Глава 6
Чертинская София Давидовна
Земное притяжение - штука предсказуемая, а вот притяжение Марка Олеговича Сатанинского нарушало все известные законы физики, логики и здравого смысла.
Когда мои пальцы судорожно вцепились в его плечи, а лицо оказалoсь в непозволительной близости от его безупречного носа, в моей голове произошёл тотальный синий экран смерти.
Windows Чертинской прекратил работу из-за критической ошибки. Я отчётливо слышала, как бешено стучит его сердце, чувствовала тепло его рук на своей талии и... Боже, почему от него так умопомрачительно пахло кедром и дорогим табаком? Мой пульс пустился в пляс, исполняя безумную чечётку где-то в районе ушей.
Соня, очнись! - закричал мой внутренний голос. - Это же Сатанинский! Он питается слезами студентов и закусывает годовыми отчётами! У вас бесконтактный бой, а не латиноамериканские танцы!
Марк пришёл в себя первым. Его лицо мгновенно вернуло себе статус гранитной глыбы, а руки аккуратно, но решительно поставили меня на асфальт. Он отступил на шаг, поправил пиджак так, словно на него только что напала бешеная белка, и окинул меня леденящим взглядом.
- Вы целы, Чертинская? - спросил он голосом, в котором не осталось ни капли недавнего замешательства. Жидкий азот вернулся в чат.
- Физически - да, морально - раздавлена вашей колесницей и этим цербером, - пискнула я, поправляя юбку.
Бальтазар, к слову, сидел рядом с хозяином и выглядел так, будто ждал аплодисментов за прекрасно исполненный трюк. Марк наклонился, молча поднял с земли парочку моих конспектов, протянул их мне и холодно произнёс.
- Жду вас в своём кабинете сразу после окончания ваших лекций. Нам нужно обсудить... Регламент вашего пребывания в университете.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл к зданию. Пёс двинулся за ним, на прощание весело крутанув хвостом.
Я осталась стоять у капота, судорожно сжимая в руках помятые лекции по зарубежной литературе и пытаясь понять, почему мои колени до сих пор напоминают тёплое желе.
Весь день я вела пары как в тумане. Студенты, кажется, искренне поверили, что я ненормальная или просто вдохновилась нашей администрацией.
Когда стрелка часов приблизилась к назначенному времени, я, глубоко вздохнув, направилась в обитель зла - кабинет ректора.
В глубине души теплилась слабая, глупая надежда. Может, он хочет извиниться? Ну, знаете, за то, что его кане-корсо чуть не сделал из меня швейцарский сыр. Может, проявит капельку человечности?
Я постучала и вошла. Марк Олегович сидел за столом, подсвеченный лучами заходящего солнца, и что-то писал. Идеальный. Невозмутимый. Проклятье, даже слишком привлекательный для человека, у которого вместо души - устав вуза.
- Садитесь, София Давидовна, - не поднимая глаз, произнёс он.
Я присела на край кожаного кресла, готовая выслушать слова сожаления. Но Сатанинский лёгким движением руки пододвинул ко мне толстую зелёную папку.
- Это новое задание. Работа архиважной секретности и срочности. Вам необходимо найти в подвале личное дело студента по фамилии Радченко. Он обучался у нас примерно пятнадцать лет назад. Документ нужен министерству к началу следующей недели.
Я моргнула. Раз. Другой.
- И это всё? - не удержалась я. - А как же утреннее... Ну... Родео на вашем капоте? Ваша собака-барабака?
Марк медленно поднял на меня свои серые глаза. В них царил абсолютный штиль.
- Утренний инцидент исчерпан. Бальтазар прошёл курс дрессировки, а вот вы, Чертинская, судя по всему, нет. Ваш длинный язык, регулярное нарушение субординации и крики на всю площадь подрывают авторитет университета.
- Мои крики?! - я подскочила в кресле. - На меня неслась собака Баскервилей!
- Поэтому, - абсолютно невозмутимо продолжил он, перебивая меня, - В качестве профилактики и для закрепления материала, к вашим архивным работам добавляется генеральная уборка подвального корпуса. В эти выходные. С вас - мытьё стеллажей и полная систематизация документов.
- Что?! - у меня отнялся дар речи. - В выходные?! Марк Олегович, это жестокое, бесчеловечное нарушение прав человека! Существуют трудовые кодексы, Женевская конвенция, в конце концов! Вы не имеете права эксплуатировать мой законный уик-энд!
- Я имею право уволить вас за несоответствие корпоративной этике и порчу имущества, - Сатанинский опёрся подбородком на сцепленные в замок пальцы, и в его глазах промелькнула едва заметная, издевательская искра. - Напомнить, сколько стоит полировка капота «Мерседеса»? Или вы отработаете её тряпкой в архиве?
Я открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег форель.
Аргументов не было. Этот ледяной тиран зажал меня в угол со всем изяществом опытного инквизитора.
- Вы... Вы просто Пыльный Дьявол! - выпалила я, хватая зелёную папку. - Бездушный, бюрократический робот!
- Свободны, Чертинская, - спокойно отозвался он. - И не забудьте про дело Радченко.
Я вылетела из кабинета в состоянии такого праведного бешенства, что от меня, кажется, можно было прикуривать.
Следующие три дня превратились в филиал ада на земле.
Я забаррикадировалась в архиве. Пыль въелась мне под ногти, волосы я завязала в какой-то безумный узел на макушке, а на носу красовался серый мазок от папки 1995 года. Я перерыла сотни коробок. Я выучила наизусть списки всех отчисленных, переведённых и награждённых за последние двадцать лет. Но никакого Радченко не было.
- Ну и где ты, скотина чешуйчатая? - бормотала я, швыряя на стол очередной журнал. - Радченко, отзовись! Тебя вообще аист принёс или Сатанинский лично выдумал, чтобы сжить меня со свету?
Я ходила между стеллажами, ведя оживлённый диалог со старыми шкафами.
- Нет, вы посмотрите на него! «Смойте пыль, Чертинская, почистите зубы Бальтазару, Чертинская!» Граф Дракула недоделанный. Архивариус! Да чтоб у него стрелки на брюках сошлись намертво в круг!
В пятницу вечером моё упрямство достигло апогея. Дело Радченко стало моим личным врагом. Я залезла на ту самую злополучную стреманку, решив проверить самый верхний, самый дальний ряд коробок на угловом стеллаже.
- Так, посмотрим здесь... - я потянулась к тяжёлой коробке. Её заклинило. Я дернула сильнее. Коробка поддалась, но вместе с ней качнулся весь массивный деревянный стеллаж.
Крекс-пекс-фекс.
Раздался зловещий треск.
- Ой-ой-ой... - прошептала я.
Стеллаж начал медленно наклоняться вперёд. В панике я попыталась удержаться за соседний шкаф. Это было худшее решение в моей жизни.
Соседний стеллаж, увлечённый моей тушкой, вздрогнул и завалился на третий. Начался он. Великий и ужасный Эффект Домино.
С оглушительным грохотом, треском, воем рвущегося картона и лавиной взметнувшейся пыли, шкафы начали падать один за другим. Это был бумажный апокалипсис. Тысячи папок взмыли в воздух, листы летели, как огромные белые хлопья новогоднего снега.
Я зажмурилась, сползла со стремянки и закрыла голову руками.
Когда грохот затих, я открыла глаза. Я сидела в эпицентре катастрофы. Вокруг меня высились горы макулатуры, два стеллажа лежали плашмя, а на моей голове величественно покоилась папка с надписью «Приказы по хозчасти. 2004».
И именно в этот сакральный момент дубовая дверь архива плавно открылась.
На пороге стоял Марк Олегович.
В своём безупречном сером костюме, чистый, отглаженный, он замер, оценивая масштаб разрушений. Его взгляд медленно скользнул по завалам, по перевёрнутым шкафам и, наконец, остановился на мне. На растрёпанной, грязной Соне с папкой на голове.
Прошло около минуты гробовой тишины.
- Чертинская, - очень медленно, почти шёпотом спросил он. - Что. Здесь. Произошло? вам хоть что-то доверить можно? Или у вас миссия, разрушить университет?
Я сглотнула, аккуратно сняла с головы приказ по хозчасти и сделала самое невинное лицо, на какое была способна.
- Марк Олегович... Понимаете, тут такое дело... Здесь произошёл внезапный тектонический сдвиг плит. Я думаю, это из-за метрополитена. Шкафы не выдержали геомагнитного резонанса и решили прилечь. А я их спасала! Грудью защищала наследие университета!
Марк закрыл глаза. Его челюсть дёрнулась. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и сделал шаг вперёд, хрустя пожелтевшими листами под подошвами дорогих туфель.
- Тектонический сдвиг, значит, - тихо повторил он. - Чертинская, у меня для вас две новости. Первая: личного дела Радченко не существует. Его никогда не было в этом архиве, потому что он учился в другом филиале.
Я замерла. Мои глаза округлились.
- Что?! - взвизгнула я, поднимаясь на ноги среди бумажного моря. - Вы издеваетесь?! Я три дня провела в этой пыльной гробнице ради призрака?! Вы... Вы чудовище! Садист! Архивариус Сатаны!
- Номера филиалов перепутали в министерстве, я узнал об этом полчаса назад, - ледяным тоном перебил он меня, но в его глазах промелькнула искра явного удовлетворения от моей бурной реакции. - Но теперь это не имеет значения. Потому что у меня есть вторая новость.
Он подошёл ближе, оглядывая бумажное месиво у моих ног.
- Наша многоуважаемая Людмила Николаевна со следующей недели уходит в запланированный декретный отпуск. На месяц раньше из-за здоровья. А поскольку вы, София Александровна, только что нанесли университету колоссальный материальный и структурированный ущерб... - он обвёл рукой разрушенный архив, - Вы будете его возмещать.
У меня внутри всё оборвалось.
- Как? - прошептала я с предчувствием конца света.
- Очень просто. С понедельника, сразу после своих пар, вы временно вступаете в должность моего личного секретаря и помощника. Будете сидеть в приемной. Рядом со мной. Под моим личным, неусыпным контролем. Бумаги в архиве будете разбирать по вечерам. И уборка в эти выходные не отменяется!
- Нет... - я драматично прижала руку к груди, едва не падая обратно в коробки. - Нет! Пожалуйста! Расстреляйте меня! Заставьте меня мыть полы во всём вузе зубной щёткой! Только не это! Я не могу быть вашим секретарём! Мы же убьём друг друга в первый же день!
- Это не обсуждается, Чертинская, - Марк подошёл ко мне почти вплотную.
Я снизу вверх посмотрела на его лицо. И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Уголок его рта медленно, едва заметно пополз вверх. На правой щеке обозначилась та самая, сводящая с ума ямочка из его студенческого прошлого. Он улыбался. Тёмной, торжествующей, хищной улыбкой человека, который поймал свою самую любимую добычу.
- В понедельник в восемь тридцать утра. Свежесваренный кофе и отчёты по кафедрам должны быть у меня на столе. Не опаздывайте, Соня. И кстати идея с зубными щетками довольно интересная. Я подумаю над вашим предложением на выходных, пока вы будете разбирать и убирать архив.
Он развернулся и лёгкой, уверенной походкой вышел из архива, оставив меня одну посреди бумажного апокалипсиса.
Я обессиленно опустилась на какую-то коробку, обхватив голову руками.
Каждый день. Сидеть с ним в одном кабинете. Чувствовать его взгляд, его парфюм, терпеть его издёвки и... Бороться с этим глупым, предательским стуком собственного сердца.
Я была обречена. Мой личный Сатанинский только что применил тактическое оружие, и я, кажется, проиграла эту войну ещё до её начала...