«За то, что он просто посидел на стуле и попел про свою воображаемую Мишель?»
Если бы злость можно было конвертировать в электричество, я бы одна обеспечивала энергией всю Софию. После того злосчастного интервью Ноама на Wiwibloggs у меня внутри словно заклинило какой-то переключатель. Его спокойный, бархатный голос и это снисходительное «Дарина» преследовали меня даже во сне. Он играл в благородство, а я задыхалась от этой несправедливости.
Всю следующую неделю команда выжимала из меня последние соки. Подготовка к «Евровидению» вышла на финишную прямую. Большую часть дня я проводила в главном павильоне национального вещателя, где для меня создавали сценический образ.
- Дара, не дыши пару секунд, мне нужно зафиксировать плечо, - пробормотал дизайнер, ползая вокруг меня на коленях с полным ртом булавок.
Я стояла на небольшом подиуме перед огромным тройным зеркалом. Мой костюм для «Bangaranga» был настоящим произведением искусства в стиле кибер-панк: жесткий, сияющий металлическим блеском корсет, массивные наплечники, напоминающие крылья футуристической птицы, и ультракороткая юбка из переливающегося винила. Я выглядела как пришелец из будущего. Как воин, готовый к битве.
- Потрясающе, - выдохнул мой продюсер, заходя в примерочную. - Тяжелая артиллерия Болгарии. Твой визуал просто растопчет всех этих мальчиков с акустическими гитарами. К слову о гитарах... Букмекеры обновили котировки после его акустического лайва в Иерусалиме. Ноам Беттан поднялся на второе место. Ты сейчас на третьем.
Я резко повернула голову, проигнорировав тихий писк дизайнера, которому едва не вонзила булавку в руку.
- На второе? - мой голос прозвучал опасно тихо. - За что? За то, что он просто посидел на стуле и попел про свою воображаемую Мишель?
- Фанатам нравится искренность, Дара. Они пишут, что его трек - это «настоящая, живая музыка без мишуры».
«Живая музыка?! Мишура?!» - внутри меня всё заклокотало с новой силой. Я смотрела на свое отражение, на этот тяжелый, идеальный корсет-доспех, и чувствовала, как по коже пробегает мороз.
«Ну конечно, - язвительно думала я, сжимая пальцы в кулаки. - Стоит парню взять в руки гитару и состроить грустную мину, как весь мир готов рыдать от его „глубины". А то, что за моим шоу стоят месяцы адского труда, стертые в кровь ноги и бессонные ночи - это, значит, просто коммерческая мишура? Как же это несправедливо! Ты всегда обесценивал то, что я делаю, Ноам. Всегда смотрел на меня сверху вниз, как на глупую девчонку из поп-индустрии. И Европа сейчас ведется на ту же удочку».
Из павильона я уехала поздно вечером. Смыв тяжелый макияж, я сидела на подоконнике в своей спальне, завернувшись в огромный мягкий плед. За окном шумела ночная София, накрапывал редкий весенний дождь. До вылета в Вену оставалось всего две недели. Мне нужно было отдохнуть, выключить голову, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же человеку.
Я достала телефон, собираясь просто проверить рабочую почту. Но на экране блокировки светилось уведомление, от которого мое сердце пропустило удар, а затем забилось в три раза быстрее.
Это было не уведомление от фан-клуба. И не рабочее письмо.
Директ в Инстаграме. От аккаунта: @noambettan_official.
Я несколько минут просто смотрела на эту строчку, боясь к ней прикоснуться. Мои пальцы похолодели. «Что тебе нужно? Зачем ты пишешь мне сейчас, спустя три года? Не хватило показухи на Wiwibloggs?» - паника и ярость боролись внутри меня.
Дрожащим пальцем я разблокировала телефон и открыла сообщение.
Ноам: «Слышал, вы решили пропустить пре-пати в Лондоне и Мадриде. Разумное решение, Дарина. В этой суматохе легко сорвать голос, а твой вокал - это лучшее, что есть в болгарской заявке в этом году. Береги себя. До встречи в Вене».
Я перечитала эти строки три раза. Каждое слово кололо меня, как иголка. Он снова это делал! Снова этот тон умудренного опытом старшего товарища, этот заботливый, покровительственный тон, который бесил меня больше всего на свете!
«Разумное решение? Твой вокал - лучшее?! Да кто ты такой, чтобы оценивать мою заявку?!» - я едва не швырнула телефон в стену.
Мои пальцы яростно застучали по клавиатуре. Я строчила ответ, исходящий чистым ядом: «Не нужно делать вид, что тебе есть до меня дело, Беттан. Оставь свои советы для своих израильских фанаток. Моя команда сама знает, что для меня лучше. И не смей называть меня по имени на интервью, мы не друзья».
Я занесла палец над кнопкой «Отправить», но в последний момент замерла.
Перед глазами всплыло лицо моего пиарщика, который умолял меня не устраивать скандалов. Если я отправлю это, Ноам поймет, как сильно он меня задевает. Он поймет, что я до сих пор злюсь, а значит - мне не всё равно. Он увидит мою слабость.
- Ну уж нет, - прошептала я в темноту комнаты. - Ты не получишь этой подпитки для своего эго.
Я с силой стерла весь написанный текст. Экран снова стал чистым. Я просто закрыла приложение, оставив его сообщение прочитанным. Без ответа. Пускай знает, что его авторитетное мнение для меня - абсолютно пустой звук.
Я легла в кровать, но уснуть так и не смогла до самого рассвета. Напряжение между нами росло, даже несмотря на то, что нас разделяли тысячи километров. Но я знала: настоящая битва начнется тогда, когда мы приземлимся в Австрии. И я сделаю всё, чтобы этот раунд остался за мной.