В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

Я проснулся от того, что голова раскалывалась. Не просто болела - она гудела, как трансформаторная будка. Каждое движение глаз отдавалось пульсирующей болью в висках. Я лежал на диване, накрытый пледом. Во рту было сухо, как в пустыне. Пахло от меня перегаром, а ещё больше потом.

Я открыл глаза. Свет из окна ударил по зрачкам, я зажмурился, выругался сквозь зубы. Тело было ватным, руки дрожали. Я с трудом сел, опершись спиной о подушку.

Рядом на журнальном столике стояла пустая банка колы и телефон. Мой телефон. Он лежал экраном вверх, и я увидел кучу уведомлений - сообщения в телеграме, звонки, даже в инстаграме, куда я почти не заходил.

Я взял телефон, разблокировал. Пальцы плохо слушались.

Первое, что я увидел, - сообщение от Кати: «Макс, ты дебил? Ты чего вчера вытворял?»

Я нахмурился.Что я вытворял?

Следующее - от Дмитрия, нашего менеджера: «Макс, привет. У нас серьёзные проблемы. Ты вчера на тусовке сказал лишнее. Оливер срочно прилетел. Жду тебя в офисе в 12:00. Не опаздывай. И не пей больше, ради бога.»

У меня похолодело внутри. Я перечитал сообщение два раза. Потом пролистал дальше.

Ещё несколько сообщений от знакомых, от ребят из команды. Все в одном духе: «Ты чё творишь?», «Видео видел?», «Макс, ты в порядке?»

И в самом низу - от Виолетты.

«какой же ты долбоёб»

Я замер. Смотрел на экран. В голове было пусто. Я не понимал, что произошло. Вчерашний вечер выпал из памяти, как будто его кто-то вырезал. Помню, что мы с Ильёй пили на кухне. Помню, что я хотел на тусовку. Потом - темнота. Обрывки: громкая музыка, стакан, ещё стакан. И всё.

Я сжал телефон в руке.

- Илья! - крикнул я. Голос сел, хриплый.

Из комнаты вышел Илья, в домашних штанах и футболке, с кружкой кофе. Он посмотрел на меня, вздохнул, поставил кружку на стол, достал из холодильника бутылку боржоми и таблетку от головы.

- Доброе утро, звезда тиктока, - сказал он, протягивая мне всё это. - Ещё вчера ты был победителем мажора, а сегодня - бухой долбоёб, у которого, оказывается, есть девушка.

- Что? - я взял боржоми, открутил крышку, сделал глоток. Минералка обожгла горло, но стало легче. - Я же говорил, мы с Виолеттой не встречаемся пока что. Почему девушка?

Илья сел напротив, скрестил руки.

- Ты ничего не помнишь?

- Нет, - я покачал головой, и голова отозвалась болью. - Помню, что мы пили. Потом поехали куда-то. Там музыка, люди. А дальше - провал.

- Провал, говоришь, - Илья усмехнулся - невесело, с горечью. - Ты вчера нажрался как мразь. Потом к тебе подошла какая-то блогерша, сфоткалась, хотела познакомиться. А ты послал её нахуй. Прям при всех. Сказал, что она давалка, что у тебя есть девушка, ну, сам увидишь потом.

Я уставился на него. Внутри всё оборвалось.

- Я... что?

- Сказал. Громко. Так, что слышали все. И она, конечно, всё записала. Видео уже в сети. Я не смотрел, но мне скинули. Оно во всевозможных тг каналах, конечно же в тиктоке, ты там сам на себя не похож. Красный, злой, несёшь какую-то хуйню.

Я опустил голову. Руки задрожали сильнее. Я поставил бутылку на стол, уронил лицо в ладони.

- Блядь, - прошептал я. - Блядь, блядь, блядь.

- Это ещё не всё, - сказал Илья. - Дмитрий звонил. Сказал, что Оливер прилетел. Ждёт тебя в офисе в двенадцать. Велел проконтролировать. И что у тебя серьёзные проблемы.

Я убрал руки от лица. Посмотрел на Илью. В его глазах - усталость, злость и жалость.

- Я не помню, - сказал я. - Я ничего не помню.

- А надо бы. Ты вчера мог всё разрушить. И походу всё к этому идёт.

- Я знаю, - я сжал пальцами волосы, потянул, чтобы заглушить боль в голове физической болью. - Блядь, я знаю.

В голову начали пробиваться обрывки.

Я вспомнил. Сначала - звук. Громкая музыка, басы, которые отдавались в груди. Потом - запах. Духи, сладкие, приторные. Потом - лицо. Нарисованные брови, накачанные губы, улыбка, которая не доходит до глаз.

Она прижалась ко мне. Я сказал: «Иди нахуй». Потом: «Дефолт шлюха». Потом: «У меня девушка есть».

Вспомнил, как она побледнела. Как вокруг затихли. Как кто-то снимал на телефон.

Я застонал, закрыл глаза. В голове пронеслась лавина картинок - моё красное лицо в отражении чьего-то экрана, мой пьяный голос, моя трясущаяся рука со стаканом.

- Вспомнил, - сказал Илья.

- Вспомнил, - ответил я, не открывая глаз. - Я вспомнил.

- И что ты теперь будешь делать?

- Не знаю. - я открыл глаза, посмотрел на него. - А что я могу? Поеду в офис. Буду оправдываться.

- Виолетте напиши, - сказал он. - Она переживает.

- Она назвала меня долбоёбом.

- Справедливо.

Я взял телефон, открыл чат с Виолеттой. Её сообщение стояло последним: «какой же ты долбоёб». Я посмотрел на него, помедлил. Пальцы зависли над клавиатурой.

«Прости, я всё вспомнил. Я идиот. Я не должен был пить. Я не должен был так говорить. Я поставлю всё на уши, но исправлю.»

Отправил.

Ответа не было. Просто прочитала.
Я выдохнул. Положил телефон.

Затем зазвонил сам телефон. На экране высветилось: «Дима Менеджер».

Я взял, принял вызов.

- Макс, доброе утро, - голос Дмитрия был сухим, официальным. - Ты прочитал мои сообщения?

- Да.

- Тогда ты знаешь, что Оливер Кейн уже ждёт. Он прилетел сегодня утром, как увидел видео.

- Понял, - сказал я.

- Мы ждём тебя в офисе в 12:00. Приезжай один. И без опозданий.

- Хорошо.

- И Макс. - Он помолчал. - Постарайся быть трезвым.

Я сбросил звонок. Посмотрел на Илью.

- В двенадцать в офисе. Оливер Кейн прилетел.

- Охренеть, - Илья покачал головой. - Он с концами приехал.

- Похоже на то.

Я встал с дивана. Внутри всё дрожало - от похмелья, от страха, от того, что я натворил. Я посмотрел на свои руки - они тряслись.

- Илья, - сказал я. - Я не знаю, что буду делать.

- Поедешь. Выслушаешь. Будешь извиняться.

- А если меня выгонят?

- Не выгонят. Ты приносишь слишком много денег.

- А Виолетту уволят?

Илья замолчал.

- Не знаю, - сказал он. - Надейся на лучшее.

Я кивнул. Пошёл в душ.

Вода была ледяной - специально сделал холодную. Стоял под струёй, смотрел на кафельную стену и думал о том, что вчера, возможно, разрушил всё, что строил. И не только свою карьеру и репутацию. Её жизнь. Её работу. Её доверие ко мне.

Я закрыл глаза. Вода текла по лицу, смешиваясь с чем-то солёным. Я не знал, слёзы это или вода.

Через час я стоял у двери, в чистом поло, брюках, которые одолжил Илья.

- Поехали, - сказал он.

- Ты со мной?

- Довезу. Потом по делам поеду.

Мы вышли.

Машина тронулась. Москва проплывала за окном - серая, холодная, чужая.

Я сжал телефон в руке. Написал Виолетте последнее сообщение перед офисом:

«Я всё исправлю. Обещаю.»

Ответа не было.

Я убрал телефон. Посмотрел в окно.

Впереди был разговор, который мог изменить всё.

***

Здание было стеклянным, холодным, с охраной на входе и турникетами. Я показал пропуск организации, поднялся на седьмой этаж - этаж Фальконс. Коридоры были пустыми - только редкие сотрудники в наушниках, которые даже не смотрели в мою сторону. Пахло бумагой, кофе и стерильной чистотой.

Дверь кабинета была деревянной, массивной, с табличкой «Переговорная А». Я постоял секунду, сжал кулак, постучал. Три коротких удара.

- Come in, - раздался голос изнутри.

Я толкнул дверь и вошёл.

Кабинет был большим - длинный стол из светлого дерева, кожаные кресла, панорамное окно во всю стену. За столом сидели двое. Слева - Дмитрий, наш менеджер, в строгом костюме, с планшетом в руках. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени. Справа - Оливер Кейн, глава киберспортивного направления. Британец, которому, наверное, за сорок, в идеально выглаженной белой рубашке, с резкими чертами лица и глазами, которые смотрели так, будто видели тебя насквозь.

- Sit down, Maxim, - сказал Оливер, кивнув на стул напротив.
(Садись, Максим.)

Я сел. Стул был неудобным - слишком низким, или мне просто было не по себе. Я положил руки на колени, сжал пальцы.

Оливер посмотрел на меня поверх очков.

- Let's get straight to the point. Do you know why you are here?
(Давайте сразу к делу. Ты знаешь, зачем ты здесь?)

- Yes, sir, - ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Because of last night. I was drunk at a party and behaved inappropriately.
(Да, сэр. Из-за вчерашней ночи. Я был пьян на вечеринке и вёл себя неподобающе.)

- Inappropriately? - Оливер усмехнулся - невесело, с горечью. - You publicly insulted a girl, swore at her, called her names. The video has already been viewed by a million people. You are not just a person, Maxim. You are a face of Falcons. Your reputation is our reputation. And your actions put the entire team at risk.
(Неподобающе? Ты публично оскорбил девушку, обматерил её, назвал обидными словами. Видео уже посмотрело миллион человек. Ты не просто человек, Максим. Ты - лицо Фальконс. Твоя репутация - это наша репутация. И твои действия ставят под угрозу всю команду.)

Я опустил голову.

- I understand. I'm sorry. It was a stupid mistake. I lost control after the major. Everything piled up - pressure, lack of sleep, emotions. I couldn't hold myself together. But I'm not making excuses. I was wrong.
(Я понимаю. Извините. Это была глупая ошибка. Я потерял контроль после мажора. Всё навалилось - давление, недосып, эмоции. Я не смог сдержать себя. Но я не оправдываюсь. Я был не прав.)

Дмитрий вздохнул, отложил планшет.

- Макс, мы знаем, что ты устал. Но такие выходки недопустимы. Ты - профессионал. Ты должен держать себя в руках.

- Я знаю, - повторил я.

Оливер снял очки, положил на стол. Его лицо стало чуть мягче.

- Maxim, I understand that you are young. You are only eighteen. You don't know life yet. You make mistakes. But you must learn from them. This organization is willing to overlook this incident, because you are a valuable player. But on one condition.
(Максим, я понимаю, что ты молод. Тебе всего восемнадцать. Ты ещё не знаешь жизни. Ты совершаешь ошибки. Но ты должен учиться на них. Организация готова закрыть глаза на этот инцидент, потому что ты ценный игрок. Но при одном условии.)

- On what condition? - спросил я.
(При каком условии?)

- You will publicly apologize to that girl. In person. Not just a formal "sorry". A real apology. The video has already spread, there's no point in deleting it. But people need to see that you are not a monster. That you made a mistake and regret it.
(Ты публично извинишься перед этой девушкой. Лично. Не просто формальное «прости». Настоящее извинение. Видео уже разошлось, удалять его бессмысленно. Но люди должны увидеть, что ты не монстр. Что ты ошибся и сожалеешь.)

Я поднял голову.

- I wanted to apologize myself. Even if you hadn't asked. I was rude. I said terrible things. She didn't deserve that.
(Я и сам хотел извиниться. Даже если бы вы не просили. Я был груб. Наговорил ужасных вещей. Она не заслужила этого.)

Оливер кивнул.

- Good. Then let's move on to the next topic.
(Хорошо. Тогда перейдём к следующей теме.)

Он сделал паузу. Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

- Maxim, you know our policy regarding relationships within the team. Especially with assistants. Especially for young players like you.
(Максим, ты знаешь нашу политику в отношении отношений внутри команды. Особенно с ассистентами. Особенно для молодых игроков, таких как ты.)

Я молчал.

- Your contract clearly states that you should not have any romantic relationships during your time with the team. It's not about control. It's about focus. You are young, emotional, and a breakup or a fight could affect your performance. And your performance affects the entire team.
(В твоём контракте чётко указано, что у тебя не должно быть романтических отношений во время работы в команде. Это не вопрос контроля. Это вопрос концентрации. Ты молод, эмоционален, и ссора или расставание могут повлиять на твою игру. А твоя игра влияет на всю команду.)

- I know the rules, - сказал я. - And I followed them. Until the major. I don't know why it happened. I just... I just couldn't pretend anymore.
(Я знаю правила. И соблюдал их. До мажора. Я не знаю, почему это случилось. Я просто... я просто не мог больше притворяться.)

- Pretend? - Оливер поднял бровь.
(Притворяться?)

- That I don't feel anything. That she is just an assistant to me.
(Что я ничего не чувствую. Что она для меня просто ассистент.)

Дмитрий тяжело вздохнул.

- Макс, ты понимаешь, что ставишь под удар не только себя, но и её? Её теперь уволят. И Катю заодно, как соучастницу.

- I know. - Я сжал кулаки. - But there are exceptions everywhere. NiKo has a wife. He's married. And no one says that he can't play because of that.
(Я знаю. Но везде есть исключения. У Нико есть жена. Он женат. И никто не говорит, что он не может играть из-за этого.)

Оливер покачал головой.

- NiKo is a mature man. He has a family. It's different. You are eighteen, Maxim. You are still a child. You don't understand what you are getting into.
(Нико - зрелый мужчина. У него семья. Это другое. Тебе восемнадцать, Максим. Ты ещё ребёнок. Ты не понимаешь, во что ввязываешься.)

- So to be with someone, I have to start a family? - я почувствовал, как внутри закипает злость. - That's not fair.
(То есть чтобы быть с кем-то, мне нужно создать семью? Это несправедливо.)

- Life is not fair, Maxim, - спокойно сказал Оливер. - Especially for someone in your position. You have a gift, and you have a responsibility. If you ruin your career because of a girl, you will regret it for the rest of your life.
(Жизнь несправедлива, Максим. Особенно для того, кто на твоём месте. У тебя есть талант, и у тебя есть ответственность. Если ты разрушишь свою карьеру из-за девушки, ты будешь жалеть об этом всю жизнь.)

Я хотел возразить, но Оливер поднял руку.

- Let me finish. I understand that you have feelings. But you must understand that if there is a conflict between you two, it will affect your game. It will affect the team's morale. You could destroy everything we have built.
(Дай мне закончить. Я понимаю, что у тебя есть чувства. Но ты должен понимать, что если между вами возникнет конфликт, это повлияет на твою игру. Это повлияет на моральный дух команды. Ты можешь разрушить всё, что мы построили.)

- That won't happen, - сказал я. - Even if it does, my focus is always on the game. I won't abandon her, and I won't play worse because of her.
(Этого не случится. Даже если случится, мой фокус всегда на игре. Я не отрекусь от неё и не стану играть хуже из-за неё.)

Оливер смотрел на меня долго, не мигая. Потом тяжело вздохнул, снял очки, положил на стол.

- Maxim, you are young and stubborn. I was like you once. So I will give you a chance. One month.
(Максим, ты молод и упрям. Я когда-то был таким же. Поэтому я дам тебе шанс. Один месяц.)

- One month for what? - спросил я.
(Один месяц на что?)

- To figure out your relationship with her. If I notice that your performance drops, that you are distracted, that the team's results get worse - she will be fired. And we will hire new assistants. For the whole team.
(Чтобы разобраться в своих отношениях с ней. Если я замечу, что твои результаты упадут, что ты отвлекаешься, что результаты команды станут хуже - её уволят. И мы наймём новых ассистентов. Для всей команды.)

Я замер. Внутри всё оборвалось.

- You can't do that, - сказал я тихо.
(Вы не можете так поступить.)

- I can. And I will. This is not about punishment, Maxim. This is about protecting the team. You have one month. Use it wisely.
(Могу. И я так и сделаю. Это не наказание, Максим. Это защита команды. У тебя есть месяц. Используй его с умом.)

Он встал. Дмитрий тоже поднялся.

- We are done here. Go home. Rest. And don't drink anymore.
(Мы закончили. Иди домой. Отдохни. И больше не пей.)

Я встал. Ноги были ватными.

- I will apologize to that girl, - сказал я. - And I will prove that I can play well and be with her at the same time.
(Я извинюсь перед той девушкой. И я докажу, что могу хорошо играть и быть с ней одновременно.)

Оливер посмотрел на меня.

- We will see, Maxim. We will see.
(Посмотрим, Максим. Посмотрим.)

- Мы подпишем Виолетту и Екатерину на долгосрочный контракт, но с возможностью разрыва. Об этом можешь не переживать.

- Спасибо, Дмитрий.

Я вышел из кабинета. В коридоре было тихо. Я прислонился к стене, закрыл глаза.

Один месяц. Целый месяц, чтобы доказать, что я не разрушу команду. Чтобы защитить её.

Я достал телефон, посмотрел на чат с Виолеттой. Её последнее сообщение всё ещё: «какой же ты долбоёб».

Я ничего не написал. Убрал телефон.

Пошёл к лифту.

В голове шумело. От похмелья, от разговора, от страха.

Но внутри теплилась надежда. Потому что он дал мне шанс. И я не собирался его упускать.