В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

Я выключил дискорд. Её голос всё ещё стоял в ушах. Холодный. Чужой. Словно она отрезала меня ножом.

Я сидел, смотрел в стену. Телефон молчал. Она не написала. Не позвонила. Просто исчезла.

Злость поднялась изнутри. Горячая. Удушающая. Я хотел ударить стену, разбить телефон, напиться. Вместо этого сел за компьютер, включил обс, запустил стрим.

Вебку не включил. Пусть не видят моё лицо. Пусть слышат, пусть знают, что мне хуево.

Название стрима: «ночной фейсит».

Чат начал заполняться. Сначала десяток, потом сотня, потом тысяча.
Я вылавливал какие-то сообщения из чата между раундов. не читал вслух. Просто отвечал.

Голос какой-то грустный. Ты в порядке?

- Привет, всё в порядке, - бросил я в микрофон. Голос хриплый. - Ночь просто, заебался чуть.

Нашёл игру, начал. Пистолетный раунд - три фрага. Пальцы сами бегали по клавишам, адреналин смешивался с яростью.

Макс, ты видео с тиктокершей видел? Там тебя жестко выставили.

- Видел видос, - я выиграл следующий раунд. - Извинился. Я фрик, забейте.

Поздравляю с победой, я нихуево поднял на вас)

Я посмеялся.

- Спасибо, хорош, что поставил.

А девушка, про которую ты говорил, - это правда?

Сжал мышку. Перед глазами - её лицо. Всё смешалось. Ярость, боль, всевозможные эмоции дали вверх.

- Правда, - сказал я глухо. - Но уже нет.

Ебать, то есть была?
А че случилось
Тя кинули?

Я не ответил. Выиграл раунд.

А кто она?

- Неважно кто.

Красивая?

- Да, красивая. Да похуй уже, чуваки, забейте хуй.

Ты её любил?

Я замер. Пальцы зависли над клавиатурой.

- Люблю, да - сказал я тихо, и голос сорвался. - До сих пор.

Чат зашевелился. Я уже не понимал, что говорю. Слишком много чувств во мне перемешались между собой и я словно забыл, что сейчас стрим, забыл, что я медийка, забыл, что теперь меня будут заёбывать, а на неё будут копать инфу.

А почему она ушла?

- Потому что так решила.

Мб еще вернется, не тильтуй

Чат взрывался. Сообщения летели со скоростью света. Я не читал. Доиграл матч, свернул игру.

- Всё, хватит на сегодня, - сказал я. Голос охрип. - Всем спасибо, кто зашёл, бб.

***

Я Откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. Руки тряслись. Пот тек по лицу.

- Блядь, - прошептал я.

Я сказал при тысячах зрителей, что у меня была девушка. Что я люблю её. Что она ушла. Этого достаточно. Теперь пойдут слухи. Её начнут искать. Хотя, похуй. Она сама выбрала такой вариант событий. Пусть пожинает плоды.

Я посмотрел на телефон. Экран тёмный. Ни одного сообщения от неё. Она не передумала. Не позвонила. Ей всё равно.

- Ну и не пиши, - сказал я вслух. - Мне тоже всё равно.

Я бросил телефон на стол. Встал, прошёлся по комнате. Злость клокотала в груди. Я хотел что-то разбить, но сдержался. Сегодня я уже наделал достаточно глупостей.

Лёг на кровать, уставился в потолок.

За окном гудела Москва. Я лежал в темноте и ненавидел её. За то, что сдалась. За то, что не поверила. За то, что заставила меня чувствовать себя никчемным.

Но сквозь ненависть пробивались чувства. Тёплые, глупые, отчаянные.

- Идиотка, - прошептал я. - Самая лучшая, но идиотка.

Я написал ей. Сказал, что снова проебался и извинился заранее.
Ответа не пришло.

Я закрыл глаза. Через пару недель я буду играть. Доказывать. А она будет работать рядом и делать вид, что ничего не было. Завтра я проснусь с очередной дозой хайпа, тикток наполнится нарезками со стрима, я буду жалеть. Хотя.. Я уже пожалел.

***

Он нехотя открыл глаза. Доходить начало понемногу. Сначала - просто белый потолок. Потом - телефон на полу. Потом - вчерашний стрим.
Всё навалилось разом.

Он зажмурился, как будто это могло отмотать время назад. Не отмотало. В голове заиграло: «Люблю. До сих пор. Красивая». Он сел на кровати, поставил локти на колени, упёрся лицом в ладони. Пальцы пахли вчерашним - энергетиком, клавиатурой, ею. Или ему так казалось.

- Какой же ты кретин, - сказал он пустой комнате.

Он встал. Сделал несколько шагов - от кровати к столу, от стола к окну. За окном Москва утопала в снегу. Крупные хлопья всё ещё падали, медленные, вальяжные, как будто городу было плевать на его персональный апокалипсис.

Злость ударила в живот. Он сжал кулак, стукнул по подоконнику. Не больно. Просто глухо.

- Зачем я это сказал? Зачем вообще стрим включил? Сидел бы молча, играл.

Но на самом деле он знал зачем. Потому что не мог молчать. Потому что каждое её «работаем» вбивало в грудь гвоздь, и стрим стал тем молотком, которым он решил забить этот гвоздь окончательно. А вместо этого пробил себе сердце насквозь.

Потом злость схлынула, и на её место пришла волна тепла. Он вспомнил, как она улыбалась в Берлине. На балконе. Не ту улыбку, которой она встречала журналистов, а настоящую - когда ветер трепал её волосы, и она смотрела на него без защиты.

Любовь ударила в грудную клетку точно током.

- Идиотка, - прошептал он, но уже не про себя. - Почему ты просто не можешь быть со мной?

А потом накатило равнодушие. Он устал. Устал чувствовать, устал ненавидеть, устал любить. Всё это было как качели, которые качали его уже вторые сутки, а слезть было нельзя.

Он взял телефон. Время - около трёх. Открыл Яндекс Еду. Заказал огромный бургер, пару банок рэдбулла, какие-то сладости. Потом подумал и добавил ещё один бургер. Впервые за три дня он не просто заставлял себя проглотить что-то, а реально захотел есть.

Пока ехала доставка, он зашёл в душ. Вода была сначала тёплой, потом горячей, потом почти обжигающей. Он стоял, смотрел на кафельную плитку, на потёки воды. Думал о том, что она, наверное, сейчас в Питере тоже просыпается. Или уже не спит. Её лицо, её голос, её «дай мне время» - всё смешалось в один белый шум, как эта вода.

Вылез, вытерся. Достал из шкафа первое, что попалось: чёрные шорты, белую тишку, которая когда-то должна была стать его мерчом.
Приехала еда. Он съел один бургер за пять минут, даже не жуя. Второй - медленнее, смотрел в окно. Вкус он не чувствовал, но желудок наполнился, и это было приятно.

Потом он завалился на кровать с телефоном. Открыл тикток.

Каждое пятое видео - его стрим. Нарезки, эдиты, кто-то накладывал тильтовую музыку под его голос, кто-то иронизировал. Он пролистывал, иногда ставил лайки. На одном эдите с собой, где его лицо сменилось чёрно-белым фильтром, на фоне слова о любви, он написал в комментах: «Хуйня полная, но ты старался». Усмехнулся самому себее. Через минуту под этим комментарием начали собираться лайки, он закрыл уведомления.

Пролистывая дальше, он наткнулся на липсинг.

Она.

Виолетта. В светлом свитере, с распущенными волосами, двигала губами под какой-то грустный трек. Взгляд в камеру - невесёлый, задумчивый. Она не улыбалась. Она просто смотрела.

Макс замер. Сердце ударило где-то в горло. Он лайкнул. Подписался. Потом открыл телеграм, нашёл её контакт. Написал: «не думал, что ты таким занимаешься».

Она не ответила. Он снова уставился на её липсинг, пересмотрел пару раз, потом закрыл.

Качели качнулись снова. Любовь - похуизм - злость. Он выключил телефон и пошёл к Илье.

***

Дверь открылась по-хозяйский. Илья сидел за компом, в наушниках, что-то смотрел. Обернулся, снял наушники.

- Ты чего такой? Опять не спал? - Он вопросительно посмотрел.

- Гулять пошли.

- Куда?

- Не знаю. Просто вытащи меня отсюда.

Илья посмотрел на него, вздохнул, пошел переодеваться. Натянул куртку, сунул ноги в кроссовки.

- Ты че, прям в этом пойдёшь? - Он оглядел домашнюю одежду Макса.

- Бля, переодеться надо.

- Давай кабанчиком, малыш.

- Че несёшь, дура?

Они рассмеялись.

***

Они вышли на улицу, снег практически перестал падать, лишь хрустел под ногами.

Москва.. белая и серая одновременно.. Ему нравилась столица, даже несмотря на то, что его ничего с ней не связывало.
Илья трещал без умолку - про свои стримы, про новые скины, про Катю. Макс слушал вполуха, кивал, иногда вставлял «ага».

Они дошли до катка у парка. Макс остановился, посмотрел на лёд.

- Я хочу попробовать.

- Ты умеешь кататься?

- Нет. Но я запишу липсинг для тиктока.

Илья заржал.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно.

Они взяли коньки напрокат. Макс натянул их - неудобно, съезжают, но похуй. Вышел на лёд.

Пять секунд он простоял. На шестую - упал на колено. На десятую - на бок. Илья катался рядом, кругами, легко, как будто родился на коньках.

- Давай, чемпион, - смеялся он. - Ноги вместе, корпус вперёд.

- Завали.

Макс кое-как выпрямился, проехал два метра и снова упал. Но он достал телефон, включил камеру, записал липсинг. Сидя на льду, с красным лицом, в расстёгнутой куртке. Втыкал в камеру под Федука.

- Ты это реально выложишь? - Илья залился смехом.

- Выложу.

- На что ты только не идешь, лишь бы фанатки делали эдиты.

- А сам?

Он промолчал.

Макс написал под видео: «научите на коньках кататься, сука». Выложил.
Через пять минут - первые лайки. Он не смотрел. Убрал телефон в карман, попытался встать и снова плюхнулся на пятую точку. Илья подъехал, подал руку.

- Давай, научу. Если ты, конечно, не будешь вырываться.

- Попробуй.

Илья объяснял: ноги вместе, руки в стороны, смотри вперёд, не бойся. Макс слушал, пытался, падал, вставал, падал снова. Через час он мог проехать десять метров без падения. Похоже на победу.

Они катались до темноты, пока не включили фонари. Потом сдали коньки, побрели по заснеженному парку.

- Илья, - сказал Макс.

- М?

- А она там как? В Питере.

- Кто? Виолетта?

- Ну.

- А я откуда знаю? Катя не делится её состоянием.

Макс остановился.

- Позвони ей. При мне. На громкую.

Илья поднял бровь, но достал телефон. Набрал Катю.

- Привет, - сказала она усталым голосом. - Ты чего? Недавно ж общались.

- Гуляем с Максом. Он просил на громкую.

- Макс? Привет. что опять?

- Кать, - сказал Макс, - она там ещё жива?

- Жива, - голос Кати был напряжённым. - Но сидит тильтует. Я и сама не понимаю, нахуя она всё так испортила.

Макс усмехнулся - невесело, зло.

- Сама виновата. Я ей говорил, я делал всё, а она - «боюсь, работа, не знаю». Вот пусть теперь сидит и парится. Мне похуй.

Катя молчала.

- Макс, - Сказала она после паузы, - тебе не похуй.

- Очень похуй, - ответил он и кивнул Илье, чтобы тот выключал.

Илья поговорил с Катей ещё пару минут, сказал что-то успокаивающее, попрощался.

***

Они вернулись с прогулки уставшие, с мокрыми кроссовками и красными щеками. Снег набился в шнурки, растаял, оставил мокрые разводы на полу. Макс скинул куртку на спинку стула, прошёл к компу, включил. Они зашли в войс.

- Ало, че куда? - спросил он, открывая пачку чипсов на фоне.

- Фейсит. Надоело соло.

Они зашли в лобби. Макс сидел с каменным лицом, пальцы лежали на клавиатуре, но не двигались. Илья болтал о всякой ерунде - о новых скинах, о том, что снег, наверное, растает к завтрашнему утру. Макс иногда вставлял «ага», но мысли были далеко.

Игра нашлась быстро.

В голосовом чате молчали - обычные рандомы, никто не говорил ничего лишнего. Все знали, что главное - делиться инфой. Он так думал. До тех пор, пока не начался первый раунд.

Девочка. Её голос выстрелил в наушниках - звонкий, чуть надрывный от волнения.

- Киосуке? Это правда ты? Я не верю, боже, я твоя фанатка, я тебя люблю очень!

Макс поморщился. Илья хмыкнул в дискорде. Потом сказал в гс чат:

- Да, это он, - сказал он в микрофон. - Не стесняйся, он не кусается.

- Я знаю! Я на мажоре за вас болела, вы так круто сыграли! А тот твой трипл на миде - это было нечто, я пересматривала раз двадцать!

Макс молчал. Он сжал мышку, сделал первый фраг.

- Давай играй, - сказал он коротко.

- Окей-окей, молчу, просто я очень рада!

Она играла неплохо. Не звезда, но старалась, слушалась команд, не душнила. На втором раунде она ошиблась, умерла первой, и в голосовом чате повисла тишина.

- Простите, - сказала она тихо.

- Бывает, - ответил Макс. - Следующий.

На третьем раунде она сделала два фрага подряд, и Илья крикнул: «О, красава!»

- Спасибо! - её голос снова стал звонким. - Киосуке, ты меня похвалишь?

- За дело - похвалю.

Она радостно пискнула.

Всю игру она не замолкала - рассказывала, что живёт в Питере, учится в 10 классе, что начала играть из-за него, что дружит с девочками из школьной киберсекции.

Макс слушал вполуха. Илья заговорил с ним в дискорде.

- Питер, надо же, - сказал Илья многозначительно.

- Завали, - ответил Макс.

- Иронично, да?

- Пиздец как.

Игра пошла тяжелее. Они проигрывали несколько раундов подряд, и голос девочки стал тише.

- Мы не вытащим? - спросила она.

- Вытащим, - сказал Макс. - Не ной.

В дуо Макс и Илья переломил игру. Девочка в голосе запищала от восторга.

- Киосуке бог! Ты просто бог!

- Не бог. Просто играю.

Они были на пути к победе.

- Максим, можно в друзья добавлю? Мы можем ещё поиграть как-нибудь?

- Добавляй.

Он принял.

- Спасибо тебе большое.

Победа. Макс дропнул игру.

- Устал. Вымотала своим пиздежом.

- Она хорошая девчонка.

- Забавная.

- Напомнила тебе кое-кого.

Макс закатил глаза, Илья не видел, но чувствовал.

- Не начинай.

- Я молчу.

Он вырубил комп, откинулся на спинку кресла. В голове крутился её голос - радостный, звонкий, без страха. Она не боялась его. Не боялась спросить, не боялась своих эмоций, не боялась просто быть собой.

А Виолетта боялась. Всего. Его. Себя. Работы. Жизни.

Макс взял телефон, открыл её аккаунт в тиктоке. Тот липсинг, который он уже смотрел сто раз. Светлый свитер, распущенные волосы, грустный взгляд.

Он хотел написать ей: «Меня боготворила в катке школьница сёдня». Но не написал. Было бы слишком кринжово.

Он принял быстрый душ, завалился в кровать.

В эту ночь ему явно снилась девочка из Питера. И все понимают, что речь не про фанатку.