В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

Проснулся я от того, что телефон завибрировал на тумбочке. Не звонок - короткое, сухое дребезжание, которое обычно означает сообщение в мессенджере. Я не сразу открыл глаза. Сначала просто лежал, слушая, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту - снег, видимо, растаял за ночь, и город снова стал серым, промозглым, чужим.

Потом я всё-таки потянулся за телефоном.

Экран горел белым светом, на заставке - стандартная картинка, которую я так и не сменил. Уведомлений было меньше, чем вчера. Тикток утих, телеграм-каналы переключились на другие новости. Хайп сдувался, как воздушный шарик, из которого медленно выпускают воздух. В чате с Виолеттой - тишина. Она просто забила. Или удалила чат. Или...

Я не стал додумывать.

Новое сообщение было от Лизы. Та школьница с катки.

«Доброе утро! Надеюсь, у тебя сегодня будет хороший день. Если захочешь поиграть - я буду в онлайне после обеда, у меня уроки до двух.»

Я смотрел на экран минуту, другую. Пальцы замерли над клавиатурой. Внутри не было того напряга, который возникал, когда я писал Виолетте. Не было страха, что сейчас напишу что-то не то, что она прочитает и не ответит, что я опять буду ждать часами.

Я написал: «Привет. Норм. После двух - давай».

Она ответила через секунду: «Класс! Жду)».

Я положил телефон, откинулся на подушку. Потолок был белым, чужим. Не буду больше писать Виолетте. Только внутри было не легче. Просто пусто. Как будто из меня вынули что-то важное, а взамен положили камень.

Я встал, пошёл в душ. Вода была тёплой, не горячей - я специально сделал чуть прохладнее, чтобы взбодриться. Пар поднимался, зеркало запотело, и я не видел своего лица - может, и к лучшему.

Вылез, вытерся, натянул первое, что попалось под руку. Чёрные штаны с большими накладными карманами. Светлый лонгслив.

На кухне я заварил кофе - растворимый, без сахара. Сделал бутерброд с сыром, который нашёл в холодильнике. Ел стоя, смотрел в окно на двор, на редких прохожих с зонтами. Москва текла своей жизнью, а я в ней не участвовал.

Телефон пиликнул снова. Я думал, Лиза, но это был Илья.

«Живой? Завтракать будешь? У меня есть нормальная еда, а не твои бутерброды с плесенью».

Я ответил: «Уже жую. После двух у меня игра с той девчонкой».

«С какой?»

«С Лизой».

«О, уже на ты? Быстро».

«Не начинай».

Он прислал смайл с закатившимися глазами.

***

Я сидел за компом, листал ленту, смотрел какие-то видео на ютубе - обзоры на игры, которых я не собирался покупать. Мысли возвращались к Виолетте. К её молчанию. К тому, как она выглядела в последний раз на видео - в том липсинге, который я пересмотрел уже сто раз. Светлый свитер, распущенные волосы, грустный взгляд. Она не улыбалась. Она просто смотрела в камеру, и мне казалось, что она смотрит на меня.

- Хватит, - сказал я вслух. Закрыл ютуб, открыл стим.

Никого из друзей в сети не было.
Время тянулось медленно. Каждая минута была как резиновая.

Я встал, прошёлся по комнате. Потрогал мышку, поправил коврик. Открыл шкаф, переложил вещи с полки на полку - просто чтобы занять руки. Посмотрел на часы. 14:53. Мы обменялись дискордом.

***

И

грали до пяти. Она рассказывала про свою кошку, которая спит на клавиатуре, про то, как мама ругает её за донаты стримерам, про то, что она хочет переехать в Москву после школы.

- А ты? - спросила она. - Ты где живёшь постоянно?

- В Москве. Но часто в разъездах.

- Скучно, наверное.

- Привык.

Она не стала лезть дальше. Не спросила про девушку, про стрим, про ту самую, про которую все писали в комментариях.

К концу я заметил, что внутри стало чуть легче. Не потому, что я забыл Виолетту - нет. Просто с Лизой не надо было притворяться. Она не ждала, что я буду героем. Ей было достаточно, что я просто играю.

- Мне пора, - сказала она после последнего матча. - У нас завтра контрольная, надо хоть что-то почитать.

- Удачи.

- Спасибо.

- Пока.

Я отключился. Мне нужно поговорить с кем-то. Иногда я безумно рад, что Илья живет за стенкой. Если бы не он, я бы, наверное, умер от перегруза мыслей.

***

Я постучал к нему в дверь, даже не позвонив. Он открыл, в мятой футболке, с прищуром. Я улыбнулся, он уже понял, что что-то происходит. Отступил, пропуская. Я сел на его диван, уронил голову на руки.

- Что случилось? - спросил он, садясь напротив.

- Не знаю. Я сегодня играл с Лизой.

- И?

- И мне было легко. Не больно. Не тяжело. А потом я подумал о Виолетте - и внутри всё перевернулось.

- Ты скучаешь.

- Скучаю, блядь. Безумно. Но она не ответила. Не написала. Ей плевать.

- Или она боится.

- А какая разница? Результат один - меня нет в её жизни.

Илья вздохнул.

- Слушай, Макс. Ты сделал шаг - она не ответила. Ты сделал ещё шаг - стрим, признание при всех. Она молчит. Хватит, может?

- Я скучаю, ебануто.

Илья положил руку мне на плечо.

- Ты справишься. Не сегодня, так завтра. А эта Лиза - она просто отвлекает, ты же понимаешь.

Я кивнул.

- Молодец. Пошли пиццу закажем, я голодный как волк. И перестань загоняться.

***

Я вернулся к себе, лёг на кровать. Телефон лежал рядом. Я взял его, открыл чат с Виолеттой. Перечитывал сообщения - те, давние, ещё из Берлина. Последние её тёплые слова. Я перечитал. Потом закрыл.

Написал ей: «Скучаю. Но ты не отвечаешь. И я не знаю, ждать или забить».

Отправил. Прочитано. Тишина. Снова ебанная тишина.

- Долбоёб. - Сказал я себе.

***

Н

очью я не мог уснуть. Встал, оделся - те же штаны, та же толстовка, куртка, кроссовки. Вышел на улицу.

Москва спала неспокойно - редкие машины, где-то вдалеке сигналили, ветер гонял по асфальту остатки снежной каши. Я шёл без цели. Просто вперёд.
Улицы были пустыми, фонари отбрасывали жёлтые круги на мокрый асфальт. Я думал о Берлине. О том, как мы гуляли по набережной, как держались за руки. О том, как прыгал с балкона, чтобы не спалиться. О том, как я впервые сделал шаг.

А теперь - тишина.

Я шёл долго. Дошёл до набережной. Вода была чёрной, холодной, чужой. Ветер дул с реки, пробирал до костей. Я стоял, смотрел на огни города и чувствовал, как внутри закипает что-то горькое, тяжёлое.

- Ты дурак, - сказал я себе. - Она не вернётся. Она не написала за два дня - не напишет и за двадцать.

Но внутри, где-то глубоко, теплилась дурацкая, бестолковая надежда.

Я достал телефон. Открыл чат с Лизой. Её последнее сообщение - «Пока, Макс». Я не ответил. И сейчас не стал. Не хочу.
Закрыл чат.
Смотрел на ночную Москву.

Телефон завибрировал в руке. Одно короткое уведомление - не звонок, не напоминание, просто буквы на экране. Но я замер. Потому что чувствовал: от неё.

Я поднёс телефон ближе, подсвечивая себе светом фонаря. Ветер дул с реки, и пальцы уже замерзли, но я не чувствовал холода. Всё внутри сжалось в тугой комок.

«Я не знаю, что тебе ответить. Я не знаю, что делать. Я боюсь. Но я прочитала всё. Просто не могу подобрать слова.»

Я смотрел на экран. Перечитал три раза. Четыре. Пять. В голове шумело - от ветра, от темноты, от того, что она наконец написала.

- Блядь, - прошептал я. - Ты всегда боишься.

Я хотел ответить сразу. Написать что-то резкое, злое, чтобы она почувствовала, как я себя чувствую. Но пальцы застыли над клавиатурой. Ветер дул в лицо, и я стоял, сжимая телефон, и не мог выдавить из себя ни слова.

Потом я убрал его в карман. Не ответил. Не сейчас. Слишком много всего навалилось, и если я начну писать сейчас - сорвусь. Напишу гадость. А потом буду жалеть.

Я пошёл домой.

«Я не знаю, что тебе ответить... Я не знаю, что делать... Я боюсь... А вдруг.. А если...»

Боится. Она всегда боится. Боялась приехать, боялась признаться, боялась, что я разрушу карьеру. А теперь боится написать.

- Какая же дура - Сказал я вслух. Голос прозвучал глухо в ночной тишине.

Я снова прочитал сообщение. Потом открыл чат. Написал: «Ты всегда боишься. Но это не мешает тебе делать то, что ты хочешь. Я знаю, что тогда, в нашу первую прогулку, ты тоже боялась, но согласилась же. Помришь?».

Отправил. Смотрел на экран. Печатает? Нет. Просто прочитано. Опять, блядь.
Я убрал телефон. Пошёл дальше.

***

Я скинул кроссовки, не развязывая шнурки, прошёл на кухню, налил стакан воды. Выпил залпом. Потом заварил чай - просто чтобы занять руки. Сидел за столом, смотрел в окно, на тёмные дома напротив.

Телефон пиликнул. Я взял.

«Я помню Берлин. Я помню всё. Поэтому и боюсь. Потому что тогда я не думала. А сейчас думаю. И каждый раз, когда я думаю, я нахожу тысячу причин, почему нам не стоит быть вместе».

Я прочитал. Сжал телефон в руке. Написал: «А ты перестань думать. Просто делай».

«Не умею».

«Учись».

Тишина. Она не ответила. Я ждал минуту, две, пять. Потом поставил чайник снова, заварил вторую кружку.

Илья наверняка спал. Я не стал ему стучать. Просто сидел один на кухне, смотрел на погасший экран и чувствовал, как внутри медленно отпускает. Не потому, что она написала что-то важное. А потому, что она вообще написала. Не молчит. Значит, есть шанс.

Хотя я уже не знал, хочу ли я этого шанса.

Я лёг на кровать, но не спал. Смотрел в потолок, слушал, как за окном гудит город. Телефон лежал на груди, тёплый, почти живой. Я взял его, снова вернулся к переписке с Виолеттой.

«Ты боишься, что мы не справимся. А я боюсь, что ты никогда не решишься. Останемся каждый при своём страхе?»

Отправил.

Через минуту - ответ.

«Не знаю. Дай мне время».

«Сколько?»

«Не знаю».

Я закрыл глаза. Убрал телефон.

- Ненавижу. - Прошептал я самому себе.

Заебало засыпать с одним и тем же дерьмом в голове. С ней по-другому никак.

***

Сообщение от Лизы снова встречало меня утром. «Доброе утро! Сегодня уроков нет, так что я в онлайне почти весь день. Если захочешь поиграть - зови».

Я ответил: «Доброе. После обеда, наверное».

«Окей, жду)».

Я положил телефон, сел на кровати. В голове всё ещё крутились вчерашние сообщения от Виолетты. «Дай мне время». Сколько можно ждать? Она уже взяла таймаут на несколько дней. Сколько
Она зашла в дискорд, как всегда, с этим своим звонким «Привет!». Я сидел в кресле, наушники на голове, и уже ждал.

Весь день я играл с Лизой. Она не доёбывала меня, я иногда болтал с ней. Ей нравилось. Наверное, для неё это реально было мечтой. Кто-то обо мне мечтает, как факт ‐ прикольно. Но не особо льстит.

А ей даже мечтать не надо. Вот он я - забирай и не отпускай. Но нет же, у этой припизднутой по жизни всё должно быть как во всратых мелодрамах.

Я выключил игру, снял наушники. В комнате стало тихо. Я взял телефон, открыл чат с Виолеттой. Её последнее сообщение - «Не знаю». Я смотрел на него, потом написал: «Я не буду больше писать. Если захочешь - сама найдёшь меня. Устал ждать».

Отправил. И сразу пожалел. Но стирать не стал.

Через минуту - прочитано. Тишина.

Я бросил телефон на кровать, лёг.

- Заебала.

За окном снова падал снег. Крупный, редкий. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри замерзает что-то, что ещё вчера теплилось.

Вечером я снова ныл Илье в плечо, он поддерживал, старался, как мог. Ночью я снова остался один.

Телефон пиликнул. Я не хотел смотреть, но всё равно взял.

Сообщение от Лизы: «Спокойной ночи, Макс.».

Я ответил: «Спокойной ночи».

Она была добра со мной, но внутри всё равно ныло.

Потому что Лиза - не Виолетта.