Глава 9
Доминик стоял у окна и, придерживаясь пальцами за подоконник, смотрел на улицу. Официальное разрешение вставать им было получено лишь сегодня с утра, и мужчина пользовался им вовсю, безмерно наслаждаясь собственной дееспособностью. Ему, живому, активному, даже несколько дней вынужденного бездействия были мучительны. Именно поэтому, к слову, он прекрасно понимал, как тяжело должно было быть его новому другу в карцере у Ежа, именно поэтому был почти напуган известием о том, что Карл сделал.
Позади послышались шаги, и в оконном стекле внезапно отразилось лицо капитана.
Доминик отшатнулся, едва не упал и, охнув от боли, прижал руку к груди, рывком оборачиваясь.
Брат, только что зашедший в палату, обеспокоенно нахмурился, бросаясь к нему и аккуратно поддерживая.
- Знаю, что вставать тебе разрешили официально… - он вздохнул и покачал головой, - Но все-таки не могу отделаться от мысли, что произошло это преждевременно.
- Не в этом дело, - Ник, согнувшийся почти пополам, кое-как добрался до кровати и, тяжело упав на нее, медленно перевел дух, - Меня сводят здесь с ума, и некоторые галлюцинации могут оказаться весьма губительны… Что у тебя?
- Что значит «сводят с ума»? – Ричард посерьезнел, подозрительно вглядываясь в брата, - Ник, почему ты раньше… что происходит?
- Ничего, - Конте безразлично махнул рукой и, улегшись на кровать, закрыл глаза, - Сущая ерунда, Дик. Просто я регулярно вижу призрак капитана, который говорит, что убил его я.
Собеседник его помрачнел и, не зная толком, что и сказать, слегка развел руки в стороны.
- Но, Ник… ведь все же знают, что это сделал не ты! Или ты забыл, чем закончилась вся эта эпопея?
Доминик нахмурился и, распахнув глаза, недоуменно уставился на брата. Странным образом то, что было после его освобождения из тюрьмы, действительно не отложилось в памяти мужчины, и сейчас он изо всех сил пытался сообразить, что хочет сказать собеседник.
Последний вздохнул.
- Вина Альфы была доказана, я смог доказать ее тогда! Выстрел, убивший капитана Кэмпбела, был произведен из его автомата, а пулю, выпущенную тобой даже разыскали по моей просьбе, моему совету! Неужели ты забыл, Ник? Ты был оправдан, поэтому тебя и выпустили на волю! Альфа бежал, никто не знал, куда и как, тем более, что этот парень оказался до крайности ушлым и, хотя служил под настоящим своим именем, ухитрился уничтожить всю имеющуюся на него информацию. В памяти людей он остался только как Альфа, и я даже изумляюсь этому… Такое чувство, что он каким-то образом загипнотизировал всех их, стер из их памяти некоторые события. Как стер и из твоей… - мужчина слегка склонил голову, всматриваясь в откровенно растерянного брата, - Ник, ты уверен, что не виделся с ним после тех событий?
- Убежден! – Доминик, горячась, резко сел, сдвигая брови, - Я не видел его, но, судя по тому, что его номер телефона оказался в моем мобильном, меня видел он! Я всегда говорил, всегда был убежден, что он следит за мной, я всегда знал, что он не оставит своих попыток!.. Ты помнишь ту издевательскую открытку, что он прислал мне, когда я чуть не утонул?
- Как не помнить, - Дик присел на краешек стула и, сцепив руки в замок, тяжело вздохнул, - Над открыткой бились специалисты из разных участков, лучшие из лучших… и так и не смогли толком понять, кому принадлежит почерк на ней. Мне даже говорили, что создается впечатление, будто писал не человек, а животное! Можешь себе представить?
- Когда речь заходит об Альфе, я могу представить все, - хмуро отозвался Ник и, вновь улегшись на кровать, поморщился, - Так значит, за всем этим все-таки снова стоит он, я был прав?
Ричард замялся, кусая губы. Отрицать справедливости слов брата, отрицать ненависть Альфы к нему, ненависть бессмысленную и беспочвенную он, увы, не мог, однако, в данном случае был уверен, что Доминик заблуждается.
- Не совсем… - он вздохнул и, опрометчиво откинувшись на спинку стула, чуть не сполз с него, - Я не могу пока со стопроцентной уверенностью заявлять, что он не имеет совсем никакого отношения ко всему, что с тобой происходит, включая, к слову, и твои странные галлюцинации, но… у меня есть и информация иного рода. Ты помнишь, я говорил тебе о Красном Билле? – слушатель кивнул, и мужчина продолжил, - Так вот… у нас появилась информация, что в его ставке что-то происходит, они закопошились, муравейник заработал… Он что-то затеял. И не так давно была зафиксирована передача ему каким-то человеком небольшого контейнера с маркировкой… - он сжал губы, глубоко вздохнул и, наконец, обреченно закончил, - С маркировкой этой больницы. Мы оба знаем, Ник, твое благосостояние внушает зависть многим людям, и среди них найдутся те, кто будет готов убить тебя, лишь бы отобрать деньги… Хотя я пока не понимаю, как. Билл что-то задумал, несомненно, и я боюсь, что задумал он это против тебя. И еще кое-что…
Доминик хмыкнул и, продолжая лежать, скрестил руки на груди. Интонации брата он знал, поэтому не сомневался, что в данный момент тот готовится нанести последний удар, сделать контрольный в голову, но дает ему несколько секунд, чтобы подготовиться.
- Ну, давай, - время шло, а Ричард молчал, поэтому Конте-старший решил подтолкнуть его, - Добей меня, брат, давай! Что еще ты узнал?
Ричард еще раз глубоко вздохнул. Видимо, признание давалось ему не слишком легко.
- Узнал… что Нью-Йорк посетил Дьявол из Рейкьявика.
- Ди-Ре?.. – Доминик немного приподнялся, ошарашенно приоткрывая рот, - Да ты шутишь… Хочешь сказать… Ты думаешь… этому маньяку тоже неожиданно понадобился я?
- Я не знаю, Ник! – Ричард вскочил и, сунув руки в карманы, прошелся по палате, - Мне бы не хотелось думать, что на тебя ведется охота сразу с трех сторон. Но…
- Но похоже, меня взяли в клещи, - брат полицейского мрачно ухмыльнулся и, возведя очи горе, задумчиво молвил, - Даа… хорошо, что мне пришло в голову обратиться за помощью к Ежу.
Дик, расхаживающий по палате, остановился, словно налетев на стену и нарочито медленно, грозно обернулся, взирая на Доминика в совершеннейшем обалдении.
- Ник… - он медленно покачал головой, - Ты… ты что, спятил, да?.. Я же просил тебя больше не связываться с Карлом, я же говорил тебе!
- Но он мой друг! – бизнесмен нахмурился, неспешно вновь садясь на кровати, - И он поможет мне, Ричард, он пообещал!..
- А потом потребует в ответ то, что ты не сможешь исполнить! – рявкнул Ричард и, гневно выдохнув, сунул руки в карманы, - Черт тебя дери, Доминик! Я ведь просил тебя не иметь никаких дел с криминальными структурами, неужели это так сложно исполнить?! У меня итак проблем выше крыши с нападением на тебя, так теперь мне еще разгребать то, что заварит Еж по твоей просьбе?! Ты что, не знаешь его? Для него главный способ добычи информации – пытки, а потом, чтобы замести следы – нож в сердце или пуля в голову! А мы, зная, кто виновен в очередном убийстве, или ограблении, или похищении не можем ничего сделать! Дьявол… Как ты вообще сумел связаться с ним, сидя здесь?
Мужчина легко пожал плечами. С его точки зрения, об ответе брат мог бы догадаться и сам.
- Попросил Дерека его найти.
- Ради Бога, Ник!! – полицейский воздел руки и потряс ими, - Ты еще и парня подставил под удар? Человека, который спас тебе жизнь, который…
- Да, который рискнул своей жизнью ради меня и все-таки нашел Карла! – Доминик, утомленный бесконечными претензиями в свой адрес, немного повысил голос, - И хватит орать, не на стадионе, в конце концов! Сейчас вызову медсестру и попрошу, чтобы тебя выставили – ты нарушаешь мой покой.
Дик, захлебнувшись собственным негодованием, умолк, лишь ошарашенно хлопая глазами. Затем медленно, очень красноречиво выдохнул через нос и, не желая дальше развивать дискуссию, уверенно направился к выходу, но возле дверей замер, не покидая палату.
- Попомни мои слова, Ник, - негромко проговорил он, - С Карлом Ежом ты еще хлебнешь проблем. И, пожалуй, не меньше, чем с Альфой.
***
Карл сидел на стуле и, сцепив руки в замок, сумрачно смотрел на открытый ноутбук. Там, открытое в небольшом окошке, висело довольно четкое изображение карцера, где не так давно довелось побывать Дереку, и где сейчас находился другой человек.
Карл смотрел и не мог понять, что происходит. Карцер ломал многих, очень многих людей, молодой друг Доминика, пробыв в нем всего сутки, едва не сошел с ума, а этот парень, кажущийся ненамного старше официанта, выглядел совершенно спокойным.
Вчера, когда он, брошенный по приказу Ежа в эту каменную, тесную комнату без окон, вместо того, чтобы испугаться, равнодушно присел на полку, прибитую к стене, Карл подумал, что парень просто бравирует, стремясь не показать страха.
Все было проделано в точности – фраза о крысах, которые развяжут ему язык, та самая фраза, после которой Дерек чуть Богу душу не отдал от ужаса, надетый на голову мешок, связанные руки… Они всегда действовали по одной схеме и до сих пор она их еще не подводила.
А вот теперь, судя по всему, подвела.
Карл сидел и, пасмурно размышляя о полном провале операции, смотрел, как пленник, успевший в темноте стащить футболку и, свернув, подсунуть ее себе под голову, спокойно и мирно спит на жесткой полке, расположившись на ней, словно на мягком диване. Страха в нем не было, похоже, ни на йоту, молодой человек хранил полнейшее хладнокровие, и в сводящей с ума темнице чувствовал себя, как дома.
- Он псих, шеф… - стоящий в дверях тюремщик, только что пожаловавший с докладом, кажущийся совершенно обескураженным, немного развел руки в стороны, - Натуральный кретин, ну, знаете… медицинские такие бывают… В карцере на второй день все ломаются, все кричать начинают, а этому хоть бы хны!
- Быть может, это просто бравада… - Еж, сейчас вполне настроенный на обсуждение странного поведения пленника, позволяющий даже другим высказывать мнение на этот счет, едва заметно дернул плечом, - Быть может, когда ты приведешь его, он расколется. Мы должны его расколоть! – он бросил на собеседника строгий взгляд, - Я должен знать, он ли ранил Конте и, если это так, то каковы были его цели, кто его подослал! Не верю, чтобы действовал по собственной воле…
- Ну, вы же говорили, это он там… охранника приговорил, отвлек и его место занял? – тюремщик неловко пожал плечами, - Значит, он…
- Мы еще ничего точно не знаем, - Карл поднял взгляд, хмуря брови, - Возможно, он, а может быть, и нет, но… Его поведение нетипично для поведения невиновного человека. Скорее наоборот, - он знает, что виноват, но гордится этим и не страшится решительно ничего. Первый раз встречаю такого человека! – он помолчал несколько мгновений и, вновь бросив взгляд на экран, неожиданно чуть-чуть приподнял уголок губ, - И знаешь, что еще я думаю? – ответа не последовало, и босс продолжил, - Я думаю, что у меня есть возможность убедиться наверняка. Надеюсь, все это записано?
- Конечно, босс, - собеседник его недоуменно заморгал, глядя, как шеф добывает телефон, - Все постоянно записывается, обновляется, программу никто не трогал, все без сбоев!
- Заткнись, - беззлобно бросил Еж, вынимая из мобильного карту памяти, - Твоя болтовня меня отвлекает.
…По прошествии получаса мужчина, облаченный в дорогой, легкий плащ темного цвета, с элегантной шляпой на голове и руками, затянутыми в кожаные перчатки, уже шел прогулочным шагом по улице вдоль хорошо знакомого дома. Здесь, в этом не слишком роскошном здании, проживал человек, с которым он познакомился совсем недавно, парень, который, должно быть, по-прежнему хранил в душе обиду на него, а может быть, и приправлял ее страхом. Здесь жил Дерек, официант из ресторана «Синий глаз», где сам Карл Хеджхог иногда обедал, хотя и не полагал никогда это заведение слишком приятным.
Он шел, погруженный в собственные раздумья, шел исключительно с целью немного проветриться и привести в порядок мысли, пребывающие в некотором сумбуре.
Ему требовалась помощь Дерека, юноша должен был опознать пленника в карцере, сказать, тот ли это человек, что сидел на посту охраны в памятный день. Ему требовалось поговорить с Домиником, дабы сообщить ему, что один из возможных участников его проблем уже не опасен – выпускать парня просто так Еж не собирался. Он надеялся выяснить что-нибудь новое, обнаружить еще какие-нибудь зацепки, но пока не слишком хорошо понимал, как можно это сделать. Единственным вариантом было побеседовать, поговорить по душам с человеком, ставившим Доминику замок на дверь, и узнать, каким образом дверь была открыта.
В то, что Конте сам забыл запереть ее, Карл не верил – слишком уж хорошо он знал старого друга, чтобы его можно было убедить в столь вопиющей безалаберности последнего.
Он остановился и, глубоко вдохнув свежий прохладный воздух, окинул долгим взглядом небо над головой.
Какой прекрасный день… Солнце светит ярко, свежо; облака, плывущие средь синевы, ничуть не застят его, только бросают изредка небольшую тень на озаренную светилом землю. Воздух чистый, прозрачный, хрустальный, почти звенит вокруг; птицы весело поют свои песни, и сердце радуется при виде всей это красоты.
Неужели парню в карцере не хочется выйти на волю?
Мужчина сжал губы и покачал головой. Неужели ему нравится сидеть там, взаперти, ожидая неизвестно чего? Неужели он действительно не испытывает ни капли страха?..
А если так, то как поступить с ним? Пытать, мучить? Бить? Резать ножом, пока не сознается в своих преступлениях? Но если его не может сломить клетка, ломавшая многих до него, то помогут ли пытки?
Карл вздохнул еще раз, на сей раз тяжело. К тому же, под пытками человек не обязательно говорит правду, он может и солгать, лишь бы прекратить мучения… Не зря же он всегда был большим сторонником психологического давления, не зря достиг в этом определенных высот! Его боятся, его считают и называют страшным, а между тем, сам он убивает не так уж и часто, он предпочитает ломать жертву психически, воздействует на нее морально, он чаще живописует ужасы, предстоящие несчастному, нежели приводит угрозы в исполнение.
Физического насилия Еж не любил. Необходимость в нем, порою возникающая на его пути, гнела, и обязанность исполнить ее он, как правило, сваливал на своих подчиненных.
Это, правда, не умаляло того факта, что количество жертв, приписываемых лично ему и погибших или покалеченных руками его подчиненных, уже давно перевалило за несколько десятков; не уменьшало страха перед ним, даже, пожалуй, увеличивало его.
Карлу нельзя было солгать: ложь он чувствовал за версту, понимал ее мгновенно и карал за это жестоко. Угроза вырезать язык, брошенная им в адрес излишне болтливого тюремщика, не была лишена оснований – всем было известно, что по слову Ежа его клевреты выполнят еще и не такое.
Но этот человек его не боялся.
Мужчина шагнул, было, вперед, но вновь остановился, закусывая губу. Он сознавал свое влияние и свою опасность, он знал, что люди, особенно те, что завязаны с криминальными делишками, трепещут перед ним. Однако, этот парень – а в том, что он имеет самое непосредственное отношение к преступлениям против Доминика, Еж был уверен процентов на девяносто! – совершенно не опасался его, похоже, даже насмехался над опасностью, ему грозящей.
Так кто же этот парень?
Мужчина задумчиво посмотрел на собственные, затянутые в перчатки руки. Не будь он Карлом Ежом, не будь он человеком, которого боятся и всегда боялись даже самые отъявленные отморозки, он бы подумал, что попавший в его карцер молодчик еще опаснее, чем он сам. Он явно уверен в себе, убежден в собственной безнаказанности, в собственной силе, ему неведом страх, - он как сам Карл, только страшнее, потому что, судя по всему, не чурается мокрой работы!
Он еще раз вздохнул и раздраженно махнул рукой. Ладно, к черту. Нужно найти мальчишку официанта и еще раз поговорить с ним – пусть скажет, этот ли человек сидел в тот день на посту охраны. Если подтвердит, то будет, чем надавить на подонка…
Взгляд его скользнул вперед, ближе к дому Дерека, вдоль тротуара… и неожиданно остановился, споткнувшись о знакомую фигуру.
Карл прищурился. Так-так… Похоже, Дереком-то интересуется сегодня не только он. Девушка, мирно завязывающая шнурок у бордюра, вне всякого сомнения, здесь оказалась тоже из-за него. А официантик-то становится популярен!
Мужчина усмехнулся и, не медля более, решительно зашагал к старой знакомой, растягивая губы в подобии приветливой улыбки.
- Джилл Ред, - голос его был спокоен; он не спрашивал – он констатировал факт. Девушка удивленно подняла голову и расплылась в столь же приветливой улыбке, как и он.
- Карл Еж… Довольно неожиданная встреча.
- Неужели? – Карл немного приподнял подбородок, смеряя собеседницу долгим взглядом, - Скажи мне, с каких пор Красный Билл интересуется людьми низшего сорта?
Джилл выпрямилась, как натянутая струна и в свой черед вздернула подбородок.
- Не понимаю, о чем идет речь.
- Да брось, - мужчина слегка склонил голову набок, - Ты ведь здесь не просто так гуляешь, Джилл. Дочь Красного Билла никогда не забрела бы в столь непрезентабельный район по своей воле… Полагаю, ты следишь за одним из жильцов этого дома, - он указал взглядом на здание, рядом с которым они находились, - И полагаю, что этот жилец плотно связан с Домиником Конте.
- К тебе это в любом случае не имеет никакого отношения, - девушка нахмурилась, как бы невзначай запуская руку в карман легкой курточки. Еж, заметив это, немного сузил глаза.
- Если ты убьешь меня, особенно, если убьешь здесь и сейчас, боюсь, мои люди очень расстроятся, - он говорил абсолютно спокойно, без капли страха, а на губах его цвела все та же приветливая улыбка, - Поэтому убери руку с курка и давай поговорим спокойно. Все, что касается Доминика, касается и меня, поэтому слежка за его лучшим другом меня, разумеется, удивляет. Чем так ценен Тедерик Янг?
Джилл на мгновение замялась, затем неспешно вытащила руку из кармана. Курок лежащего в нем пистолета остался нетронут.
- Ничем, - говорить она старалась так же спокойно, как и собеседник, но в голосе ее иногда проскальзывали звенящие нотки, - Мы не хотим, чтобы он излишне рьяно расследовал покушение на Ника, только и всего.
- Только и всего… - улыбка Карла обратилась жестокой ухмылкой, - Я слышал отчет врачей о состоянии Доминика. Говорят, помимо ножевых ранений, он получил и одно пулевое… Значит, ты вновь взялась за старое?
- У нас была цель! – девушка едва ли не топнула, гневно раздувая ноздри, - Когда я стреляла, он уже шатался как пьяный, он уже был ранен, но кем – я не видела! Нас не интересует, кому еще Конте перешел дорогу, нам нужна была только кровь… - сообразив, что сболтнула лишнего, она укусила себя за губу.
Еж расплылся в довольной, широкой улыбке. Врать ему люди не могли, и он знал это – взгляд его, по свидетельствам, был подобен взгляду удава, и если человек обладал волей более слабой (а как правило, именно так и случалось), он рассказывал ему все сам, без особенного давления со стороны собеседника.
- Значит, твоему глубокоуважаемому папаше нужна была кровь Доминика… - он задумчиво облизнул губы, - Любопытно, для каких же целей?
- Это не твое дело, - девушка нахмурилась и, резко выдохнув через нос, сделала шаг назад, - Спокойные разговоры закончены, Карл. Если ты на стороне Доминика, значит, ты против нас, и в следующий раз, клянусь, я выстрелю…
- Меня никогда не пугали угрозы Красного Билли, сколько бы он не пытался меня запугать, - Еж равнодушно отмахнулся от своей вспыльчивой собеседницы, - Я узнал от тебя достаточно, Джилл… Конте. Жаль лишь, что известить об этом твоего мужа я не могу.
Собеседница его, совершенно негодующая, схватилась, было, за карман куртки, но, быстро передумав, опустила руку.
- Подонок! – выдохнула она и, очень красноречиво кладя конец мирной беседе, развернулась на каблуках, решительно направляясь прочь.
Карл проводил ее долгим, задумчивым взглядом. Он знал, что к этому дому девчонка больше не приблизится, опасаясь вновь наткнуться на него, и был вполне доволен тем, что сумел дать понять ее отцу – Доминик Конте под защитой. Однако, опасности, нависшей над головой его старого друга это ничуть не уменьшало, а это значило, что теперь следует держаться еще больше настороже. Пожалуй, Доминик был прав, говоря, что жребий брошен. Игра, развернувшаяся вокруг него, была серьезной.