Диггори, ты и в дочери оставил свою искру разгильдяйства».

Филч, сверкая розовыми блестками на лысине, яростно описывал их грехи:

— Она! — тыкал он пальцем в Мелиссу. — Она ввела меня в заблуждение своими крокодильими слезами!

— Благодарю, Аргус, я разберусь, — отрезала Минерва, и смотритель вышел, злобно хлопнув дверью.

— Ну что ж, — профессор встала. — От мистера Блэка и мистера Поттера я ничего иного не ждала. Мистер Люпин, мистер Петтигрю — я разочарована. Но вы, мисс Диггори... это ваш первый проступок. Я готова простить вас и не назначать отработку.

— Она не виновата, профессор! — в один голос выкрикнули Сириус и Джеймс. — Это мы её подговорили! Она просто стояла рядом!

Мелисса посмотрела на своих защитников, затем на строгую Макгонагалл и, выпрямив спину, четко произнесла:

— Нет, профессор, я дала свое согласие и участвовала в этом по доброй воле. Ошибки нужно исправлять всем вместе. Я пойду на отработку.

Джеймс шипел ей на ухо: «Мел, ты с ума сошла? Это же чистка серебра!», но девочка была непреклонна. Минерва Макгонагалл впервые за вечер открыто улыбнулась — тепло и понимающе.

— Достойный поступок, мисс Диггори. В таком случае, завтра в восемь утра вы все ждете мистера Филча в Зале славы без магии, только с ведрами и тряпками.

Выходя из кабинета, мальчики окружили её, наперебой убеждая, что она совершила глупость.

— Зато честно, — отрезала Мелисса, хотя её сердце всё еще колотилось. — Мы ведь команда, разве нет?

Сириус посмотрел на неё с искренним восхищением, а Джеймс, всё ещё держа за руку, понял, что эта девочка — куда больше, чем просто «дочка целительницы». Впереди был день чистки кубков, но тяжесть предстоящего труда казалась ничем по сравнению с теплом этой странной, только что родившейся связи.

***

Субботнее утро ворвалось в гостиную Гриффиндора холодным светом, пробивающимся сквозь пелену тумана, окутавшего Запретный лес. В воздухе еще витал густой аромат сгоревших за ночь поленьев и едва уловимый дух сонных грез. На мягком диване, подпирая сонные головы кулаками, сидела четверка Мародёров. Сириус лениво перебирал пальцами бахрому подушки, Джеймс то и дело поправлял очки, сползающие на кончик носа, а Ремус и Питер молча кутались в свои мантии.

Когда на лестнице послышались легкие шаги, ребята одновременно подняли головы. Мелисса, уже полностью одетая в школьную форму, с аккуратно заколотыми волосами, виновато улыбнулась.

— Простите, я... я немного замешкалась. Доброе утро, — прошептала она, стараясь не разбудить спящую на кресле толстую кошку.

— Доброе, соня, — усмехнулся Сириус, поднимаясь и потягиваясь так, что захрустели суставы. — Мы уж думали, ты решила воспользоваться помилованием Макгонагалл.

— Я же сказала — мы команда, — отрезала Мелисса, и, несмотря на ранний час, в её голосе прозвучала та самая твердость, которой славились Диггори.

Они вышли в пустынные коридоры, где гулко отдавался звук их шагов. Зала Славы встретила их запахом старой меди, полировочного воска и пыли, застывшей в лучах утреннего света. Около входа, скрестив руки на груди, их поджидал Филч. Из-под его ног недовольно сверкала янтарными глазами миссис Норрис.

— Та-а-ак... — прохрипел завхоз, и на его губах заиграла зловещая ухмылка. — Пришли-таки. Вот вам ведра, вот ветошь и песок. Чтобы каждый кубок сиял так, будто его только что выковал гоблин. Никаких палочек! Я учую магию за милю. Блэк и Поттер — к дальним витринам со статуями. Люпин — к кубкам квиддича. Петтигрю и Диггори — начинайте с этой секции.

Филч удалился, оставив ребят в тишине огромного зала, заставленного стеллажами. Мелисса взяла тряпку и принялась методично начищать тяжелую чашу. Питер, сопевший рядом, старался не отставать, и девочка начала негромко расспрашивать его о жизни вне школы, подбадривая милой улыбкой всякий раз, когда он чуть не ронял очередной экспонат.

Сначала в зале стояла тишина, прерываемая лишь сухим трением ткани о металл. Сириус и Джеймс усердно драили щиты, но их запала хватило ненадолго. Уже через полчаса они начали фехтовать на грязных ветошках, приглушенно пересмеиваясь.

— Эй, вы двое! — Мелисса обернулась, грозя им пальцем. — Если Филч вернется и увидит эти разводы, мы останемся здесь до Рождества! Хватит бездельничать!

— Да ладно тебе, Мел, — отозвался Джеймс, жонглируя щеткой. — Мы просто изучаем ландшафт. Тут столько всего интересного...

Они начали медленно перемещаться вдоль рядов, читая гравировки. Ремус в это время с почти благоговейным трепетом протирал тонкие ножки квиддичных наград, стараясь не обращать внимания на балаган друзей.

Вдруг Джеймс замер у одной из центральных витрин. Его взгляд зацепился за золотую табличку под массивным кубком.

— Эй, Сириус, смотри... — Поттер удивленно перевел взгляд на Мелиссу. — «Роберт Диггори. Лучший ловец. Принес Кубок школы по квиддичу Гриффиндору в 1955 году». Мел, слушай, ты знаешь этого парня?

Мелисса тихонько рассмеялась, отставляя в сторону сверкающую чашу.

— Это мой отец, Джеймс. Он всегда говорил, что те годы были самыми шумными в его жизни.

Сириус мгновенно оказался рядом, его глаза загорелись тем самым фанатичным огнем, который бывает только у истинных любителей спорта.

— Твой отец — Роберт Диггори? — он восторженно присвистнул. — Тот самый, который исполнил «Финт Вронского» в финале против Слизерина? Мел, он же был настоящей звездой! Я слышал, его звали в «Паддлмир Юнайтед» сразу после школы, и он даже играл за них пару сезонов, пока не решил заняться чем-то более спокойным в Министерстве.

Мелисса удивленно приподняла брови. Она знала, что папа любит квиддич, но не представляла масштаб его славы среди школьников.

— Откуда такие подробности, Сириус?

— Я просто одержим этой игрой, — признался мальчик, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то искреннее и беззащитное. — В следующем году я обязательно попаду в команду. Мы с Поттером разнесем всех, увидишь. Это в крови, понимаешь?

Отработка перестала казаться наказанием. Под разговоры о знаменитых маневрах, о том, как папа Мелиссы тренировал её на заднем дворе их дома, и о мечтах мальчиков о полетах, время летело незаметно. Воздух в Зале Славы теперь пах не только пылью, но и предвкушением больших побед.

— Значит, договорились, — сказала Мелисса, закончив с последним щитом. — Вы играете в квиддич, а я слежу, чтобы вы не превратили свои мозги в бланжеры раньше времени.

Мальчики довольно переглянулись. Завтрак в Большом Зале уже ждал их, а за окном окончательно рассеялся туман, открывая чистое голубое небо Хогвартса. Выходя из зала, Мелисса почувствовала, как Джеймс легонько подтолкнул её плечом, молча благодаря за то, что она осталась с ними. Отработка закончилась, но дружба, скрепленная медью и общими тайнами, только набирала силу...

***

Тишина уютного дома недалеко от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул в это субботнее утро была наполнена ароматом домашнего уюта и сладким духом лесных ягод. Элеонора, облаченная в светлый фартук, ловко раскатывала тесто, то и дело поглядывая на миску с черникой. На её губах играла нежная улыбка — в памяти то и дело всплывала картинка, как маленькая Мелисса, затаив дыхание, подкрадывалась к столу, воровала жменю ягод и убегала, оставляя за собой синие следы на щеках. Когда мать шутливо спрашивала, куда делась начинка, девочка с самым серьезным видом доказывала, что это, вероятно, проказничали садовые гномы.

Роберт в это время возился в саду, обрезая розовые кусты, но его внимание привлекла яркая искра в высоком синем небе. Белоснежный силуэт, стремительно приближающийся к дому, нельзя было спутать ни с чем.

— Элли, смотри! Наша почта! — радостно крикнул он, отбрасывая садовые ножницы.

Элеонора мгновенно выбежала на крыльцо, вытирая руки о фартук, её сердце забилось чаще от предвкушения первых новостей. Сова мягко опустилась на перила, важно ухнула и протянула лапку с туго свернутым свитком, запечатанным сургучом с гербом Хогвартса. Роберт ласково погладил птицу по перьям, угостил кусочком совяного печенья, припрятанным в кармане, и, как только письмо оказалось в его руках, птица снова взмыла ввысь, растворяясь в облаках.

Дрожащими от волнения пальцами Роберт поддел сургуч и развернул пергамент. Элеонора прислонилась к его плечу, жадно впитывая глазами аккуратный, каллиграфический почерк дочери.

«Дорогие мама и папа! — начала читать женщина вслух, и её голос слегка дрожал. — Я уже так сильно по вам скучаю, что кажется, будто прошла вечность, а не несколько дней. Замок просто невероятный, он дышит историей! Учителя очень строгие, но справедливые — особенно профессор Макгонагалл, она будто видит нас насквозь. Я нашла замечательную подругу, Алису Стоун, её мама журналистка, помнишь, папа? Она очень добрая. Но, кажется, я уже успела попасть в историю... Завтра у меня отработка. Не сердитесь, пожалуйста! Я помогала ребятам — Джеймсу Поттеру, Сириусу Блэку, Ремусу Люпину и Питеру Петтигрю. Они такие шумные и несносные, но с ними совсем не страшно...»

Элеонора оторвала взгляд от письма и задумчиво посмотрела на мужа.

— Поттер и Люпин... Роберт, эти фамилии звучат так знакомо. Будто мы вернулись в наши школьные годы.

Роберт тихо рассмеялся, обнимая жену за талию.

— Конечно знакомы, Элли. Джеймс — определенно сын Флимонта Поттера, я помню его отца по министерским приемам, редкого обаяния человек. А Ремус, должно быть, наследник Лайелла Люпина, талантливого специалиста по привидениям и темным существам. Что же касается Сириуса... тут и гадать нечего, это сын Вальбурги Блэк, хотя, судя по письму Мел, он совсем не похож на свою надменною родню. Вот только Петтигрю... эту фамилию я слышу впервые.

— Ох, Роберт, — Элеонора прижала письмо к груди, вдыхая едва уловимый запах школьного пергамента. — Наша девочка попала в самую гущу событий. Имена этой компании... мне кажется, Гриффиндор еще не раз услышит. Подумать только, первая неделя — и уже отработка! Она вся в тебя.

— Ну, почему сразу в меня? — притворно возмутился Роберт, но в его глазах плясали горделивые искры. — Зато она честная. Смотри, сама написала, не стала скрывать. Значит, верит нам. А то, что защищает своих новых друзей — это и есть настоящая школа жизни.

Они долго еще сидели на крыльце, обсуждая каждое слово из письма, чувствуя, как невидимая нить связывает их маленький дом с далеким северным замком. Воздух вокруг них был пропитан любовью и легкой тревогой — той самой, что всегда сопровождает начало большого и опасного пути. Мелисса нашла свое место, и пусть оно началось с наказания, родители знали: их дочь не будет одинока в этих холодных каменных стенах.

Больше новостей и материалов в нашем Telegram–канале: https://t.me/EkaSoul88