В моих лёгких выросли цве[ты] | kyousuke

***

Я стоял на её балконе, вцепившись в холодные металлические перила. Ветер дул в лицо, трепал волосы, закладывал уши. Внизу - асфальт, машины, чёрная полоса парковки. Четыре этажа. Метров двенадцать, если пролететь. Не смертельно, если упасть на козырёк. Но если промахнуться? Кто будет собирать меня с асфальта? Уборщица отеля, наверное.

«Ты ебанулся, Макс», - сказал я себе. - «Ты реально ебанулся. Ради чего? Ради того, чтобы не увидели, как ты выходишь из её номера? Ради того, чтобы она не влипла? Ради неё?»

- Дай руку, - сказал я ей.

Она протянула ладонь. Я сжал её пальцы. Тёплые, сухие. Посмотрел в её глаза - в них был страх и что-то ещё, что я не умел называть.

Я разжал пальцы. Оттолкнулся. На секунду повис в воздухе - время растянулось, как резина. Я слышал, как она вскрикнула. Потом - удар. Мои руки вцепились в перила моего балкона. Ноги нащупали выступ. Я перевалился через ограждение и рухнул на бетонный пол. Боль в локтях, в коленях, но всё цело. Живой.

Я лежал, смотрел в серое небо и тяжело дышал. Кинул ей победную ухмылку и крайнюю фразу.

Встал, отряхнулся. Зашёл в номер, закрыл балконную дверь. Комната была тёмной, пустой. Моя не заправленная кровать, пустые банки на столе. Запах одиночества.

Я никогда не думал, что буду так инфантильно поступать ради девчонки. Серьёзно. В шестнадцать я смеялся над друзьями, которые страдали из-за первой любви. В семнадцать говорил, что любовь - это химия, которая отвлекает от дела. А сейчас, в восемнадцать, я стою здесь, в дрожащих руках, с горой адреналина внутри, и понимаю: всё, это конец. Я влип. По самые, нахуй, яйца.

Я сел на кровать, уставился в стену. В голове крутились её глаза, её голос, её «ты мне нравишься». И её страх. Она боялась, что всё слишком быстро. Она боялась, что мы не сможем. А я боялся, что если сейчас ничего не сделать - я потеряю её навсегда.

Я собрал вещи. Побросал в чемодан футболки, штаны, зарядки. Свою основную джерси я забыл у неё. Толстовку оставил специально. Пусть лежит, пахнет ею. Или мной. Или тем, что было между нами.

Потом я вышел в коридор и постучал к Илье.

***

О

н стоял на пороге, заспанный, в растянутой футболке с каким-то аниме принтом и в пижамных штанах, волосы торчат в разные стороны, один глаз смотрит на меня, другой - в сторону.

- Макс? - он зевнул, потёр лицо. - Ты чего в такую рань? Я еще поваляться планировал. У тебя совесть есть?

- Отойди, - сказал я и толкнул дверь плечом.

Он отступил, пропуская. Я зашёл, закрыл дверь. В его номере был бардак - чемодан раскрыт, видимо со вчера, вещи разбросаны, на столе пустые бутылки из-под колы и пачка чипсов. На кровати - его растянутая простыня и ноутбук.

- Ты какой-то... не такой, - сказал он, прислоняясь к стене. - Лицо красное, руки трясутся. Ты что-то курил?

- Я прыгал с балкона.

- Чего? - он выпрямился, глаза стали круглыми.

- С её балкона. На свой. Четвёртый этаж на третий. Она живёт надо мной.

- Макс, ты в своём уме? - он подошёл ближе, заглянул мне в глаза, как будто проверял, не сплю ли я.

- В своём. - я сел на его стул, сжал пальцами край сиденья. - Если бы меня увидели выходящим из её номера в шесть утра - это была бы полнейшая пиздища.

- И ты прыгнул.

- И я прыгнул.

Он молчал секунду. Потом сел на кровать напротив, скрестил ноги.

- Похоже, она тебе сильно нравится.. - сказал он не вопросом, а утверждением. - Я бы даже сказал, ты втюрился как последний лох.

- Не называй меня лохом.

- А кто ты? Ты прыгаешь с балкона ради девчонки, которую совсем не знаешь. Это не любовь, это помешательство.

- Может быть.

Я смотрел в пол. В голове шумело. От усталости, от адреналина.

- Рассказывай, - сказал Илья, пододвигаясь ближе. - С самого начала. Как ты вообще позволил себе влюбиться?

Я рассказал.

Всё. Как в первый день, когда мы приехали в Берлин, она стояла у стойки регистрации. Волосы собраны в тугой пучок, лицо каменное, никаких эмоций. Я подумал: «Ещё одна, будет лезть с улыбками и советами». А она не лезла. Молчала. Просто делала свою работу.

Как она потом поставила передо мной воду и сказала «пей». Не «пожалуйста», не «будьте так добры». Просто «пей». Я посмотрел на неё, она посмотрела на меня. Никакого подсоса, никакого страха. Она относилась ко мне ровно так, как требовала её работа.

Как мы гуляли в первый раз, как я взял себя в руки и решился прийти к ней, как я держал её за руку и чувствовал, что земля уходит из-под ног. Как она смотрела на воду, а я смотрел на неё.

Как я лапал её, как я поцеловал её в первый раз, как она ответила.

Как она плакала после финала. Как я вытирал её слёзы и чувствовал себя последней мразью. Как она сказала: «Ты тоже красивый».

- Она сказала это тебе? - перебил Илья. - Первая?

- Не первая.

- И что ты?

- Потом я мылся в её номере.

- А потом?

- А потом ты сказал, что нас запалили, потом я динамил её, потом мы выиграли мажор. И мы с ней поговорили. В туалете.

- В туалете? - Илья засмеялся. - Романтик, блядь.

- У нас не было выбора. Всё, - я замолчал.

Илья слушал, не перебивая. Только иногда вздыхал или кивал.

- Братан, - сказал он, когда я закончил. - Я рад за тебя. Серьёзно. Всю эту неделю ты был другим. Меньше бесился, больше улыбался. Даже команда заметила.

- Что они сказали?

- Ничего. Просто в душе рады за тебя. - он усмехнулся, покачал головой. - Раньше ты был колючим ёжом. А теперь... Ну, ты сам знаешь.

- Не сравнивай меня с ежом.

- А с кем? С котом?

- Пидор ты. - сказал я, но улыбнулся.

- Ладно, - Илья стал серьёзным. - Что будем делать с менеджерами? Они знают про наше общение с Катей, но ничего предъявить не могут. А если узнают про ваши с Виолеттой брачные игры - пиздец. Уволят её. И Катю. И нас заставят подписать бумаги о неразглашении.

- Будем скрываться, - сказал я.

- Ты параноик?

- Я думаю наперёд.

- А если спросят напрямую?

- Скажем, что ничего нет. Что мы просто коллеги. Они не смогут доказать обратное.

- А если увидят?

- Значит, будем отпираться. Нас всё равно не выгонят, мы делаем слишком много для команды.

Илья кивнул. Его лицо было серьёзным.

- Договорились.

Мы пожали руки. Крепко, как братья.

- Пора собирать монатки.

***

М

ы приехали в аэропорт с Ильёй. Следующие три недели - законный отдых. Дальше, по моему, буткемп, но я не уверен. Остальные вылетают по своим домам вечером, насколько я знаю. Я сидел в зале ожидания, сжимал стакан с кофе, смотрел на телефон. Она уже прошла регистрацию, писала мне. Мы переписывались, пока не объявили посадку на её рейс. Илья убедил, что переписки уж точно никто чекать не будет.

Её самолёт вырулил на взлётную полосу через полчаса. Я смотрел на него через огромное стекло, как он разгоняется, отрывается от земли, становится маленькой точкой в сером небе.

- Чё уставился? - спросил Илья. - Не вернётся. - Он пихнул меня в бок.

- Знаю. - Выдохнул я.

- Тогда пошли. У нас посадка через час.

- Иди. Я догоню.

Он оставил меня. Я стоял, смотрел на небо, пока самолёт не исчез в облаках. Потом развернулся и пошёл за Ильёй.

***

Мы прилетели, когда уже темнело. В аэропорту Илья забрал машину с парковки и мы поехали домой.

Я зашёл в пустую комнату. Белые стены, белый потолок, окно во двор. Чемодан бросил в угол. Сел на кровать.

В Берлине надо мной была она. А здесь - пустота и запах недавнего ремонта.

Телефон пиликнул.

«Я дома. Ты как?»

«Тоже. Устал пиздец.»

«Отдыхай, Максим.»

«Ты тоже.»

Я положил телефон, лёг на кровать.
Пролежал час. Сходил в горячий, обжигающий душ. Потом встал, нашёл в сумке бутылку какого-то неебически дорогого алкоголя, кажется, вино? Купил на всякий случай, еще в Берлине. Всякий случай наступил раньше, чем должен был. Я думал, что открою его вместе с ней.

Вышел в подъезд, постучал к Илье.

Он открыл не сразу. Я стоял, прислонившись к косяку, бутылка в руке. Он выглянул, увидел меня, потом бутылку, потом опять меня.

- Ты пьяный? - спросил он.

- Ещё нет. Но буду.

Он вздохнул, отступил. Я зашёл, прошёл на кухню, сел на табурет. В его квартире пахло дорогим парфюмом, кажется, кто-то из стримеров дарил на его прошлое день рождения. В комнате уже работал компьютер, на экране демка, приостановленная на середине.

- Ты работаешь?

- Пытался. Но, видимо, сегодня не судьба.

Он подал штопор, я открыл бутылку. Сделал глоток, горло обожгло, в глазах защипало. Я закашлялся, вытер губы.

- Ты серьёзно? - спросил он, садясь напротив.

- Абсолютно.

Я сделал ещё глоток. Илья взял у меня бутылку, тоже отпил.

- Рассказывай, - сказал он. - Что случилось?

- Ничего не случилось, - я откинулся на спинку, смотрел в потолок. - Всё нормально.

- Но ты пьёшь.

- Потому что мне хуёво, - я повернулся к нему. - Понимаешь? Мне хуёво без неё. И это бесит.

- Почему бесит?

- Потому что я не должен так себя чувствовать. Я Макс Лукин, киосуке, восходящая звезда, робот. А я сижу в твоей квартире, жру винище как тридцатилетняя тётка и скучаю по девчонке, которую знаю неделю.

- Это называется любовь, - спокойно сказал Илья.

- Это идиотизм.

Он сделал ещё глоток, поставил бутылку на стол.
- Ты никогда раньше не делал ничего подобного. Раньше ты сидел и страдал один. А теперь ты что-то делаешь.

- И что? Лучше?

- Лучше, чем сидеть и ныть.

Я замолчал. Смотрел на бутылку, на свои руки. Они дрожали. Я не понимал - от вина или от всего остального.

- Она не знает, что я люблю её, - сказал я.

- По-моему, это очевидно, нет?

Я подумал.

- Когда я рядом с ней - я спокоен. Когда её нет - я злой, как пёс. Когда она смеётся - я улыбаюсь. Когда она плачет - я готов разнести всё к хуям. Я думаю о ней, когда просыпаюсь. И когда засыпаю. И во сне. - Я сделал ещё глоток. - А если это пройдёт? Если через месяц я проснусь и пойму, что ничего не чувствую?

- Не пройдёт.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что ты не стал бы так геройствовать, если бы это было мимолётно. Ты не стал бы рисковать карьерой.

- А если я идиот?

- Ну да, ты идиот. Но это не запрещает тебе любить.

Я усмехнулся. Горько, без радости.

- Ты философ.

- Нет, я просто тебя знаю.

Мы пили молча. Я смотрел на стену, на которой висело зеркало. В нём отражался я - растрёпанный, с красными глазами, в мятой футболке.

- Илья, - сказал я.

- М?

- А что, если у нас ничего не выйдет? Если её решат уволить?

- Тогда ты поставишь ультиматум - если ее выгоняют, ты уходишь за ней.

- А если я не захочу?

- Макс, ты не совсем понимаешь. Им тебя не выгодно терять. Ты приносишь бабки, ты ценный игрок. Они до последнего будут прислушиваться к тебе.

Я смотрел на него. В его глазах - спокойствие, какая-то уверенность, которой у меня не было.

- Ты уверен? - спросил я.

- Уверен.

Я уронил голову на руки.

- Я хочу, чтобы она была здесь, - сказал я глухо. - Сейчас. Я хочу обнять её. Слышать её голос.

- Через неделю.

- Это слишком долго.

- Терпи.

Я поднял голову.

- А ты? Как ты справляешься?

- Ну.. мы с Катей не вместе. - Он улыбнулся. - Мы уже обсудили с ней всё. Нам хорошо друг с другом, но о любви мы пока не говорим. У нас просто стабильное общение. С ней круто и легко. Она тоже приедет через пару недель.

- Везёт тебе.

- И тебе повезёт. Просто подожди.

Мы сидели молча, долго. Алкоголь успел ударить в голову. На Илью он не действует, что странно, он всегда в адеквате. Я вспомнил, что за день до финала, Илья говорил, что в день возвращения домой, у стримеров запланирована какая-то хуйня.

- Слушай, а что за тусовка сегодня? На которую нас звали?

- Блоггерская. Стримерская. Нас приглашал кто-то, кажется, бустер? Или нет.. Не помню. Но я не хочу, там будет куча народу, все пьяные, кто-то полезет фоткаться, кто-то будет заёбывать вопросами. Зачем нам это?

- Чтобы отвлечься.

- От чего?

- От мыслей, - я провёл рукой по лицу. - Я не могу заснуть без её голоса. Я не могу есть без её запаха.

- Ты драматизируешь.

- Я страдаю. - я посмотрел на него. - Илья, поехали. Просто чтобы выпить и забыться. Ты не будешь, зато я напьюсь. Ты меня охраняешь, я в отключке. Идёт?

- Ты уговариваешь меня стать твоим нянькой?

- Я уговариваю тебя отвезти меня туда, где я могу нажраться и не думать о том, что я один.

Он вздохнул, покрутил телефон в руках.

- Макс, это не выход.

- А что выход? Сидеть дома и пялиться в потолок? Пожалуйста, Илья. Я больше никогда тебя ни о чём не попрошу.

- Ты уже говорил.

- На этот раз серьёзно.

Он смотрел на меня. Я смотрел на него. Минута тишины.

- Ладно, - он поставил чашку. - Едем. Но если что - я тебя выведу и увезу домой.

- Договорились.

***

Лофт оказался огромным помещением с кирпичными стенами, диско-шаром под потолком и барной стойкой, у которой толпились люди. Пахло духами, алкоголем и чужим потом. Гремела музыка - какой-то рэп под бит. Полупрозрачные девушки в коротких платьях, парни в дорогих кроссовках, вспышки телефонов, громкий смех.

Мы с Ильёй прошли внутрь. Поздоровались с несколькими медийными приятелями. Я натянул капюшон, но нас всё равно узнали - кто-то крикнул «Киосуке!», кто-то потянул за руку. Я махнул рукой: «Потом».

Мы сели за столик в углу, подальше от толпы. Я заказал виски. Илья - колу.

- Ты уверен? - спросил он, когда принесли мой стакан. - Макс, ты въебал вина, а теперь это?

- Не уверен ни в чём, - ответил я и выпил залпом.

Первый стакан обжёг горло. Я заказал второй. Илья сидел рядом, крутил телефон, иногда кивал знакомым.

- Смотри, - сказал он через час, когда я уже допил третий стакан. - Ты пьянеешь. Может, хватит?

- Нет, - я помотал головой. - Мне нужно забыть её лицо.

- Боже, Максим.

- Правда.

Я заказал четвёртый. Музыка стала громче, люди - размытыми пятнами. Илья смеялся над кем-то, кто-то из местных шлюх пытался танцевать на столе. Я смотрел на свой стакан и видел в нём её отражение.

- Илья, - сказал я.

- М?

- Ты не пьёшь вообще больше?

- Нет. Помню, что мне завтра вставать рано. И ты мне нужен живой.

- Скучный ты.

- Это полезно.

Мы сидели, болтали ни о чём. Он рассказывал про Катю. Я слушал и завидовал. У него всё просто, он не сказать, что привязан. У меня есть только бутылка виски и надежда, что через шесть дней самолёт не упадёт.

В разгар ночи, когда я уже плохо соображал, ко мне подошла девушка.
Она была в коротком серебристом платье, с длинными волосами, на каблуках, которые делали её выше меня. На её лице - тонна макияжа. Она улыбалась, сверкая белыми зубами.

- Привет, ты же Макс? Киосуке? - спросила она, наклоняясь ко мне так, что я почувствовал запах её духов - сладких, приторных, как конфета.

- А ты кто? - спросил я, даже не поднимая головы.

- Я Лиза. У меня полмиллиона в тиктоке. Ты меня не знаешь, а я тебя - очень. Ты так круто играл вчера.

- Спасибо, - сказал я.

- Может, сфоткаемся?

- Валяй.

Она прижалась ко мне, обняла за плечо, вытянула руку с телефоном. Вспышка. Ещё одна. Я стоял как истукан.

- Ты классный, - сказала она, убирая телефон. - Может, обменяемся контактами? Увидимся на днях. Ну, ты понимаешь. - Она погладила меня по плечу

- Нет, не понимаю, - я поднял на неё глаза.

- Ну, - она стрельнула глазами в сторону выхода. - Может, поедем ко мне? Или к тебе? Я недалеко живу.

Я усмехнулся. Пьяный мозг на секунду прояснился.

- Ты что, ко мне клеишься?

- А что, нельзя? - она надула губы, сделала вид, что обиделась.
Я посмотрел на неё. На её накрашенные ресницы, на её платье, которое стоило, наверное, как мои кроссовки. На её улыбку, которая была такой же искусственной, как её грудь.

- У меня есть девушка, - сказал я.

Она засмеялась.

- Да ладно, у всех игроков есть кто-то. Но ты же не расскажешь? Я никому не скажу.

- Я сказал: есть девушка. Отъебись, блять.

Она замерла. Её улыбка стала натянутой.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. - я отвернулся к своему стакану. - Иди нахуй, прошу. Прыгни на хуй кого-то помедийнее, тебе же это надо? Ты же, бля, дефолтная шлюха.

- Ты ахуел? - она пизданула что-то ещё и ушла, сверкая каблуками.

Илья сидел рядом, смотрел на меня широко открытыми глазами.

- Макс, - сказал он тихо. - Ты только что послал, назвал шлюхой тиктокершу с полмиллионом подписчиков? Прямо при всех?

- Пошла она нахуй, - я допил виски. - И её подписчики тоже.

- Ты сказал, что у тебя есть девушка.

- А разве нет?

- У тебя есть Виолетта. - Он покачал головой. - Но она же не знает, что ты так говоришь.

- А я и не скрываю.

Илья замолчал. В его глазах было что-то - не злость, не страх, а скорее ужас.

- Ты понимаешь, что сделал? - спросил он. - Если кто-то это записал, если эта дура выложит что-то с вашим разговором... Ты, киосуке, гипер медийный киберспортсмен, называешь девчонку шлюхой, а самое главное, что должно тебя волновать, ты говоришь, что у тебя есть девушка. Менеджеры теперь точно всё узнают. Виолетту уволят. Тебя начнут хейтить, и нет, теперь уже не из-за того, что тебя кто-то считает переоцененным, а потому что ты оказался ебаной мразью и типикал мужлом.

- Пусть, - сказал я, чувствуя, как от виски мир плывёт. - Я не буду скрывать. Мне нужно было выебать её в туалете?

- Ты пьяный идиот, - Илья встал, схватил меня за плечо. - Тебе нужно было быть просто, нахуй, лояльнее. Просто сказать н-е-т, понимаешь? Вставай. Мы уезжаем.

- Не хочу.

- А кто тебя спрашивает?

Он вытащил меня из-за стола, повёл к выходу. Я упирался, но он был сильнее - трезвый, злой, решительный. Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Я пошатнулся.

- Стой здесь, - сказал Илья и достал телефон.

***

Я нажал на приложение такси, заказал машину. Руки тряслись. Не от холода - от злости. От страха. Этот идиот только что на ровном месте мог разрушить всё. Свою карьеру. Её карьеру. Наши с Катей шансы.

- Машина через пять минут, - сказал я, засовывая телефон в карман.

- Не нужна мне машина, - промычал Макс, прислонившись к стене. Он был красным, растрёпанным, глаза мутные. - Я ещё не допил.

- Ты допил. И перепил.

- Отвали, Илья. Ты мне не нянька.

- Нянька? - я схватил его за воротник толстовки, притянул к себе. - Ты сейчас облажался по-крупному. Эта тиктокерша может выложить видео, где ты говоришь «у меня есть девушка», это твоя первая проблема. Вторая - ты ебать как нагрубил ей. Ты понимаешь, что будет? Главы вызовут тебя на ковёр, начнут допрос. Виолетту уволят. Катю тоже. От тебя отвернутся, тебе перестанут давать рекламу.

- Я не боюсь, - он вырвался, пошатнулся.

- А я боюсь! - рявкнул я. - Я не хочу терять Катю из-за того, что ты не умеешь держать себя в руках!

Он замолчал. Смотрел на меня пьяными глазами, в которых вдруг мелькнула трезвая мысль.

- Ты прав, - сказал он тихо. - Я долбоёб.

- Ты не долбоёб, ты хуже.

Подъехало такси. Я открыл дверь, засунул Макса внутрь, сел рядом. Он уронил голову на стекло, закрыл глаза.

***

Мы доехали молча. Макс не спал, просто смотрел в окно и, кажется, трезвел. Но когда мы вышли из машины, его снова повело. Я подхватил его под руку, повёл к подъезду.

- Не надо меня вести, - бормотал он. - Я сам.

- Сам ты упадёшь лицом в асфальт.

В лифте он опёрся на стену, закрыл глаза. Я смотрел на него и думал: как же мы докатились до такого? Месяц назад он был собранным, холодным, непробиваемым. А теперь стоит, растрёпанный, пьяный, с чумной головой, забитой Виолеттой.

В квартире я усадил его на диван. Он покачнулся, но удержался.

- Сиди, - сказал я. - Я принесу воду.

- Не надо воды, - он потянул меня за рукав. - Илья, я люблю её. Что мне делать?

- Трезветь, - ответил я. - И не совершать глупостей.

- Я не могу трезветь. Когда я трезвый, я думаю о ней. Когда я пьяный, я тоже думаю о ней. Но мне легче.

- Легче - не значит правильно.

Я принёс стакан воды, развёл порошок от тошноты, заставил его выпить. Он сделал глоток, поморщился.

- Я всё испортил? - спросил он.

- Не знаю. Если эта дура не выложила видео - может, нет.

- А если выложила?

- Тогда мы будем по уши в дерьме. А ты - особенно.

Я сел напротив, посмотрел на него. Он выглядел жалко - весь мокрый, красные глаза, перегарище.

- Макс, ты должен держать себя в руках, - сказал я. - Ради неё. Ради себя. Если ты сейчас сорвёшься, ты лишишься всего.

- А что мне остаётся?

- Ждать. Терпеть. И не пить.

Он молчал. Потом кивнул.

- Ладно.

- Попробуй, - я встал. - Ложись спать. Завтра поговорим.

- Ты не злишься?

- Злюсь. Но не на тебя. На ситуацию.

Он кивнул, лёг прямо в одежде. Я накрыл его пледом, выключил свет.

Я стоял в коридоре, прислонившись к стене, и слушал, как он дышит. Через минуту дыхание стало ровным - уснул. Я выдохнул. Прошёл на кухню, сел за стол.

Я снова вспомнил, как он сказал той тиктокерше: «да ты же дефолт шлюха», а потом «у меня есть девушка». Как просто, как спокойно, как будто это было самой обычной вещью в мире. А для него это была катастрофа. Она, мб, и не вставит часть где он называет её давалкой, это ей невыгодно в репутационном плане. Но вот про девушку... теперь эта дура может рассказать на весь интернет. И пойдут проверки. А за проверками - увольнения.

Я представил лицо Кати, когда она узнает, что её могут уволить из-за него. Из-за того, что он не смолчал. Из-за того, что он не выключил рот. Я представил, как она плачет, как собирает вещи, как уезжает в Питер, и мы больше никогда не увидимся.

Сердце сжалось.

Я взял телефон, открыл чат с Катей. Написал: «Ты спишь?»

Ответ пришёл через минуту: «Нет. Думаю о тебе. А ты?»

«Тоже. У нас тут небольшая проблема. С Максом.»

«Что случилось?»

«Расскажу позже. Он напился, наговорил лишнего на тусовке. Теперь боюсь, что менеджеры узнают.»

«О, боже. А Виолетта знает?»

«Нет. Но ей нужно сказать.»

«Ты ей напишешь?»

«Да. Сейчас.»

Я закрыл чат с Катей, открыл Виолетту. Подумал. Набрал:

«Виолетта, привет. Извини что поздно. Можешь поговорить? Надо срочно созвониться в дискорде. Важно, ебать как важно»

Отправил. Ждал.

Через несколько секунд пришёл ответ: «Да. Я сейчас. Дай минуту.»

Я встал, прошёл в комнату, посмотрел на Макса. Он спал, свернувшись калачиком, лицо спокойное. Я включил дискорд.

- Илья? Что случилось? - её голос был встревоженным.

- Всё нормально, - сказал я. - Не пугайся. Но случилось кое-что, и ты должна знать.

Я рассказал. Про тусовку, про тиктокершу, про слова Макса. Про то, что он пьян, что спит, что я боюсь.

Она молчала. Потом тихо сказала:

- Это конец.

- Знаю.

- Нахуя он так напился? Нахуя он всё это сказал?

- Он сделал это, потому что не умеет молчать, когда его бесят. И потому что любит тебя.

Она снова замолчала.

- Что теперь? - спросила она.

- Теперь будем ждать. Если никто не выложил видео - всё обойдётся. Если выложили - будем думать.

- Спасибо, что сказал.

- Да я места себе найти не могу из-за этой хуйни. Прости ещё раз, что так поздно. Сладких снов.

- Спасибо, тебе тоже, надеюсь всё будет нормик.

В комнате было тихо. Макс спал, иногда вздыхал во сне.
Я встал, накрыл его пледом, который он сбросил. Поправил подушку. Выключил свет.

Спать я, в итоге, не лёг. Сел у окна, смотрел на ночную Москву и ждал рассвета.

Бцдет новый день. И кто знает, что он принесёт.

_______
Ласт глава на сегодня, 3700 слов, ебануто рада, что пишу главы длинными. Что думаете?
Поставьте голосов, кому не сложно