«Что ж, Ноам, в полуфинале и проверим, что выберет Европа»
Официальная часть приема плавно перетекла в формат пресс-подходов. Организаторы разделили зал на несколько зон, и нас с Антигони вежливо, но настойчиво пригласили к главному баннеру, где уже толпились аккредитованные журналисты крупных европейских изданий.
- DARA! Антигони! Сюда, пожалуйста! Посмотрите в камеру! - раздавалось со всех сторон.
Я привычно выпрямила спину, краем глаза отмечая, что буквально в пяти метрах от нас, у соседнего микрофона, давал интервью Ноам. Он говорил тихо, спокойно, и пресса ловила каждое его слово.
- Дара, вопрос от немецкого евроблога, - ко мне протиснулся парень с диктофоном. - Вы с Ноамом Беттаном лидируете в рейтингах и стоите в расписании первого полуфинала друг за другом. Твоя взрывная «Bangaranga» пойдет сразу после его меланхоличной «Michelle». Как ты думаешь, такой контраст сыграет тебе на руку?
Я мельком взглянула на Ноама. Он в этот момент как раз заканчивал отвечать на свой вопрос и, услышав мое имя, слегка повернул голову в нашу сторону. Нас разделяло всего несколько шагов.
- Знаете, контраст - это всегда отлично для шоу, - уверенно ответила я в микрофон, заставив свой голос звучать максимально звонко и профессионально. - «Евровидение» ценит динамику. После глубокой, но довольно размеренной роковой баллады зрителю определенно захочется проснуться, подвигаться и почувствовать чистую энергию. Так что моя позиция в шоу - идеальный момент, чтобы взорвать зал.
Журналисты заулыбались, быстро записывая ответ. Я заметила, как Ноам слегка прищурился, услышав мое «проснуться». Он не выдержал, сделал шаг в нашу сторону и, когда немецкий репортер повернулся к нему, спокойно добавил:
- Главное, чтобы после взрыва у зрителей не заложило уши, и они смогли вспомнить, о чем вообще была песня. Для хорошего финала нужна глубина, а не только громкий звук.
В прессе пронесся одобрительный гул. Они получили то, за чем пришли - открытое противостояние двух главных фаворитов.
- Что ж, Ноам, в полуфинале и проверим, что выберет Европа - глубину или ритм, - парировала я, одарив его самой ослепительной и холодной из своих улыбок.
- Договорились, Дарина, - тихо ответил он, и в его глазах на мгновение промелькнул тот самый знакомый азарт, который я так часто видела во время наших прошлых музыкальных споров.
Антигони вовремя перехватила инициативу, переключив внимание репортеров на кипрскую заявку, и мы смогли тактично завершить раунд интервью. Но этот короткий диалог ясно дал понять: маски вежливости сброшены окончательно. Мы оба были готовы бороться за это первое место до самого конца.