Глава 4
Чертинская София Давидовна
Свобода пахла весной, дешёвым кофе из автомата и пирожками с капустой из университетской столовой. Свобода манила меня распахнутыми дверями главного выхода. Оставалось сделать всего каких-то двадцать шагов, нырнуть в спасительную тень майских каштанов и раствориться в толпе счастливых студентов.
Но у вселенной на меня были свои, глубоко садистские планы.
- Чертинская! - раздался за спиной трубный глас, от которого у меня внутри всё похолодело.
Я замерла, судорожно соображая, притвориться ли мне ветошью или глухонемой иностранкой. Медленно, как в замедленной съёмке, я повернулась. Передо мной, скрестив руки на груди, стояла Людмила Николаевна - бессменный секретарь ректората и по совместительству верный цербер Его Величества Сатанинского.
- София, дорогая, ты куда это лыжи навострила? - ласково, но с явной угрозой в голосе спросила она. - Марк Олегович уже дважды спрашивал, приступила ли ты к выполнению... Эм... Особого поручения. Ждёт отчёт в течение часа.
- Людмила Николаевна, - я включила режим «умирающий лебедь» и умилительно захлопала ресницами. - А Марк Олегович, часом, не забыл? Ну, знаете, у ректоров же столько дел! Глобальное потепление, закупки парт, захват мира... Может, я завтра? У меня голова...
- Не забыл, - отрезала церберша, протягивая мне ржавый, монументального вида ключ. - Подвальный корпус. И не советую злить ректора ещё сильнее. Он сегодня и так рвёт и мечет. Кто-то с самого утра испортил ему настроение, а страдают другие.
Проклятие. Интуиция подсказывала, что «рвёт и мечет» - это перманентное состояние нашего ректора.
Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я поплелась в сторону старого крыла. Каждым шагом я мысленно посылала Марку Олеговичу лучи «добра».
- Интересно, - рассуждала я, яростно топая по коридору, - У него в контракте прописано быть такой занозой в ручке профессора? Великий Инквизитор недоделанный. Граф Дракула на минималках. Архивариус Сатанинский! Чтоб тебе в столовой исключительно вчерашнюю манку давали, чудовище ледникового периода!
Подвальный корпус встретил меня прохладой, запахом сырости и полумраком. Когда я, преодолев три пролёта крутых ступеней, открыла массивную дубовую дверь, у меня вырвался нервный смешок.
Это был не архив. Это было кладбище макулатуры. Бесконечные ряды стеллажей уходили куда-то во тьму. Коробки, папки, пожелтевшие журналы, горы пыли, которая, кажется, помнила ещё крещение Руси. Где-то в углу сиротливо жалась старая деревянная стремянка.
- Прекрасно. Просто зашибись, - громко объявила я пустоте. Мой голос глухо отозвался эхом. - Добро пожаловать в ад, Сонечка. Твой личный Люцифер постарался на славу.
Я обречённо подошла к ближайшему стеллажу, взяла верхнюю папку, чихнула так, что с потолка посыпалась штукатурка, и открыла её.
- Так, что тут у нас? «Отчёты о закупке веников за 1984 год». О да, невероятно важная информация! Без меня университет бы рухнул, - я откинула папку и взяла следующую. - «Личные дела отчисленных студентов за 1991-й». О, Анатолий Борисович вылетел за то, что притащил в общежитие козу. Анатолий Борисович, жму вашу руку, вы легенда!
Прошло минут двадцать. Мой энтузиазм, к слову которого и так не было, испарился окончательно. Разбирать этот хлам по алфавиту было выше моих сил. Я уселась прямо на запылённый стол, болтая ногами, и продолжила монологическую дискуссию с невидимым Сатанинским.
- Вот интересно, Маркуша, ты когда-нибудь улыбаешься? Или у тебя на лице перманентный ботокс строгости? Тебя вообще в детстве обнимали, или вместо колыбельной читали устав университета?
Я лениво потянулась к старой, потрёпанной коробке с надписью «Выпуск 2012». Из неё веером посыпались фотографии. Я наклонилась, собирая их, и вдруг мой взгляд зацепился за один снимок.
Я замерла.
С глянцевой бумаги на меня смотрел парень лет двадцати двух. На нём были слегка потёртые джинсы и простая чёрная футболка. Растрёпанные тёмные волосы, весёлый, чертовски дерзкий взгляд и... Улыбка. Настоящая, открытая, сногсшибательная улыбка, от которой на щеках проступали едва заметные ямочки. Он обнимал за плечи каких-то парней, явно празднуя окончание сессии.
Это был Марк Олегович.
- Да ладно... - прошептала я, поднося фото ближе к носу. - Серьёзно?! Это ты, Сатанинский?
Я потерла глаза, но видение не исчезло. Изменился? Да не то слово. Парень на фото излучал жизнь, тепло и какую-то дикую, притягательную харизму.
- Обалдеть, - выдала я вслух, обращаясь к картонному Марку. - Ты же был нормальным человеком! Симпатичным, даже очень. Девчонки, небось, табунами бегали. Каким же образом этот горячий лапочка превратился в нынешнего сухаря? Тебя что, укусил радиоактивный завуч? Или ты продал душу дьяволу в обмен на должность ректора и идеальную укладку? Куда делись ямочки, Сатанинский? Куда ты дел этого парня, ледяной ты тиран?
- Радиоактивный завуч, говорите? - раздался из темноты прохода низкий, бархатный и до боли знакомый голос.
От неожиданности я подпрыгнула на месте, едва не снеся головой полку. Сердце ушло в пятки, сделало там мёртвую петлю и вернулось обратно, бешено колотясь.
В дверном проёме, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял оригинал. Марк Олегович Сатанинский во всей своей леденящей душу красе. И судя по выражению его лица, он стоял там уже довольно долго.
- М-марк Олегович! - выдавила я, пытаясь судорожно спрятать фотографию за спину. - А я тут... работаю! Пыль вот... Изучаю. Историческую.
- Я заметил, - он медленно пошёл в мою сторону. Шаги его в тишине архива звучат пугающе весомо. - Особенно мне понравилась гипотеза про укус завуча. Весьма научно, Чертинская.
- Я... Это была метафора! - я сделала шаг назад, упираясь спиной в стремянку. - Вы же знаете, филологическая натура, склонность к гиперболам...
- А что у вас за спиной, «филологическая натура»? - Марк остановился в двух шагах от меня. Он был выше, крупнее и умудрялся излучать властность даже в этом Богом забытом подвале.
- Ничего! Воздух. Собственные ладони.
- Чертинская, отдайте, - он протянул руку ладонью вверх.
Вместо того чтобы подчиниться, во мне проснулся мой извечный внутренний демон-самоубийца. Я вытащила фото, но крепко прижала его к груди.
- А вот и не отдам. Это вещественное доказательство того, что в вас когда-то текла тёплая человеческая кровь, а не жидкий азот!
Марк на секунду опешил. Я явно перешла границы субординации, и на его безупречном лице отразилась целая гамма чувств. На мгновение его глаза вспыхнули - и это был не гнев. Это был самый настоящий, живой азарт.
- София, не паясничайте, - его голос стал тише, но в нём появилось странное, вибрирующее напряжение. - Верните снимок. Это личные вещи.
- А вы заставьте, - вызывающе улыбнулась я, чувствуя, как между нами начинает искрить воздух. - Признайтесь, Марк Олегович, почему вы перестали улыбаться? Вас так тяготит бремя власти? Или вы просто боитесь, что если улыбнётесь студенткам, они все дружно упадут в обморок от вашей неземной красоты? Кстати, ямочки вам очень шли.
Марк сделал ещё один шаг, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Я почувствовала тонкий аромат его парфюма - дорогого, с нотками табака и кедра. Его взгляд скользнул по моим губам, и у меня перехватило дыхание.
Ой-ой, кажется, я доигралась - промелькнуло в голове.
- Вы невыносимы, Чертинская, - негромко сказал он, и в его глазах промелькнуло что-то, от чего у меня по спине пробежали мурашки.
Он не выглядел злым. Скорее... Заинтригованным. Словно я была какой-то невиданной птицей, которая залетела в его стерильный кабинет и устроила там гнездо.
Марк резко потянулся рукой к фотографии, которую я держала. Я, спасая «добычу», инстинктивно отшатнулась назад и попыталась взобраться на первую ступеньку стоявшей сзади стремянки.
Это была фатальная ошибка.
Старая деревянная конструкция под моим весом жалобно скрипнула и поехала в сторону.
- Ой! - только и успела пискнуть я, теряя равновесие.
Земля - точнее, грязный пол архива- уходила из-под ног. Я зажмурилась, готовая к жёсткому приземлению в объятия вековых отчётов, но падения не последовало.
Вместо этого сильные руки перехватили меня поперек талии. Марк рванул меня на себя, перенося весь мой вес на себя. Стремянка с грохотом повалилась куда-то вбок, поднимая тучу пыли, а мы... Мы застыли.
Я оказалась у него на руках, намертво вцепившись пальцами в лацканы его безупречного пиджака. Его лицо находилось в каких-то пяти сантиметрах от моего. Я видела каждую ресничку, тёмные крапинки в его карих глазах и чувствовала его горячее, слегка участившееся дыхание на своём лице.
Сердце колотилось где-то в районе горла. И, кажется, уже не только у меня - я отчётливо чувствовала сквозь ткань его рубашки быстрый, сильный стук его собственного сердца.
Время остановилось. Пылинки медленно кружились в луче света, пробивавшемся из маленького подвального окна, создавая вокруг нас какое-то сюрреалистичное, почти волшебное сияние. Напряжение между нами выросло до таких масштабов, что, казалось, коснись нас сейчас кто-нибудь - ударит током.
Марк смотрел на меня. В его глазах больше не было льда. Там было удивление, смешанное с чем-то глубоким, тёмным и пугающе притягательным. Его руки на моей талии сжались чуть крепче, чем требовалось для простого спасения от падения.
Прошло пять секунд. Или пять веков?
- Вы... - начал было Марк, но его голос слегка осип, и он замолчал, прочистив горло.
- Я... - пискнула я в ответ, понимая, что всё ещё сжимаю в руке злополучную фотографию, которая теперь оказалась зажата прямо между нашими телами.
Мы оба растерянно молчали, не зная, что делать дальше, как реагировать на эту внезапную, оглушающую близость и кто из нас должен первым сделать шаг назад.
Вітаю, любі читачі! Я здогадуюсь, що ви помітили: дві книги зникли з моєї сторінки. З певних причин (автор трохи загубився в сюжеті й тимчасово його шліфує) я перенесла їх у чернетки. Як тільки виправлю великі сюжетні діри, книги знову з'являться з того місця, на якому ми зупинилися. Дякую за розуміння!
Сподіваюся, вам сподобалася ця глава! Будь ласка, залиште відгук у коментарях і оцініть мої старання зірочками ⭐
З любов'ю, ваша Авторка ♥️